В лесу было тихо. Очень тихо. Настолько, что было слышно, как падают огромные хлопья снега на ветки елей. Как тихонько дышат мышки глубоко под сугробом в надежде, что их не услышит пушистая лиса, сидящая как раз рядом с этим самым сугробом. Лисе же было лень. Прыгать в сугроб, рыть лапами снег, хватать мышей, суетиться, бежать. Ей просто хотелось сидеть и ловить носом эти огромные снежинки и, скосив глаза, рассматривать каждую, пока та не растаяла от тёплого дыхания. Она так увлеклась, что даже не заметила, что уже не одна на поляне, и кто-то внимательно и чуточку восторженно её разглядывает.
«Какая красота, только бы не убежала, только бы не испугалась, еще бы 10 минуточек и я бы успела её зарисовать», – услышала она тихий шёпот. Отвела взгляд от очередной снежники и увидела на окраине поляны девочку. И не просто девочку, а девочку, которую она понимает!
Лиса слышала от своей мамы, а та – от своей, что случаются такие чудеса, когда люди дружат с лисами. И что бывает даже такое, что люди умеют общаться с лисами. Но всегда думала, что это просто сказки. Да, у лис тоже бывают свои сказки. Которые вовсе и не сказки, оказывается.
«Притворюсь, что не вижу её, и сделаю вид, что дальше изучаю снежинки», – подумала лиса. И стала наблюдать за девочкой. Та держала в руках странного вида дощечку и быстро-быстро водила по ней палочкой. От любопытства у лисы даже зачесался кончик хвоста. Она была очень любопытной и очень храброй, поэтому решила, что если слегка поближе подвинуться к девочке, та ничего не заметит. И, не меняя положения, лиса слегка проехала на попе вперёд.
Девочка продолжала водить палочкой по дощечке. Лиса проехала еще немного вперёд. И вдруг…
«Ты не могла бы не шевелиться? Посидеть там, где сидела, весь рисунок испортишь!»
Это недовольно пробурчала девочка.
И лиса решилась: «Могла бы! Но мне очень-очень интересно, что ты делаешь! Что такое картина! И еще ты – первый человек, которого я понимаю!»
От неожиданности девочка уронила дощечку и шлёпнулась в сугроб: «Ты говорящая лиса??? Я тебя слышу! Такое разве бывает? Может я замёрзла, заснула, и мне снится сон?»
Тут лиса не выдержала, подскочила к девочке и, заглянув ей в глаза, ответила: «Конечно, я говорящая! И никакой это не сон! Можешь меня даже потрогать! Все лисы говорят, только не все люди их слышат и понимают. Мы тоже не всех людей слышим и понимаем».
А Оля, девочку звали так, сидела в сугробе и пыталась собраться с мыслями. Нет, она уже была большая, целых 12 лет, и в сказки почти не верила. Ну, чуть-чуть, только если самую малость, чтобы рисовать, а, как известно, рисовать, если в душе не живёт вера в чудеса, невозможно.
Рисовать Олька очень любила. Мама говорила, что она родилась практически с карандашом в руке. Рисовала всегда и везде. Красками, карандашами, кисточками, даже пальцами – когда под рукой ничего не было. Но такое случалось редко, в кармане всегда лежал небольшой блокнот и коробочка с акварельными мелками. Побольше – в каждой сумке и в рюкзаке. Родители поддерживали Олькино увлечение и никогда не удивлялись, когда дочь убегала во двор или за его пределы порисовать. Их дом, большой, на всю семью – кроме Оли было еще четыре старших брата – стоял сразу у кромки леса, и сосны начинались сразу за забором.
А еще Оля была рыжая, как та самая лиса или как осенний лес – со всеми оттенками золота. Да и как тут не быть рыжей, когда и мама, и папа тоже были рыжими, и все четыре брата тоже. Дома ее ласково называли Огонёк, а если в школе кто-то пытался дразнить, то старшие братья одним своим появление за спиной младшей сестрёнки отбивали всякое желание обзываться. Впрочем, Олю никто не обижал, так, шутили иногда, что она чудачка, рисует всё время, даже во время уроков случалось – на страницах тетрадей рядом с уравнениями появлялись то сорока, сидевшая на березе за окном, то жук, встреченный по дороге в школу, и многое другое.
Вот и в этот раз, прибежав домой из школы, Оля села пообедать. И увидела снег, падавший с неба огромными, ленивыми хлопьями.
«Это падчерица у Морозко перину перестилает», – подумала Оля, схватила пару бутербродов с сыром и колбасой, блокнот для зарисовок, коробку любимых акварельных мелков, натянула шапку, сапоги и рванула на поляну в лес – снег рисовать.
И сразу увидела лису. Та забавно сидела на снегу и ловила снежинки носом. Ну как такое не зарисовать? Главное, чтобы лиса не убежала, испугавшись девочку. И уж совсем Оля не ожидала, что лиса окажется смелее её, да ещё и говорящая.
«Давай знакомиться! Меня Оля зовут», – совсем тихо предложила девочка.
Лиса смешно тявкнула в ответ: «А меня… Меня, наверное, Лиса зовут! А ты что тут делала?»
«Тебя рисовала, ты такая красивая!» – улыбнулась Оля.
«Что такое рисовала?» – с интересом спросила лиса.
Оля протянула лисе табличку: «Это вот блокнот, а это карандаш, я тебя только простым карандашом успела зарисовать, а чтобы цветными, надо, чтобы ты подольше посидела так, как сидела. Попозировала мне».
Лиса с удивлением рассмотрела своё изображение на бумаге и задумчиво ответила: «Ну да… Очень похоже на меня, только я яркая».
Оля полезла в карман, достала коробочку, выудила оттуда оранжевый мелок и показала лисе: «Я тебя могу вот таким раскрасить!»
Лиса принюхалась: «Какая интересная штука, этот твой карандаш очень вкусно пахнет. Его можно съесть?»
«Ой, это не карандаши пахнут, это у меня в кармане еще колбаса и сыр есть. Хлеб я птичкам отдаю, а остальное сама ем. Хочешь, тебя угощу? Хотя папа говорит, что нельзя прикармливать диких животных, это может быть опасно».
«Ой, можно подумать! Ты живешь вон в том доме рядом с лесом? Я по запаху поняла, ничего у вас не опасно, я видела, что вы никого не обижаете. А я тоже кусаться просто так не люблю. Ты же не будешь на меня охотиться?» – и лиса внимательно посмотрела на Олю.
«Нет, что ты. Мы вообще ни на кого не охотимся. Мой папа, наоборот, изучает разных животных и помогает их сохранять», – ответила девочка.
«Давай уже твой сыр, Оля», – нетерпеливо затопталась на месте лиса.
Оля полезла в карман, достала бутерброды и протянула сыр с колбасой новой знакомой. И тут её осенило.
«Лиска, а можно я буду звать тебя Огонёк? Как меня мама с папой называют».
«А почему тебя так называют?» – удивилась лиса
«Потому что я такого же цвета, как и ты», – засмеялась Оля и стянула шапку с головы.
«Ого! Ты как лиса. Как настоящая лиса, только человек. Может, поэтому ты меня слышишь и понимаешь, а я тебя? - предположила лиска. – Огонёк мне нравится. Называй меня так!»
«Огонёк, а ты можешь вернуться туда, где сидела? И я тебя дорисую, а то снег скоро закончится, а по памяти не так интересно», – сказала девочка.
«Запросто», – ответила лиса и быстро уселась так, как сидела до прихода Оли.
А Оля быстро схватила блокнот, выудила цветные карандаши и начала дорисовывать набросок.
«Ооолляяя, ауу, пора домой, скоро начнет темнеть!» – послышался издалека голос мамы.
«Ой, Огонек, мне пора бежать, я дома дорисую твой портрет и завтра тебе покажу, если ты сюда придешь еще раз!» – заторопилась девочка.
«Конечно, прибегу, в это же время. Никто и никогда не рисовал моих портретов, а ещё я никогда не разговаривала с человеком. Я, может, даже не одна приду, у меня семья большая», – ответила лиса.
«У меня тоже семья большая, и я никогда не общалась с лисами. Только я пока одна буду приходить, мы же с тобой теперь друзья, да?» – уточнила девочка.
И услышала в ответ: «Конечно!»
Портрет Оля потом дорисует. Покажет лиске, которая останется в полном восторге и притащит потом позировать своих братьев и сестёр. Все они будут понимать Олю, а Оля их. И рисовать, рисовать. А самый первый портрет мама и папа отправят на конкурс, где он займёт самое пресамое первое место…
Но это всё будет потом, а пока два рыжих огонька побежали в разные стороны, чтобы завтра встретиться вновь.