Часто говорят, что каждое воскресенье года – это малая Пасха. Но поскольку в древней Церкви именно воскресенье, день Господень – это преимущественный, а когда-то и единственный день, когда совершалась Евхаристия, точнее можно было бы сказать так: каждая Евхаристия – это малая Пасха. Более того, Пасха – это и есть содержание Евхаристии, и без пасхального опыта её невозможно ни понять, не совершать.
Что такое Пасха? Прежде всего это праздничный пир, когда все собраны вместе в радостном благодарении и общении. Как сказано в «огласительном слове» свт. Иоанна Златоуста, читаемом на пасхальной заутрене: «Постившиеся и не постившиеся ─ весели́тесь сегодня. Стол изобилует ─ угощайтесь все! Телец вели́к и упи́тан ─ пусть никто не уйдёт не насы́тясь! Все наслаждайтесь пиршеством веры! Все вкусите богатство благости!». Всё это относится в полной мере и к сути всякой Евхаристии.
Пасха – это пасхальный Агнец, который, с одной стороны, приносится в жертву, с другой – съедается на пасхальной трапезе: «Ибо и Пасха наша, Христос, был заклан» (1Кор 5:7b). «Ибо плоть Моя есть истинная пища, и кровь Моя есть истинное питие. Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь во Мне пребывает, и Я в нем» (Ин 6:55-56). А также: «Слова, которые Я сказал вам, это дух, и это жизнь» (Ин 6:63b); «ибо Царство Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость в Духе Святом» (Рим 14:17)
Пасха – это пир семейный, домашний, общинный. Иудеи совершали её в кругу семьи по плоти, поскольку свое упование возлагали на продолжение рода. Но уже Христос со своими учениками совершали Пасху в кругу близких не по плоти, а по духу людей, т.е. в церкви, в общине. «Матерь Моя и братья Мои — это те, кто слушает слово Божие и его исполняет» (Лук 8:21). На пасхальной трапезе не имело значение жреческое иерархическое священство, был только старший (в роду или в общине). На пасхальной вечере Христос явно показал, что старший – это не просто «главный», не превилегированный, не тот, кому все служат, а тот, который всем служит и всех любит. Есть только динамическая иерархия деятельной любви": «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга; как Я возлюбил вас, и вы да любите друг друга. По этому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин 13:34-35); "и кто между вами хочет быть первый, пусть будет вам рабом" (Мк 10:44).
Пасха – это воспоминание важнейшего исторического факта, совершившегося освобождения, перехода от смерти к жизни. Это воспоминание есть актуализация воспоминаемого и его силы здесь и сейчас, реализация плодов воспоминаемого. Для Ветхого Завета это воспоминание спасения от египетского рабства, собирания народа Израильского и дарования ему земли обетованной. Для Нового Завета это воспоминание спасения от рабства греху и смерти, собирания Церкви Христовой и дарования ей Царства Небесного. В свете этого воспоминания как опорного начала, оси, вектора жизни раскрывается, проясняется и утверждается смысл и цель и настоящего, и будущего. Таким образом, в этом воспоминании уже предвосхищается и является и само будущее.
Таково содержание Евхаристии как пасхального пира. «Сие творите в воспоминание обо Мне. Ибо всякий раз, когда вы еди́те этот хлеб и пьёте чашу сию, Мою Смерть возвещаете, Моё Воскресение испове́дуете». (анафора Василия Великого). Апостол Павел добавляет: «доколе Он придёт» (1Кор 11:26). «И как этот преломляемый хлеб был рассеян по холмам, а затем, будучи собран, стал единым, так пусть соберется Церковь Твоя от концов земли в Царство Твое» (евхаристическая молитва «Дидахи»).
Спросим себя: насколько Евхаристия, литургия, которую мы совершаем, в которой участвуем, действительно всякий раз соответствует духу такого пасхального пира, насколько это в самом деле торжество Пасхи? Насколько в нашем совершении Евхаристии есть то главное, что должно быть в Пасхе? Есть ли пир, есть ли торжество, есть ли общинный дух, есть ли единство всех в любви, есть ли воспоминание главного?
Или же по истечении 40 дней, недели, или того меньше, после Пасхи календарной, это всё уходит, и Евхаристия остаётся обыденной службой, даже будничной, более скорбно-покаянной, чем праздничной, более индивидуально-потребительской, чем соборно-хвалебной, более формально-холодной, чем подобающей пиршеству Царства Божьего?
Если же Евхаристия теряет свое пасхальное содержание, то постепенно теряется весь смысл, содержание и цель жизни, ускользает вся её соотнесенность с началом нашего спасения в Распятии и Воскресении Христовом и его исполнением в Царстве Небесном, и потому христиане все больше склонны погружаться исключительно в заботы, тяготы и личные интересы «мира сего» падшего. Разве мы не видим этого? Потому нам так и необходимо литургическое возрождение, а прежде всего евхаристическое возрождение, поскольку необходимо пасхальное возрождение, необходима актуализация опыта Пасхи как непрестанного, фундаментального и руководящего опыта для Церкви и всех христиан.