Если кто-то смог, значит, и мы сможем
(мы так считали тогда...)
БИТ-КЛУБ С БЕРГЕРОМ
Осенью 1968 года нам предложили выступить в бит-клубе еще раз, и уже с Леней Бергером. Сейчас, по прошествии многих лет, я думаю, что это было уникальное выступление.
Да, хотя бы, тот факт, что трое из участников этого выступления (Леонид Бергер, Сергей Дюжиков и Виктор Дегтярев) осенью 1972 года вошли в состав московской супер-группы, которая так и называлась "СУПЕР", выступавшей на рок-фестивале в ереванском дворце спорта и представлявшей сливки московского рока.
Уже этот факт говорит многое об уровне того выступления. Некоторые из присутствовавших до сих пор иногда, да вспоминают это событие.
ПОЕЗДКА В КАУНАС
В начале ноября 1968 года нас пригласили в Каунас. Прибалтика в те годы была как мини-заграница. Живя немного лучше, чем все остальные, прибалты считали себя иностранцами и даже между собой иногда говорили по-иностранному. Шутки шутками, но разница ощущалась сразу.
Первый вечер мы играли в ночном клубе-ресторане (официальных ночных клубов, открытых для обычной публики, в Москве в то время не было, может только закрытые для иностранцев), и мы только начинали часов в 12 ночи. Отыграв и выпив пивка, мы пошли пройтись по центру. Оставалось дня два до 7 ноября, и на площади в преддверии праздника уже возвышались трибуны из досок для местной партийной знати, а вокруг них ходили солдаты с автоматами. На наш вопрос, зачем вооруженные люди, нам тихо ответили: "Чтобы бомбу не подложили". Чувствовалось, что между властью и населением существовал напряжёметр...
До сих пор помню названия пивных, куда мы ходили, - "Шнекутис" и "Рамбинас", у меня даже до сих пор остались картонные подставки под кружки с эмблемами этих заведений. Внутри было уютно, интерьеры клево оформлены и еда не совковая, ну и поверх всего несколько сортов холодного пива - дикий запад, да и только.
Перед отъездом в Москву мы шумно обсуждали что-то, а серёгина, недавно купленная в магазине "Лейпциг", Елгита плашмя лежала на кровати. Не то кто-то толкнул Сергея, не то он сам неудобно повернулся, но в следующий момент Дюжиков со всего размаха сел на свою гитару и гриф отломился как-то наискось. Шум и веселье моментально превратились в траурно гнетущую тишину, и Серега чуть не заплакал, Юра же Малков взял разломанные куски и сказал, что все это фигня и что эпоксидкой склеим так - никто и не заметит. Гитару действительно склеили и на всякий случай продали, и никто не заметил, как и обещал Малков.
Но к моменту поездки в Каунас предприимчивые рукоделы Сэм и Кролик уже организовали производство самопальных электрогитар у себя на заводе. Я паял схемы внутри в обмен на их услуги, так как в гитарной электронике они рубили слабо. Гитары были вполне ничего особенного и по качеству могли сойти за товар "из соцстран". Мы взяли с собой в Каунас штуки три на продажу. К нашему удивлению все три ушли в один день, и мы наварили рублей по пятьдесят на каждой.
В конце ноября 1968 года нам удалось выступить на ТВ в программе «Космос». Мы сыграли свою инструменталку, спеть нам не дали, сославшись на незалитованность нашего материала на русском, а о пении по-английски и речи быть не могло. Также в радиопередачах для молодежи иногда стало упоминаться название "Скифы", и не иначе как самодеятельный студенческий молодежный ансамбль, никакого рока и впомине!
ДЖЕМЕТЕ-1969
Лето 69-го прославилось, по крайней мере, двумя событиями мирового масштаба - высадкой американцев на Луну и апофеозом группового рока и хипизма - Вудстоком.
Это лето Скифы провели в летнем студенческом лагере МГУ под Анапой, в Джемете. Все жили в больших военных палатках, а нам в качестве привилегии был предоставлен большой сарай со щелями между досками в палец толщиной, в котором днями мы много репетировали, гремя на весь лагерь.
Халтур помимо выступлений в лагере было немного, но иногда нам везло и "мелочишка на винчишко" у нас обычно водилась, а тут нам подфартило - предложили играть концерт в летнем театре в Анапе. Все билеты были распроданы, и мы начали. Минут через 15 в динамиках что-то зашкворчало и звук исчез. Витя Кеда прямо на сцене туловищем залез в наш чудо-микшер, так что зрителям была видна только его задница.
Я уже в третий раз объявил, что "по техническим причинам просим подождать еще 10 минут", когда подвыпивший мужик в тюбетейке, искусно сложенной из газеты, заорал: "Бородатый аферист, верни деньги!", и в зале стали подхватывать: " Верни деньги!" К счастью, в динамиках захрустело и завыло, и, перекрывая возгласы из толпы, мы схватили гитары и заорали какой-то рокешник. Толпа сменила гнев на милость.
Вспоминается и другой случай. Мы целой компанией гуляли по центру Анапы, когда к нам подошел молодой подвыпивший милиционер и обратился к Дюжикову с вопросом: "Ну фиг ли ты патлы-то отпустил?", на что Дюжиков, будучи в душе повстанцем на бытовом уровне, вполне резонно ответил что то вроде: "А твое-то какое дело?". Подвыпивший милиционер, по-видимому, сразу же учуял что, во-первых, наглец не из местных, во-вторых, по виду явно классовый враг и, в-третьих, возмездие возможно, так как наглец был беззащитен.
Милиционер крепко схватил Серегу за руку выше локтя и потащил в отделение, которое находилось совсем поблизости, дверь захлопнулась и Дюжиков пропал в его недрах. Мы на какое-то время остолбенели, и только через несколько минут я, постучав в дверь, зашел без приглашения с намерением начать гнать какую-нибудь туфту типа "мы, московские студенты по путевке ЦК ВЛКСМ, под знаменем марксизма-ленинизма, здесь в вашем историческом городе, по приглашению исполкома и т.д. и т.п.", но не тут то было - у дальней стены на стуле сидел побелевший от страха Дюжиков, два мента держали его за плечи, а у того, который его задержал, в руках были ножницы и он приговаривал: "Щас я тебе покажу, какое мне дело", и в этот момент меня кто-то с треском вытолкнул за дверь. Дюжикова собирались обкорнать под полу-бокс.
Дело выглядело кисло. К счастью, неподалеку пил пиво мой знакомый с вечернего отделения юрфака МГУ, где я учился на дневном, он работал шофером у какой-то шишки в МВД и являлся обладателем красной корочки этого заведения, звали его Костя, и был он типа "Остап Бендер".
Мы кинулись к Косте, Костя, не допив, кинулся к двери, постучал – его послали, тогда он плечом сильно надавил и вставил ногу в образовавшуюся щель, а потом, вынув из кармана заветную корочку, просунул ее рукой в пространство между косяком и дверью. Стороживший дверь, увидев на красной коже тисненные золотом буквы "МВД", крикнул своим сослуживцам: "Эй, ребята, постойте!" и впустил Костю.
Нетронутый Дюжиков вышел минуты через три, еще через три высунулся Костя и сказал: "Три бутылки водки и закуску - быстро!". Мы мигом слетали и все передали Косте, а он сказал: "Ждите!". Мы ждали около часа, и подвыпивший Костя вышел как Наполеон - он все уладил, и мы пошли отмечать его успех.
БАУМАНКА, ЗАПИСИ МАГНИТОАЛЬБОМА
Это был, пожалуй, заключительный период "свободных Скифов". В 69-м Юра Малков стал отходить от дел и больше времени уделять семье, а халтуры нам стал доставать Рубен, занимавшийся организационными вопросами в группе из Бауманки - "Красные дьяволята". Мы стали репетировать в клубе Бауманского института, а там, в радиорубке стоял большой двухдорожечный магнитофон "МАГ". Так как у нас все микрофоны и гитары шли через наш пульт-луноход, то однажды мы взяли выход с пульта и записали на этот магнитофон, и получилось довольно-таки ничего. С этим МАГом можно было делать одно наложение, или овердаб, так что мы могли писать инструменты на одну дорожку, а потом накладывать голоса на другую, собственно говоря, как это и делалось тогда в официальных студиях в Москве.
Как раз в это время мы репетировали отделение из своих песен на русском, и к работе было выбрано штук двенадцать. После этой пробной записи сама собой пришла идея все песни записать и просто раздавать знакомым переписывать, ведь барды во главе с Окуджавой и Высоцким таким путем уже окучили весь Союз.
Итак, в 1969 году мы решили попробовать путь эдакого СамМузИздата, который через несколько лет приобрел форму "Магнитоальбома". Месяца два мы записывали инструментальные фонограммы и уже начали писать вокал наложением, когда что-то произошло и помешало нам закончить все 12 песен, однако остались три и начало четвертой, конец которой кто-то из нас случайно по пьянке стер (1."Годы как птицы", 2."Я иду навстречу ветру", 3,"Отпусти меня" и вступление к "Кто-то сказал"). Остались и фонограммы без вокала как напоминание о том времени, а может, как упрек.
ЕРЕВАН
Рафик Мкртчан устраивал рок-фестивали в ереванском дворце спорта раз в год начиная с 1969 и по 1972. В 1970 (69?) мы поехали туда выступать как Скифы, однако из Скифов были только мы с Дегтяревым, к нам присоединились Градский и Полонский, Дюжиков сдавал экзамены и поехать не мог. У нас была шкура кошачьего меха - подкладка, выдранная из моего старого пальто, Витя надевал ее, и, когда мы выходили на сцену, народ сначала столбенел. На Градском был какой-то старый генеральский китель, а на мне - белый китель морского офицера. По тем хиповым временам мы выглядели круто!
Играли мы там какую-то модную фирму, и я пел две-три свои песни, которые мы играли в Скифах.
ВЕТРЫ ПЕРЕМЕН, ОРФЕЙ, СКОМОРОХИ
Среди нашей тусовки у нас тоже были кумиры. Саша Лерман с "Ветрами перемен", Леня Бергер с "Орфеями", Саша Градский и Юра Фокин со "Скоморохами". Мы в большей или меньшей степени на них торчали, и в большей или меньшей степени они влияли на нас.
Саша Лерман - поразительного таланта песнописец, певец, фронтмэн и тонкий музыкант.
Леня Бергер - певец, который владел голосом как инструментом, музыкантище.
Градский - ярко выраженный, самодостаточный фронтмэн с уникальным голосом.
Юра Фокин - это игра на барабанах, доведенная до искусства, мастер.
На меня произвело сильное впечатление выступление "Скоморохов" в составе Градского, Лермана, Фокина и Буйнова в кафе "Синяя Птица" где-то в районе 69-70-го. На этом выступлении фронтмэнов у них не было, они воспринимались как группа, и звучало у них мастерски круто. Серегей Дюжиков не упомянут до сих пор лишь только потому, что повествование ведется как бы от лица Скифов, хотя он занимал видное место среди вышеупомянутых "кумиров".
Без пафоса и понтов хочу сказать, что я благодарен судьбе, которая свела меня с этими людьми и дала возможность общаться и временами жить бок обок с ними, а самое главное – в творчестве соприкасаться с их талантом.
Не люди, не технологии, не обстоятельства сделали их звездами – они звезды от Бога.
ВСЕ ВТРОЕМ В ГОЛУБЫЕ ГИТАРЫ
Летом 1970-го нам всем троим предложили играть в ВИА «Голубые Гитары», ну и там мы проработали до 1975 года.
Но это уже другая история...