Ох, и тяжело ему было вставать не полдвенадцатого, а в шесть утра. Ворчал на меня, объявлял, что реальный мир слишком для него сложный.
И вообще он уже никуда ехать не хочет, потому что боится, что ему там опять что-нибудь такое пропишут, как в прошлый раз, и тогда он уже точно не выживет.
Кое-как успокоила, вытащила из-под одеяла и отправила в душ. Там он, естественно, завис. Опять надолго. Видимо, уже специально тянул время.
За завтраком снова спрашивал, что с ним будут делать на этом дневном стационаре.
Разнервничался, пошли голосовые тики.
Я так от этого всего устала, что вы даже себе не представляете.
Думала, хоть что-то мне расскажут обнадёживающее. Но нет. Врач, которая наблюдала Серафима и в прошлый раз, сказала, что с этим уже ничего не сделать. Не лечится оно никак.
И раз синдром Туретта не прошёл к восемнадцати годам, то всё. Он не пройдёт уже никогда, можно только немного сгладить его проявления.
И не заговорит Серафим нормально. Речь какая есть, такая и останется. Так и будем раз или два в неделю общаться или писать друг другу письма.
Но это я и без неё знала. Тран.квилизатор отменили, позвали на помощь Амину Зинову. Это помимо Азы Лептиновой, дозу, которую чуть увеличили.
Да, представляете, так до сих пор ле.чат в Томске на дневном стационаре.
Сказали Амина прекрасна, она лучше многих суперсовременных ней.ролептиков.
Ну что ж, посмотрим. В прошлый раз Серафим с неё замечательно спал. Много часов подряд. А мне зачем это? Он и так стал в последнее время слишком заторможенным.
Но если это уменьшит тики, то почему бы и нет...
В понедельник ещё сходим к неврологу, может там ещё что-то посоветуют, запишут на ээг, если сочтут нужным.
Пока только витамины назначили в у.колах. Жалуется сын, говорит, что больно. Выдала ему грелку. Сидел на ней вчера, пока смотрел "Поле чудес."
А с понедельника начнётся физиотерапия. И будут развивающие занятия с соцпедагогом. Жалко только, что индивидуальные.
Групповых по какой-то причине уже почти год нет.
А так было весело и интересно: ребята знакомились, общались. Вместе решали логические задачи, спорили, учили испанский...До марта двадцатого года даже хор был свой на дневном стационаре. Приходил раз в неделю мужчина с аккордеоном.
А сейчас совсем ничего нет. Никого не видно и не слышно. Все за закрытыми дверьми. Кто у врача, кто на процедурах.
Сын даже расстроился. Ему-то нужно общение. Это матери надо его маленечко привести в чувства.
Такие у нас новости на сегодняшний день
.