В кинокомедии «Иван Васильевич меняет профессию» Гайдая домушник Жорж Милославский, которого сыграл Леонид Куравлев, попав в прошлое, называет себя князем и, в общем, добивается доверия у дьяка Посольского приказа Феофана (Савелий Крамаров). А могло ли такое быть на самом деле?
А князь-то — самозванец?
Кажется, что могло. «Князь Милославский» — вроде бы для эпохи Ивана Грозного звучит очень даже подходяще. Но это только кажется. Чиновник такого ранга, как Феофан, не мог не знать, что Милославские, несмотря на древность и почтенность их рода, в княжеском достоинстве не пребывали никогда.
Не выдерживает никакой критики и объяснение Жоржа, что он вовсе не тот Милославский, которого «повесили на собственных воротах по приказу царя третьего дня». Доказывая, что он не оживший мертвец, домушник спрашивает, как звали повешенного, и получает ответ: «Ванька-разбойник». После чего спокойно говорит: «Ага. А я — наоборот, Жорж. Тот бандит — просто мой однофамилец».
И дьяк успокаивается. Однако в реальности должен был бы вторично закричать: «Чур меня, чур!» Жорж — это французский вариант имени Георгий. А русский вариант этого имени в традиции того времени — Юрий. В голове дьяка Посольского приказа, понимающего основные европейские языки, это должно было сверкнуть сразу. И привести к тому самому заполошному крику.
«Приятель» как лучшая рекомендация
Дело в том, что Иван Грозный записывал жертв своей царской опалы в специальные поминальные синодики — чтобы каяться о пролитой крови. Так вот — в одном и том же поминальном синодике рядышком стоят имена Ивана Милославского и Юрия Милославского. В общем, попытка Жоржа не засчитывается, это полный провал по всем фронтам.
А вот управдом Бунша, как ни странно, попадает практически в яблочко. Помните, как он отрекомендовал своего спутника дьяку Посольского приказа? «Это приятель Шпака». Жорж, услышав такое неподходящее для XVI столетия имя, вздыхает в сторону: «Ой, дурак... »
И совершенно напрасно. Именно в то время при дворе Ивана Грозного действительно мог обретаться Шпак. Причём в княжеском достоинстве. Только звали его не Антон Семёнович, а Иван Иванович Голицын. Шпак — это его прозвище, с которым князь прошёл свой нелёгкий жизненный путь, оборвавшийся в 1607 году. А во времена Ивана Грозного Шпак не то что мог оказаться в покоях царя — он должен был там присутствовать. Во всяком случае, при официальных приёмах. Известно, что князь Иван Голицын-Шпак был третьим рындой, то есть оруженосцем-телохранителем Ивана Грозного при приёме цесарских (австрийских) послов в 1576 году. Так что «приятель Шпака» — самая лучшая рекомендация для дьяка Посольского приказа.
Больше срочных и эксклюзивных новостей — в телеграм-канале АиФ