Ольга Сергеевна страдала, всё думала, как сообщить детям новость. И вроде знала наперед что будет скандал, а смириться с этим не могла, всё пыталась наладить отношения, да разве легко это начинать, когда все двадцать лет питала к ним злобу и ненависть? Как всё по-хорошему обстряпать?
-Опять напился, ирод! Сколько можно уже? Еще за руль сел, паразит такой! А ежели остановят? За собой следить нужно, а то привыкли со своей мамкой меня гнобить!
-Ой Люсь, не начинай! Ну опрокинул стопку после работы, устроили тут. Ты лучше за дочерью получше смотри, пришла вчера с рассветом, спроси её где она шаталась?
Гриша ловко перекинул стрелки на Галю, и глядя на неё, виновато пожал плечами, мол, деваться мне некуда было, извини. Люся принялась за дочь, запела песню про репутацию, про доброе имя, про то что она опозорит весь их род до седьмого колена. Галя обреченно сидела за столом, доедала суп и выслушивала привычные нотации.
-Чего накинулись на девочку? Пусть гуляет пока молодая. Люсенька, а ты совсем себя не бережешь, всё этому охламону угождаешь. Завтра же с тобой в магазин сходим, платье новое какое купим, или халатик. Такая ты у меня красивешная, а ходишь не знай в чем.
Галя поперхнулась бульоном, повернула удивленные глаза на кресло - где сидела Ольга Сергеевна, мать Гришки. Люся почти минуту глотала воздух, как рыба, не знала что сказать, в растерянности замолчала, вышла из дому с тазом белья, всё еще мотая головой от удивления. Гришка и сам вытянул рот, усмехался, когда жена скрылась из виду, сел напротив матери.
-Мам, ты чего?
-А чего такого? За внучку слова замолвить не могу уже? Или невестушку пожалеть? Замучил её совсем, не ценишь.
Люся вернулась с пустым тазом, с опаской поглядывая на свекровь, больше сегодня ни на кого не ругалась, молча готовила ужин. Ольга Сергеевна почистила картошку, потом долго сидела у окна, задумчивая и встревоженная.
Злая она была раньше, никто не спорит, да только мало кто знает, что не спроста всё, есть ей оправдание. Замуж Ольгу выдали за взрослого мужчину, родители силой заставили девочку, едва справившую шестнадцать лет идти за богатого дядьку - у самих после неё было шесть ртов, питались скудно, продуктов не хватало, а мужик обещал помогать семейству за юную красавицу. Свадьбу не делали, прямо так отправили с барахлишком в чужой дом.
Тот обещания своего не сдержал, жену к родителям не пускал, да ей особой разницы не было, что тут, что дома лупили за малейшую провинность, держали в страхе, всё надеялась, что с рождением ребенка муж станет мягче. Сын родился лишь через пять лет, а в семье так и не появилось благополучия и любви, только хуже стало, еще и свекровь к ним жить переехала, совсем худо стало молодой женщине.
Десять лет терпела побои, голод, грязные слова в свой адрес, как тут доброй будешь? Было дело, собралась на себя руки наложить, долго решалась, да случилось непонятное - муж от сердца умер, прямо за обеденным столом, а свекровь видно горя не выдержала, ослабла, заболела простудой и не мучая никого ушла буквально за две недели.
Ольга на похоронах, особенно Свекровкиных, рыдала в три ручья, люди еще удивлялись- "Гляди-ка, хоть в строгости держала Ольгу, а всё же невестка любит её всем сердцем!" Да только не от горя плакала женщина, а от счастья, аж самой стыдно было, не верилось, что сразу двух мучителей её бог прибрал.
Оторвалась от своих дум, вскочила, накинула на себя платок, выбежала на улицу. Григорий выглянул, аж весь изогнулся, глядючи куда пошла мать.
-Видно что-то с головой. Днем уходит, бог знает где, ходит несколько часов. Совсем стала покладистая, аж страшно, не привычно. У Ленки старенькая мать совсем с катушек съехала, людей разноцветных видит, из дому убегает, своих не узнает. Может и у нашей мозг того, крякнул?
-Похоже на то...
Причины волноваться у родных были, уж больно разительная перемена произошла с женщиной за последнее время.
Всю жизнь, что жил сын с Люськой, она попрекала невестку в легкомысленности, лени и не умении вести хозяйство. При каждом удобном случае напоминала ей "грех". На любую оплошность молодой женщины тыкала ей носом, будто возвращая ей свою прошлую обиду..
-А что удивляться-то, что Галка такая бестолковая? Есть в кого! Еле женить успели вас, чтобы не разродилась раньше времени! Еще не понятно, кто отец ей, мож растим не свою кровь! Послал же Бог невестку, врагу не пожелаешь, ни убираться толком не может, ни готовить. И больная насквозь, ребенка только одного смогла родить!
Галке тоже доставалось от злой бабку, как сутра начинала ворчать, даже повода не нужно было.
-Опять явилась затемно, ни стыда, ни совести... Смотри, Гриша, принесет тебе в подоле, на меня не пеняй! Хотя тебе чего тревожится - зенки залил и не видишь ни черта! Не привыкать.
Гришка спорил, сваливал на жену, мол это из-за неё он пьет, не в силах видеть каждый день её кислую рожу. Люська и сама терпела первое время, пыталась сгладить углы, угодить свекрови, а потом плюнула и без зазрения совести продолжала знатный скандал, неужто охота про себя гадости слушать.
Так и вошло у них в привычку - разок в день, а то и чаще, обязательно всем поругаться, а потом сидеть по разным углам, дуться и при удобной возможности ускользнуть подальше из тесного дома.
А тут, батюшки! Будто и не их семья вовсе - сутра Ольга Сергеевна у плиты стоит, плюшки в масле жарит, улыбается, невестку спать отправляет.
-Иди, дочка, поваляйся с полчасика, успеешь наработаться. Как будет готово, я позову.
Люся почесывая голову вернулась в кровать, мужа растолкала испуганно, сон пропал.
-Совсем плохо дело, Гриш. Мама там кашеварит, меня дрыхнуть отправила, не обозвала ни разу...
-Едрить-колотить, вот её разморило!!!
Галка, что спала за стенкой, тихонько подошла к родителям, глаза протирает спросонья, поделилась шепотом.
-А меня вчера сама отправляет на улицу, говорит, иди гуляй сколько хочешь, а как вернешься, в окно стучи, я тихонько открою, чтобы папка с мамкой не ворчали.
-Ты и рада, ускакала скорее плясать, бесстыжая.
Гриша поник, жалко мать, совсем плохая стала, да и Люська всплакнула - так тоскливо на душе сделалось, от груза надвигающейся старости, еще неизвестно какими они будут. Ольга Сергеевна зашла в комнату румяная, довольная.
-Ну что, мои пташки, уже встали? Идем-то за стол, пока горячее, я уже и чаю всем налила.
Пока она доставала из холодильника масло и сливки, Гриша думал, как быть. Люська растерянно убирала постель, молчала-обычно в это время все уже переругаются, из дому бегут, а тут пахнет вкусно, из кухни доносится веселая песенка, и уходить никуда не охота.
За завтраком, Гриша ненароком пытался выяснить, не стукалась ли женщина, не падала? Ольга Сергеевна отвечала невпопад, ходила задумчивая, а после обеда, вернувшись из магазина, опять становилась тревожная, грустная.
-Ну как пить дать, не в себе мамка...
Одним утром совсем уж случилось странное Ольга Сергеевна вытащила из своих полок сверток, достала оттуда несколько бумажек, сунула в карман, остальное отдала сыну.
-Вот, сынок, держи, пора пристрой делать. Найми рабочих, одному тяжело будет, да и скорее уже комнату еще одну справите, себе спаленку отдельную! А то спите в проходе, у всех на виду, какая уж тут жизнь.
Подивился, хоть какой-то толк есть от её помешательства, в здравом уме ни за что бы не отдала свои сбережения.
Люську потащила в универмаг, прошлись по магазину, купили костюм, платье, чуть не силком заставила сноху в парикмахерскую зайти, да и сама подстриглась, покрасилась. Вышли женщины оттуда красивые, другие, в зеркала при выходе смотрят друг на друга, смеются, аж согнулись, не узнают друг друга-седых волос как не бывало, цвет такой яркий, аж душа радуется.
Люся давно так не веселилась, сто лет не наряжалась-напялит старое замызганное платье непонятного цвета, еще и в пятнах все, сунет ноги в шерстяных носках в галоши и готова, уже так и на работу ходить стала. На голову платок старый повяжет и вытаращив глаза бежит.
Особо не сокрушалась - уже пятый десяток разменяла, какая уж там красота, свекровь потом сто раз попрекнет, мол чего выставляешься? Да и кому она нужна? Гришка поди уже и не помнит, что она женского роду.
Сейчас смотрит на неё в отражении тётенька, такая миловидная, что аж плакать хочется. Свекровь тоже похорошела, лет двадцать скинула, идут по улице, как подружки две, смущаются, когда знакомые им сигналят на проезжающих машинах. А уж как Ленька, газовщик их подвести пытался, отдельная история, еле спровадили настойчивого мужика. Люся от хорошего настроения захотела обнять свекровь, расцеловать.
"Как вовремя у неё крышу снесло-то, прости, Господи!"
Гришка как увидел нарядную Люську, аж замер, не признал сразу, думал что это за краля по их двору разгуливает? Подивился, какая жена может быть видная, заулыбался при её виде, шутку придумал, мол чего напялила на себя, дура стоеросовая, на старость лет.
Тут подскочила мамка, стала со смехом рассказывать про Лёньку, что загляделся на Люську, уговаривал их сесть к ему в машину, удивлялся, что такая красавица идет пешком.
Злость взяла Гришку, уронил инструмент на пол, рабочих испугал. Но шуточку свою придержал.
-Чего этот вдруг этот плешивый за вами увязался? А ты Люська тоже умом тронулась? Теперь это заразно? Лучше бы в больницу сходили, чем ерундой заниматься.
Спустя неделю, Люська и сама, без больницы поставила диагноз свекрови. Утром вышла во двор, курам корм дать, да услышала шорох за забором и голоса испуганные.
-Уж не таскают ли наши материалы работнички?
На цыпочках пошагала за дом и обомлела - там стояла Ольга Сергеевна рядом с соседом, с книжкой в руках яростно доказывала ему свою невиновность.
-Я вот на святой книге готова тебе поклясться, не нужен мне никто кроме тебя! Да ты погляди на них, и не смотрят в мою сторону!
-А чего тогда не соглашаешься на мое предложение? Сомневаешься? Конечно, строители-то посимпатичней будут!
-При чем тут эти мальчишки? Они мне в сыновья годятся! Ну как я уйду от семьи? Что люди скажут... Сама всю жизнь невестку попрекала этим, мол легкомысленная, и внучке досталось от меня... Одни скандалы с моей подачи видели они, толком и не жили без упреков. Думала я Димочка, да решила - пока не судьба нам сойтись.
-Тянешь время... Так я и думал, что строитель какой приглянулся.
Люся прижалась к дому и боялась шелохнуться - это же надо? Столько лет мучила её свекровь, измывалась, а тут замуж собралась! Вот почему такая добрая стала, хочет за пару дней вернуть доброе отношение Люськи, поддержку в ней найти, а фигушки! Вот придет Гришка с работы и припомнит она ему все слова её напрасные, пусть теперь полюбуется на матушку - позорницу! Всю обиду свою вернет за года упущенные!
***
Гришка как пришел, Ольга Сергеевна сама ему сходу и сообщила новость - тот стал кричать, на маму наступать, жаловаться, что не сможет мужикам в глаза смотреть и что нет его согласия на этот брак!
-Как уйдешь, тем же вечером приду в дом к этому Димке, разломаю у него все и получит еще как следует!
Плачущая женщина забилась в уголок, смирилась с тем что не получится устроить свое счастье, зря она размечталась, да и за Димку страшно...
Тут из комнаты вышла Люся в нарядном платье, что купили они со свекровью, с накрашенными губами еще и сумочку в руках держит, будто уйти куда собирается и нагло так на мужа взглянула.
-Ольга Сергеевна, а знаете, что идите смело и даже не думайте. А ежели он будет кричать и крушить, я к Лёньке уйду.
***
Двадцать лет уже прошло с того времени, Ольга Сергеевна ходит к Люсе в гости, чаю выпить, поболтать, не проходит и двадцати минут, за ней приходит Димка, с палочкой, из окна видно, сердится.
-Вон, идет мой суженый, потерял уже. Поругались вчера немного, сейчас мне не доверяет. Сам, главное, без очков не видит ни черта, а вечером, почти за километр разглядел, как я у магазина с участковым молодым разговаривала, говорит мальчишке еще и пятидесяти нет, а я ему глазки строю... Некогда нам стареть, доченька.
-Ох, и смех и грех, мама! А Гришка тогда пить бросил, но до сих пор на Лёньку косится, грозится его поколотить уж который год. Хоть мужик и ни сном ни духом, что тут творится, а то что у нас сынок родился, он причастен, что ни говори! Вон уж какой большой, в армию скоро пойдет.
Люся выглянула в окно, крикнула сына.
-Лёнька, иди к отцу, он тебя в баню звал, помочь надо.
-И смех и грех, Люсенька!