Темнота. Тишина.
Мокрый холодный нос тыкается в ногу выпавшую из под одеяла.
Просыпаюсь.
- Курай, место, - говорю шёпотом, - видишь же - ночь.
Нос издаёт протяжное "пфффф", но не уходит. Не ложится, стоит над душой, вернее над ногой.
- Нельзя! - говорю строже.
Щенок продолжает стоять.
Хоть не вижу его взгляд, но чувствую - глядит прямо на меня.
- Уходи, место, хозяйка спит и ты спи!
"Бух", роняет башку на край постели. Не идёт.
Понимаю - ждёт, хочет выйти на улицу по своим туалетным надобностям. Нашёл время! Кстати, а который час?
Тянусь за телефоном - четыре утра.
Да ладно! Ну нет!
Я не готова сейчас вставать, обуваться, идти на холод, ждать пока он будет кружить, нюхать деревья и делать дела.
- Можно, - говорю шёпотом взвесив все очевидные "за" и одно маленькое "против", - давай, пописей тут, быстренько вытру тряпочкой и никуда идти не надо. Можно, Курай, давай!
Опять протяжное "пфффф" и мокрый тык-тык в ногу.
Ну ты конечно и... Пёс!
Хотя я сама кнутом и пряником приучила проситься, теперь боится меня, дома не сходит.
Ну как так то?! Я же именно сейчас так спать хочу!
Перебирая в голове подходящие ругательства со вздохом поднимаюсь с постели.
Две лапы тут же врезаются в бок.
Прыгает, радуется.
Тихо, чтоб своих не разбудить, проскальзываю в коридор, на ощупь нахожу куртку, на ощупь втыкаю ноги в ботинки, тоже на ощупь цепляю поводок за ошейник и выползаю на улицу.
И замираю.
И забываю про сон.
За лесом уже виднеются первые солнечные лучи. Небо над морем из чёрно-синего перетекает в нежно-нежно голубые тона. Птицы необыкновенно поют, раньше такого пения не слышала никогда, какие-то диковинные утренние птицы. Лес шепчет ветром, деревья покачиваются, танцуют друг с другом, обнимаются пока никто не видит. А воздух на мягких лапках заходит в лёгкие: сладкий, свежий, весенний. Дышишь - радуешься, что живёшь. Что есть такая красота и чистота в мире, а мне дано хоть немножко, краешком сознания по большому везению к ней прикоснуться.
Одним словом, стою и понимаю - счастлива!
Прямо сейчас счастлива, этим мгновением прохладного южного утра и его хрупкой красоты, такой невесомо-тонкой, что, кажется, не шевелюсь даже.
Чтоб не спугнуть.
Не выдать своё невежество перед совершенством.
Поводок в руке натягивается.
Курай поднимается на ступеньку.
Глядит в сторону дома, потом на меня, опять на дверь, снова на меня.
- Уже всё что-ли? Да не торопись ты, - отпускаю щенка с поводка, - деревья понюхай, палку найди, покружи, можно!
Давай ещё хоть немножко постоим.
Раз уж ты меня вывел.
