Неон

Часть 1. Жизнь после инцидента

Мужчина еще не успел открыть глаза, но уже почувствовал отвратительную зубную боль, пронзившую нижнюю челюсть. Он попытался попросить о помощи, но вместо этого сил хватило лишь на глухой стон.

На раздавшийся звук никто не отреагировал, поэтому мужчина попытался открыть глаза, чтобы понять, где он находится, но слепящий белый свет в мгновение заставил его пожалеть об этом. В помещении преобладал неприятный запах чистоты, словно в нос вставили ватку, пропитанную очистителем.

— А-а-а, — попытался привлечь мужчина внимание к себе. — Помогите.

Тишина. Лишь стрекочущий звук зажженной неоновой лампы выдавал тот факт, что человек все же находился в реальном мире, а не в вакууме.

«Это уже успех, — подумал про себя мужчина. — Осталось лишь определиться, где я, и кто я.»

Он нашел в себе силы открыть глаза ещё раз. В этот раз белизна помещения слепила не так сильно, позволяя человеку увидеть идеально белоснежный потолок и стены. Вокруг мужчины всё было приторно чистым и белым, даже неоновые лампы.

«Похоже на чистилище, но почему тогда у меня так мерзко ноет зуб?»

Мужчина попытался сесть на кровать. Эти действия вызвали легкое головокружение и усиление зубной боли, которая стала отдавать в ухо.

«Могло быть и хуже», — подумал человек, встал с кровати, сделал шаг и упал. За то время, что он спал, его мышцы успели атрофироваться настолько, что ноги не могли устоять под весом тела и подкашивались.

***

— Доброе утро, мистер Конья, — неизвестный мужской голос вывел мужчину из мира Морфея. — В этот раз я не советую вставать, закончится так же безуспешно, как и тогда.

«Значит это был не сон, — подумал мужчина. — А ещё это значит, что я точно не дома. Зато я узнал, что моя фамилия Конья.»

Зубная боль никуда не делась. Теперь она вернулась вместе с пульсирующей болью в челюсти и неприятным ощущением в шее, которые усилило головокружение.

Человек, стоявший над мистером Конья, был лысым, ростом под два метра и в круглых очках. Его тело было черезчур худощавым и угловатым, словно на скелет надели белый халат.

— Вам может быть сейчас очень больно. Это нормально. Нам пришлось вырвать у вас несколько зубов, чтобы достать чип-имплант. Но не переживайте, в скором времени мы вставим вам новые зубы. Они будут ещё лучше чем прежде.

— Кто я? — не без труда удалось выговорить лежащему.

— Это сложный вопрос. Вам рассказать всю вашу биографию, или есть более конкретные вопросы?

— Я ничего не помню… совсем ничего. Единственное, что я узнал — это свою фамилию…

— И то, я так понимаю, её вы узнали от меня. К сожалению ваша память была уничтожена вместе с чипом. Поэтому не надейтесь на то, что она вернётся. Но в нашем мире, знаете ли, иногда даже полезно начать с чистого листа.

— Где я?

— О-о-о, это тоже интереснейший вопрос. Вы в нашей общине. Мы называем себя «Просветление». Тут лишь те, кто нашёл белые цвета в черном неоновом мире.

— Я так понимаю, просветление нашёл и я?

— Нет, мой друг. Вы лишь нашли пистолет и несколько пуль в легких, выходя из одного неблагоприятного бара. Но не волнуйтесь, сейчас от ранения остались лишь шрамы. Наша медицина, знаете ли, не уступает той, которая была во внешнем мире. Просто она… немного альтернативная.

— Зачем вы меня спасли?

— Чтобы вы увидели свет! — засмеялся мужчина. — Но если быть до конца откровенным с вами, это спасение было не бесплатным, и вам ещё придется отдать долг.

— Чем я занимался в том мире?

— Разве это важно сейчас? Самое главное — это скорейшее выздоровление. Наслаждайтесь мыслью о том, что вы живы. Думаю, что вам нужно ещё немного поспать. Выпейте это, — доктор протянул прозрачный стакан с белой пузырящейся жидкостью.

— Что это?

— Неон. Наш, белый, с некоторыми добавками.

— Я так понимаю, добавки тут спуцифические?

— Не волнуйтесь, — доктор заулыбался. — Это просто чтобы вы спали крепче. Завтра я вернусь и продолжу вводить вас в курс дела. А сейчас… мне нужно посовещаться.

Мистер Конья выпил протянутый стакан, от которого во рту поселился привкус горечи, и, в ожидании сна, начал думать о том, что же ему делать дальше. К своему сожалению, как только в голове стали появляться первые здравые мысли, глаза мужчины стали закрываться и он вновь погрузился в сон.

***

— Доброе утро, мистер Конья, — вновь доктор в очках разбудил пациента. — Самое время начать восстанавливаться после затяжного лечения.

— В чём будет заключаться восстановление?

— Для начала выпейте это, — доктор протянул стакан с белой жидкостью, аналогичный вчерашнему. — Нет-нет, не волнуйтесь, тут больше нет снотворного. Вместо этого тут витамины и добавки, которые начнут разгонять молочную кислоту в мышцах, и уже через час вы сможете бегать ещё лучше, чем раньше.

Пациенту оставалось лишь последовать совету и выпить стакан белого неона, который, в отличии от горечи вчерашнего, был кисло-сладким на вкус. Уже через несколько минут по мышцам мистера Конья стала проходить странная пульсация, которая разогревала тело изнутри.

Доктор молча наблюдал за этим процессом, отвлекаясь на чтение чего-то с электронного планшета.

— Как вы себя чувствуете, мистер Конья?

— Странно. Наверное это можно описать именно так.

— Это хорошо. Попробуйте встать на ноги и пожать мне руку.

Вспоминая своё первое пробуждение, мистер Конья медленно, не без страха, начал вставать с кровати. В этот раз ноги не подкосились под весом тела, и, несмотря на лёгкую дрожь, мужчина всё же смог сделать несколько шагов к доктору и слабо пожать ему руку.

— Уэс, я рад, что ты снова с ними. Признаюсь, в один момент я перестал верить в успех твоего выздоровления.

— Видимо мы хорошо знали друг друга до… — пациент замялся. — До инцидента, который произошёл со мной.

— Обижаешь. Да мы с тобой раньше были почти что не разлей вода! Очень жаль, что пришлось лишить тебя памяти, но поверь мне, в кратчайшее время мы попробуем дать тебе всё необходимое, чтобы ты вновь начал чувствовать себя комфортно.

— Расскажешь мне больше о моём прошлом?

В этот момент в палату вошла молодая девушка в таком же белоснежном халате.

— Доктор Григгс, Вас вызывают на совещание. Просили передать, что это срочно. Мистер Конья, не переживайте, теперь я займусь вашим восстановлением.

— Правда, Уэс, не переживай, я отдаю тебя в талантливые руки. Думаю доктор Кэрри поможет тебе ликвидировать информационные пробелы. Даже лучше, чем это сделал бы я.

Сказав это, доктор вышел из палаты, оставив Уэса Конья наедине с девушкой.

— Я так понимаю, мистер Конья, сейчас у вас очень много вопросов?

— Да, это так, — проговорил пациент. — И я не совсем понимаю, с чего лучше начать.

— Присядьте, не нужно перенапрягать позвоночник. А я начну с общих аспектов.

Мы с вами на территории общины «Просветление». За стенами здания находится Шериф-поинт. Город, некогда являвшийся столицей штата Либерти, а сейчас представляющий из себя лишь трущобы без централизованной власти.

Последователи «Просветления» предсказали разложение общества незадолго до того, как оно произошло, и выкупили эту территорию, провозглясив свою независимости от каких-либо законов, принятых на этой планете. Наши прогнозы были верны.

На разложение повлияло множество факторов, но началось все с неона. Группа учёных стала исследовать его свойства и изменения в различных состояниях. Эксперименты были успешны и привели к открытиям особенностей, которые стали переломными не только в химии, но и в биологии. Оказалось, что при определённых манипуляциях с неоном, стволовые клетки живого организма переставали стареть, покрываясь газовым коконом.

Основным недостатком этого свойства было то, что уже спустя некоторое количество часов неоновая защита сходила на нет, а стволовые клетки начинали стареть с ещё большей скоростью. Из-за этого организм за неделю претерпевал такие изменения, которые раньше происходили с человеком за несколько лет. Решение проблемы крылось в регулярном употреблении жидкой консистенции неона. Она поддерживала газовый кокон, образовавшийся в клеточной структуре, в стабильном состоянии.

Человеческий рацион моментально изменился. Стаканы кофе и бокалы виски потеряли свою актуальность. Вместо них появились неоновый кофе и неоновый алкоголь. Из-за высокой калорийности таких коктейлей, необходимость в еде пропала и та в начале ушла на второй план, оставаясь скорее привычкой, а затем и вовсе была забыта, как устаревшая потребность. А вот жажда неона в людях становилась всё сильнее.

Идея вечной жизни, изначально выглядевшая как утопия, стала первым звеном неминуемой гибели общества. Цены на неон росли быстрее спроса, приведя к расслоению общества на тех, кто мог себе позволить коктейли бессмертия сотни лет и тех, кому приходилось довольствоваться жидкостями сомнительного происхождения, зачастую доводившие людей до отравления и смерти, нежели до вечной жизни.

Когда правительство признало надвигающуюся социальную проблему, стало слишком поздно. Все понимали, что локальными законами ситуацию не спасти, поэтому было принято решение изменить концепцию нравственных идеалов простого человека.

Её разработкой занялся главный архитектор и дизайнер штата Либерти — Джон Шу. Величайший художник, ставший известным благодаря своим перформансам, таким как «Револючия человечества», «Несуществующий цвет», «Недоступный космос» приступил за работу. Ему потребовалось несколько лет, результатом которых стал несомненно грандиозный труд «Постулаты нового человечества».

В них автор выразил своё мнение о том, куда нужно двигаться обществу. Существовавшие религии упразднялись, в связи с недоступностью естественной смерти и, как следствие, отсутствия необходимости веры в потусторонний мир. Главной религией стала вера в Неоновые недра планеты, но и она нужна была скорее для вида.

Обществу поделилось на заряженных и угасающих. К первым относились те, кто мог позволить приобрести неон для жизнедеятельности. Ко вторым — те, кто без помощи государства лишался возможности продлить свою жизнь на многие годы. Вне зависимости от своего слоя, всем в зуб вставлялся имплант. Он позволял отслеживать каждого человека в режиме реального времени и получать данные по интенсивности потребления неона, а также всю информацию, которую записал мозг человека. Благодаря этим имплантам государство получило возможность контролировать людей и не допускать нарушение баланса между классами общества.

Угасающим под угрозой тюремного заключения запретили производить неон и продавать его другим лицам. Со временем власти удалось убедить народ в божественной составляющей происхождения благородного газа. Вразрез с этим, заряженный слой общества получил необходимую аппаратуру для создания собственных неоновых запасов с запретом на передачу их угасающим под предлогом исключения из состава заряженных.

Государство ежемесячно забирало процент произведённого неона как налог, и выдавало его нуждающимся в строго установленных нормах, необходимых для жизни, чтобы люди не могли использовать его как деньги.

Следующие постулаты касались духовной культуры. Вся допостулатовская литература, музыка, кинофильмы должны быть уничтожены. Впредь любой объект интеллектуальной собственности должен был получить одобрение комитета цензуры.

Постулаты завершались мнением автора касательно внешнего облика города. Джон Шу предложил нео-кубизм как главный архитектурный стиль, с преобладанием черно-золотой палитры. Золотой преобладал у заряженных, а вот обилие чёрного было характерной чертой районов угасающих. Пытаясь компенсировать это, угасающим дали полный карт-бланш в вопросе цветового выбора неонового освещения домов.

Система проработала несколько веков, в течение которых наука претерпела значительные открытия, а потом всё остановилось. Словно щелчком пальцев, развитие человечества врезалось в тупик. Учёные потеряли мотивацию открывать что-либо новое, так как жизнь стала достаточно комфортной, чтобы что-то менять. Среди заряженных всё реже появлялись новые произведения искусства. Творения угасающих подвергались ещё более жесточайшей цензуре, чем это предписывали Постулаты. Лучшие произведения доставались заряженным, а угасающим оставалось лишь одобренное второсортное творчество. Зато этот период подарил обществу множество прекрасных подпольных деятелей искусства. Впрочем, их творения найти не представляется возможным неосведомлённому человеку.

Общество как ходячий мертвец стало разлагаться. Постулаты Джона Шу постепенно из нового вектора жизни стали превращаться в условную формальность, а пропасть между угасающими и заряженными стала непреодолимой. Это заставило элиту общества закрыть свой район обитания, сделав из него резервацию. Тогда они ещё не понимали, что сами добровольно запирают себя в золотой клетке. Всё реже из района заряженных выходили люди в основную часть города, потеряв полный контроль над ситуацией.

Параллельно с этими событиями «Просветление» заперлось на своей территории, готовясь к новому возрождения общества. И, как оказалось, не зря. Наша паства уже несколько лет не выбиралась за пределы здания. Шериф-поинт мёртв. Зато в стенах именно этого здания происходит ренессанс общества. И вот мы с вами здесь, мистер Конья.

— Наверное, мне понадобится какое-то время, чтобы переварить всю эту информацию.

— Да, я понимаю. Чуть позже я занесу несколько книг, которые помогут вам узнать об изменения общества подробнее и точнее. Возможно у меня получится найти оригинал Постулатов.

— Спасибо, я буду вам признателен. А вы не знаете, кем я был до того, как на меня напали? Заряженным или угасающим?

— Заряженные не ходили по неблагополучным барам, мистер Конья. Вы были из угасающих. Если я не ошибаюсь, обычным учителем, без семьи и детей.

— М-да. Возвращаться в такую жизнь не очень хочется.

— Вам и не придётся, мистер Конья. Вы сможете остаться в наших рядах. Конечно же добровольно и после того, как отдадите нам долг за ваше лечение.

— Вы второй человек, который говорит об этом долге. В чем же он будет заключаться?

— Не знаю. Да и вам пока что рано об этом думать. Лучше направьте все свои силы на физическое восстановление, а также увеличении массива информации о мире. А после мы поговорим о долгах.

Неизвестное Уэсу устройство, похожее на то, что было у доктора Григгса, запищало в кармане девушки, и та куда-то побежала, даже не попрощавшись, оставив пациента наедине с информацией, которую он услышал.

Через несколько часов грузный мужчина в халате принес стакан белой неоновой жидкости и ушёл, проигнорировав вопросы Уэса Конья. Больше в этот день в палату никто не заходил, а так как она закрывалась снаружи, выбраться из белой клетки мужчина не мог.

***

Весь следующий день Уэс провёл в одиночестве и раздумьях. Ни доктор Кэрри, ни доктор Григгс не уделили пациенту ни минуты своего времени. Девушка так и не принесла никаких книг, несмотря на обещания. Лишь всё тот же мужчина дважды в день приносил неоновую жидкость, поддерживая стволовые клетки в организме Уэса Конья в исправном состоянии.

За несколько дней почти полного одиночества он успел изучить каждый уголок белоснежной палаты. Постепенно он начал находить в помещении изъяны. Тут и там можно было заметить обшарпанную штукатурку, но из-за того, что в её составе были светящиеся частицы, дефекты были практически незаметны.

Всё это время Уэс продумывал план дальнейших действий. Дружелюбие доктора Григгса настораживало, несмотря на тот факт, что он единственный человек, который мог помочь своему приятелю восстановить прошлое. Чем больше Уэс думал об этом, тем сильнее становились сомнения в том, что он может называть врача другом. За радушием могло скрываться что угодно, а значит пациент Конья был сам по себе. По крайней мере до тех пор, пока он не расследует нападение на себя. Затем можно будет начать жизнь с чистого листа. Но до этого момента ему придется отдать долг «Просветлению».

Каждый раз, когда Уэс думал о своём долге, место, где раньше был зуб, пронзала неприятная боль, отголоски которой импульсами отдавали в висках и иногда приводили к потери сознания. Главным достижением этих дней одиночества было полное восстановление мышц Уэса. Он вновь мог уверенно ходить, двигать руками и даже выполнять различные силовые упражнения.

Спустя неделю одиночества в палату к Уэсу зашла группа людей, среди которых была доктор Кэрри. Остальных трёх мужчин пациент не знал.

— Уэс Конья, как ваше самочувствие? — обратился к нему мужчина с густой рыжей бородой.

— Бывало и лучше. У меня к вам…

— Вас уже ввели в курс дела? — не дал договорить пациенту другой гость, с неприятными залысинами и большим животом.

— Да, но…

— Вы готовы отдать свой долг.

— Нет, как я…

— Вы вообще осознаёте то, что «Просветление» спасло вам жизнь? — вмешался в допрос последний гость, мужчина, которому по визуальным ощущениям перевалил восьмой десяток, но при этом благодаря крепкому телосложению и густой шевелюре создавалось ощущение, что жизнь в нём била ключом.

— …

— Вам нечего нам сказать?

— Да, это именно так.

— Стойте! — доктор Кэрри решила остановить допрос. — Мы с этим допросом совсем не оставляем ему возможности что-либо сказать. Предлагаю начать сначала, но уже мягче и терпимее.

— Мисс Кэрри, думаю мы сами знаем, как вести беседы с нежелательными гостями.

— Зачем вы тогда спасали меня, если я нежелательный гость? — выпалил Уэс. — И что же я сделал такого, чтобы стать нежелательным?

— А что вы сделали, чтобы стать желательным? — возмущенно парировал вопрос один из гостей, а затем жадно приложился к фляжке, которая лежала в кармане его пиджака.

— Так вы выпустите меня. Дайте возможность сделать хоть что-нибудь. Я целую неделю сижу тут без возможности пообщаться с кем-либо, а теперь вы приходите и обвиняете меня в безынициативности!

— Мы продумывали то, как вы отработаете свой долг.

— И как же?

— Пока что мы не можем вам сказать?

— Но почему? Что такого я должен сделать, чтобы «Просветление» было удовлетворено?

— Ничего особенного, просто спасти общество от конечного разложения, — ответил бородатый. — Так как вы вернули контроль над телом, думаю доктор Кэрри не будет возражать, если мы вас выпишем.

— Да, конечно, я не возражаю, — покорно ответила врач, хотя в её лице читалось негодование.

— Значит подготовьте пациента к выписке, — подытожил гость, который прикладывался к фляге. — Пойдёмте, господа, не будем мешать врачу выполнять свои обязанности.

Мужчины развернулись и направились к выходу. Щелчок замка входной двери означал, что никто посторонний их не потревожит.

— Что это был за допрос? — недоуменно спросил мужчина у лечащего врача. — Зачем они на меня накинулись?

— Не обращайте внимание, мистер Конья. Они на нервах.

— Почему?

— Неделю назад с территорию обители сбежало десять прихожан. Доктор Григгс помчался за ними, и больше никто так и не смог выйти с ним на связь. Внутри общины намечается переворот, и они не знают, откуда растут ноги.

— Но зачем кому-то совершать переворот в «Просветлении»?

— Вы действительно хотите это узнать? Хорошо. Я была с вами не до конца честна. За стенами обители город всё ещё существует. Угасающие готовятся к войне с заряженными. Об этом не говорят вслух, но кажется, что о подготовке знают все. В том числе и правительство. Местные умельцы угасающих нашли вещество, которое в организме ведёт себя так же, что и неон, но процесс его получения более трудоёмкий. Но это уже что-то. Государство боится отрезать каналы подачи неона угасающим, зная, что это станет прямым объявлением войны.

— Но разве это как-то касается «Просветления»?

— Конечно. В мире всё связано. Если бы «Просветление» не получало поддержку извне на различных этапах существования, нас бы тут не было.

— Как война может вас затронуть?

— Нынешнее руководство поддерживает угасающих. Они заинтересованы в войне и свержении устоявшегося мира, предписанного Постулатами.

— И как же вы можете повлиять на исход войны?

— Как минимум новой идеологией. Как максимум… — девушка замялась. — Давайте ограничимся минимумом. Так вам будет проще.

— Откуда вы знаете о том, что происходит вне обители?

— Ну я же врач. Не все медикаменты мы можем произвести самостоятельно, так или иначе мне приходится добывать необходимые вещи за стенами обители. А вкупе с моей любознательностью я замечаю то, что многие игнорируют.

— Если «Просветление» поддерживают угасающих, почему они не разрешают своей пастве выходить в город.

— Ох, Уэс. Думаете это всё так просто? Мы можем создать новый мир, но это кропотливый долгий процесс, для которого будет полезным спрятаться в тени.

— Белая тень в чёрном мире? Это звучит странно. Знаете ли вы что мне предстоит сделать, чтобы отдать долг?

— Да, на днях мне сказали об этом.

— Можете ли вы рассказать мне?

— Нет. Я бы очень хотела, но нет.

— Могу ли я доверять доктору Григгсу?

— А что заставляет вас сомневаться в нём?

— Не знаю… он единственный, кто сказал, что знал меня до моего ранения. Но при этом он не рассказал почти ничего существенного. Чем больше я думаю об этом, тем больше в моей голове появляется вопросов, на которые никто не даёт мне ответа.

— К сожалению я тоже не смогу помочь вам, Уэс. Думаю мне пора, я и так рассказала гораздо больше, чем нужно. Уже завтра, после пробуждения, вы сможете ознакомиться с обителью. Дверь будет открыта. Желаю удачи в открытии нового мира.

Девушка направилась к двери.

— Мисс Кэрри. Можно последний вопрос?

— Да, конечно мистер Конья.

— Могу ли я считать вас другом?

— Если вам это важно, то да, думаю можете.

Раздался характерный щелчок замка и Уэс вновь получил возможность погрузиться в раздумья. Ему было всё сложнее понять мир таким, каким его описали, а определить своё место в мире стало почти невозможным. До момента, когда он наконец выберется из палаты оставалась одна ночь и два стакана неона, поэтому мужчина не стал тянуть со сном, чтобы к моменты ввыписки подойти бодрым и полным сил.

Часть 2. Катализатор общества

Уэс Конья не заметил, как кто-то принёс стакан белого неона и белый балахон с вкраплением фиолетовых пятиугольников в палату. Выпив прощальный коктейль, мужчина переоделся и проверил входную дверь. Она была не заперта, как и обещала доктор Кэрри. Пациент вышел из комнаты и отправился изучать обитель «Просветления».

Все стены были такими же белоснежными, как и его палата. Неоновые лампы, смонтированные в местах стыков стен с полом и потолком позволяли не потеряться в идеальной белизне. В коридоре пахло стерильностью чуть меньше, чем в палате, но этот запах оставался преобладающим над всеми остальными.

Уэсу по пути попадались люди в белоснежных балахонах, которые приветливо улыбались и желали хорошего дня, но игнорировали любые вопросы, которые Конья пытался им задать.

Это создавало ощущение у мужчины, словно вокруг все актеры, которые просто отыгрывали свою роль. Поделать с этим бывший пациент ничего не мог, поэтому оставалось блуждать по коридорам и заходить во все открытые помещения.

Первым, что попалось Уэсу Конья на его пути, была столовая.

У окошка выдачи пищи стоял житель обители. Его балахон был с такими же вкраплениями фиолетовых пятиугольников, как и у Уэса. Это навело бывшего учителя на мысль о том, что такие выдают рабочему персоналу обители. Простая паства ходила в белоснежных. Этот вывод привел к новому вопросу в голове у мужчины: почему ему выдали рабочее одеяние?

Просторный зал столовой был почти пустым. Из сотни столов заполнено было меньше десяти. Бывший пациент решил поговорить с местными, чтобы узнать преобладающие настроения простых жителей обители.

— Можно мне стакан неона? — спросил Уэс у человека на раздаче.

— Вам какой?

— А какие есть?

— Новенький?

— Да, можно и так сказать. Я только выписался из местной больницы.

— Не знал, что у нас появились новые. Как вас зовут?

— Уэс Конья.

— Хм. В моих списках такого не числится. Дайте мне ещё пару минут.

Работник ввёл что-то в планшете, дождался писк и дружелюбно улыбнулся.

— Добро пожаловать в обитель, мистер Конья. Теперь вы в списках. К сожалению выбирать неон вам пока что нельзя, лечащий врач прописал… особую консистенцию. Сейчас всё будет.

Мужчина отошёл к неизвестному громоздкому аппарату, несколько раз ткнул пальцем в сенсорную панель и стакан заполнился.

— Приятного аппетита, мистер Конья, — Уэсу протянули стакан и он пошёл выбирать место.

Почти все столы были заполнены, но за одним сидело лишь два жителя обители. Один был в белоснежном балахоне, второй — с вкраплениями.

— Я присяду?

— Да, конечно, — без особого интереса ответил работник обители.

Они обсуждали психические расстройства, которые можно было получить, обитая долгое время в замкнутом коллективе и Конья решил плавно влезть в беседу.

— А не думаете ли вы, что обитая в городе можно было избежать много ментальных проблем?

По настороженному взгляду соседей по столу Уэс понял, что этот вопрос не расположил людей к нему.

— Почему вы так считаете?

— Потому что живя в городе есть возможность не зацикливаться на одних и тех же окружающих людях, получать новые впечатления, изучать различные места. Разве не так?

— Нет, уважаемый, вы не совсем правы. Большой город — это не способ избавиться от ментальных расстройств, это иной раздражитель, который может привести к болезням другого рода. А помимо них появляется риск оказаться зависимым от бытовых обстоятельств. В обители всего этого нет. Хотя и города уже давно нет. Так что не вижу смысла подходить к изучению ментальных заболеваний с этой стороны. Ладно, я пойду работать, а вы с Джоном можете продолжить дискуссию.

Сказав это работник залпом выпил почти полный стакан неона и поспешно удалился. Его нежелание общаться, как и особый неоновый коктейль, который приготовил повар, подтвердили догадки Уэса о том, что он инородный элемент в этом белоснежном организме. Однако мужчина не собирался останавливаться на достигнутом и попытался развязать диалог с Джоном.

— А чем вы занимаетесь в обители?

— Я? Особо ничем. Раньше, в другой жизни, я работал охранником в баре, а потом поверил в «Просветление» и оказался тут. Здесь от меня никаких услуг не требуют, кроме периодических дежурств на различных постах.

— Дежурств? Тут есть какие-то дежурства?

— А вам ещё не сказали? Паства обители несколько раз в месяц заступает на дежурства. Обычно они связаны с тем, что умеет человек и чем он занимался в прошлой жизни. Я, например, чаще всего сижу на пропускном пункте.

— Разве в обитель нужно кого-то пропускать?

— Раньше «Просветление» было более открыто к гостям. Сейчас же ты просто дежуришь в ожидании, что однажды наш периметр вновь откроется.

— И что, никто не пытается выйти в город?

— Нет там никакого города. Некуда выходить. И незачем. Ну ничего, когда общество возродится, всё вернётся на круги своя. Будет вам и город, и развлечения.

— Вы сказали, что работали охранником. Не было ли такого, что на ваших гостей кто-либо нападал с оружием?

— Шутите? Да каждый день.

— И что вы делали в таких случаях?

— Ничего. В нашем заведении гости решали внутренние проблемы сами. Так, как они хотели и как умели это делать. Главное — это неприкосновенность имущества бара и его персонала.

— А что это был за бар?

— «Светлячок». Уверен, что вы о нём не слышали. Это был бар для особых гостей.

Услышав название бара, Уэс почувствовал неприятный спазм в районе мозжечка, но постарался не подать вида.

— А я был учителем. По крайней мере мне так сказали. Наверное это не так интересно, как работать охранником элитного бара.

Нельзя было сказать, что Джон был закрыт к диалогу, но и задавать прямые вопросы было слишком опасно, как для репутации Уэса, которая изначально была слишком низкой, так и для доктора Кэрри, которая рассказала больше, чем могла себе позволить.

Попрощавшись с мужчиной Уэс Конья допил коктейль и направился дальше изучать обитель.

После столовой были найдены жилые отсеки. Они состояли из капсул, внутри которых находилась лишь кровать и несколько полочек для личных вещей. Были как односпальные капсулы для одиноких жителей обители, так и двуспальные для пар.

В ходе попыток пообщаться с людьми, которые гуляли по жилым отсекам, Уэс узнал, что дети при достижении пятилетнего возраста начинают жить в других, детских отсеках, среди сверстников. Там они приобретали различные знания и навыки, которые могли бы помочь им в дальнейшей жизни. Если «Просветление» станет последним местом жизни Уэса, то он мог бы обучать детей, предварительно восстановив квалификацию. По крайней мере возможно раньше у него получалось преподавать.

Вслед за жилыми отсеками шла лаборатория и секторы изготовления неона, но, к возмущению мужчины, вход в них был закрыт для Уэса.

Разочарованно он вновь пошёл в столовую, надеясь там найти интересного собеседника, либо встретить кого-то из врачей обители. Именно там Уэса Конья нашла доктор Кэрри.

— Ну что, путешественник, всё изучаете обитель?

— Да, но мне кажется, словно всё тут против меня. Я даже не знаю, где мне ночевать.

— Ну же, будьте оптимистичнее. К тому же я пришла к вам с хорошими новостями.

— А что сейчас можно считать хорошей новостью? Ещё какие-то местные правители будут меня допрашивать?

— Именно так. Но это будет не совсем допрос. Если быть точной, совсем не допрос. Вам просто кое-что предложат. Идите за мной и вы всё узнаете сами. Кстати, не злоупотребляйте с неоном. Говорят, что переизбыток может вызвать интоксикацию организма.

Уэс посмотрел на неон, который оставался в стакане, оценил то, чего он опасается сильнее и допил напиток, несмотря на возмущённый взгляд доктора Кэрри.

— Ну ладно, в конечном счёте это ваш выбор. Проследуйте за мной.

Уэс встал и пошёл вслед за девушкой.

— Знаете, а обитель кажется уютной. Не будь я в том положении, в каком сейчас, возможно мне захотелось бы остаться тут, — мужчина попытался поддержать диалог в пути.

— Первые дни жизнь тут казалась мне утопичной. Той, о которой могла бы мечтать любая девушка. И это при том, что я была одной из первых жителей обители, когда стены были далеко не белыми. Эта обитель, идея «Просветления». Это всё формировалось постепенно, на моих глазах.

— Что же вас так привлекло в обители тогда, когда ничего не было?

— То же, что привлекает любого путешественника. Возможность открыть новый мир, мечта найти своё место.

— Стала ли обитель этим местом за это время?

Женщина не успела ответить, как их прервал доктор Григгс, неожиданно появившийся из-за угла.

— Уэс, доктор Кэрри. Я думал, что уже не дождусь вас. Совет уже в сборе.

— Удачи вам, мистер Конья. И прощайте.

— Вы не пойдете со мной? — бывший пациент был разочарован таким завершением диалога, но ему оставалось лишь смотреть на то, как мисс Кэрри быстрым шагом уходила от них.

— Вижу она тебе приглянулась, дружище, — Григгс ободряюще похлопал по плечу. — Ну ничего, ещё наворкуетесь. Тебе нужно скорее собраться, совет уже собран.

— Что они хотят от меня?

— Решение. Помнишь про долг? У тебя появилась прекрасная возможность отдать его «Просветлению». А может даже стать героем. Пошли скорее.

Григгс направился вперёд по коридору, но Уэс встал на месте как вкопанный.

— Что-то не так?

— Подожди. Мне нужно пару минут отдышаться. Это… побочный эффект восстановления.

— А-а-а, понимаю, друг. Давай постоим, только недолго. Всё же нас ждут.

Уэс Конья взглянул в пустые глаза доктору Григгсу. В них не было ни дружелюбности, ни радушия, которое тот пытался имитировать. Гость обители хотел спросить о том, как прошла вылазка в город, но на полуслове передумал. Уэс не должен был знать ни о вылазке, ни о заговоре внутри обители. Возможно доктор Кэрри рассказала больше, чем ему следовало знать. Единственное, что считывалось в глазах Григгса — полное безразличие к судьбе так называемого «друга».

Конья смотрел в эти глаза и его уверенность в том, что всё сказанное доктором было ложью, усиливалось. А это могло означать лишь то, что история с баром была выдумана. Как и история его личности. Из оцепенения Уэса вывел Григгс.

— Всё, хватит стоять. Пошли скорее.

***

Они шли по прямому коридору, тянувшемуся метров пятьдесят, и уперлись в закрытые двери.

— Так, это лифт. Он спустит тебя вниз на несколько этажей. Ты выйдешь сразу в зал для совещаний. Постарайся не мямлить, совет этого не любит. Мой тебе совет, дружище, просто слушай, что они говорят, запоминай, и сделай своё дело как положено. Ради «Просветления».Ради нас.

Двери лифта открылись и Уэс вошёл в него.

— Если мы не встретимся, то прощай, — успел проговорить Григгс, пока створки закрывались.

Лифт спускался всего несколько секунд, за которые перед глазами Уэса пролетели все дни, которые он провёл в обители: восстановление, Григгс, трое мужчин, устроивших допрос, люди из столовой и мисс Кэрри с рассказами о мире. По телу пробежали мурашки, как предвестники чего-то неминуемого. И через мгновение створки лифта открылись.

Уэс Конья вошёл в круглый зал, такой же белоснежный, как и вся обитель. По периметру зала располагались двери. Мужчина насчитал более десяти, оглядев лишь половину помещения. В центре зала располагалось множество кресел, за которыми спиной к нему сидели какие-то люди. Напротив стояла широкая трибуна, с которой неизвестный ранее Уэсу человек в бело-фиолетовом балахоне с надетым капюшоном что-то зачитывал. На фоне белой палитры его одежды отлично контрастировала длинная фиолетовая борода. Никто не обратил внимание на гостя, дав ему ещё несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.

Наконец оратор закончил свою речь, и лишь в тот момент взглянул на Уэса.

— Братья и сёстры. Наш гость наконец-то удосужился к нам прийти. Давайте его поприветствуем.

Никто не обернулся. Не было никаких аплодисментов. Оратор просто взял паузу в несколько секунд и продолжил.

— Уважаемый, давайте, пройдите скорее к трибуне, покажите своё лицо народу.

Уэс на ватных ногах направился к оратору. Никто из присутствовавших в зале даже не обернулся на него. Конья поднялся на трибуну, на ходу пытаясь всмотреться в лицо оратора, но капюшон и борода скрывали основные черты. Поэтому гость совещания обернулся и решил посмотреть на сидящих в зале. В этот момент его охватил ужас.

В зале было около пятидесяти кресел, и почти за всеми, кроме нескольких, сидели манекены. Они с пустыми нарисованными лицами и широкими улыбками смотрели вперёд. На месте губ у них была приклеена неоновая лента, делающая лицо неестественным и ещё более ужасным.

Конья принялся искать живые лица перед собой, но смог насчитать лишь семерых. И при этом ни одного знакомого лица.

— Мне кажется, братья и сёстры, наш гость не ожидал увидеть тут зловещую долину. Ну ничего, это лишь первичный страх. Дальше будет ещё ужаснее.

Оратор засмеялся, но ни один из живых слушателей не поддержал его. Они смотрели на Уэса таким же пустым взглядом, как и доктор Григгс, отправляя его сюда.

— Гость, а, гость. Ты даже не скажешь спасибо тем, кто спас твою жизнь?

Конья слышал слова оратора, но овладевший мужчиной страх не давал ему что-либо ответить.

— Видимо нет. Тогда начну я.

Как вы могли узнать от доктора Кэрри, «Просветление» — это не просто секта, обитающая на своей территории. Наши интересы распространяются куда шире создания маленькой утопичной общины.

Общество давно показало свою несостоятельность перед внешними раздражителями, такими, как прогресс человечества. Постулаты Джона Шу лишь внешне кажутся лекарством для толпы. На деле же они стали той ампулой цианистого калия, которую мы заслужили.

Раскол общества, создание резервации для так называемой элиты, заряженных. Тупик в развитии технологий, тупик в культурном развитии.

И вы, наш дорогой и уважаемый гость, можете стать тараном, который пробьёт стену этого тупика. Долго наслаждаться почестями и славой у вас конечно не получится, но мы с вами давно пережили свой век, пора дать дорогу молодым, тем более, что цена славы — момент. Секунда, которая разделит ваш мир на до и после, поможет вашей душе познать то, что недоступно телу. Наш уважаемый гость, я предлагаю вам нирвану.

Но подождите соглашаться. Вдруг наш план не будет казаться вам в той же мере гениальным. Правда не забывайте, из этой комнаты вы выйдете либо с нашей идеей на устах, либо вечно безмолвным.

Я надеюсь, что вы согласны, что Джон Шу отравил лишь часть общества. Даже не пытайтесь оспорить этот аргумент. Реформы слишком однобоки, а поддержка жизни угасающих — это лишь попытка сохранить рабочую силу. Но что, если мы изменим статус-кво? Что, если мы изменим трактование Постулатов?

Так уж получилось, что более десяти лет никто не знает, где Джон Шу. Скорее всего большинство считает, что его нет среди живых, но вдруг, чисто гипотетически, Джон Шу провёл всё это время среди «Просветления»? Изучал науки, менял своё мировоззрение, всё ради новых, дополнительных Постулатов, которые, в совокупности с теми, первоначальными, действительно спасут общество.

И вот, спустя годы, Джон Шу вновь даст о себе знать. По городу развесятся плакаты единственного и непревзойдённого. Гений восстанет из пепла. Конечно же, выступление исключительно для сильнейших мира сего — заряженных.

И вот заветный день, в большом зале театра соберутся неоновые сливки общества, чтобы послушать, как же предотвратить войну.

Конечно же гений удовлетворит их запросу. Он не скажет ни слова, но это выступление покорит их сердца и захватит разум.

Это будет сильнейшее визуально представление. Неоновые стрелы полетят по залу, освещая путь человечества к спасению. И первым шагом к спасению будет выплескивание неона.

Всю грязь, все токсины, которые содержатся в организмах, зрители выплеснут в мир. Конечно же метафорически, для этого каждому выдадут ёмкость с неоном.

А затем гений сыграет свой последний аккорд. Он взлетит над залом, двигаясь к свету, но вместо спасения лишь обожжётся о Солнце. Он покажет, что человек полон грязи, что одной выплеснутой бутылки было мало. И тогда гений примет единственное верное решение. Он убьёт себя, пролив неоновую кровь. Он избавит своё тело от грязи бессмертия, которая заполнила души заряженных.

Это будет главный Постулат спасения, единственный верный путь. И заряженные последуют за своим гением.

При чём тут вы, наш уважаемый гость? Именно вы станете Джоном Шу. Именно вашей рукой будет вынесен приговор. Именно ваша рука спасёт общество из тупика, в котором оно оказалось.Вы принимаете наше предложение?

Оратор взглянул в глаза Уэса Конья и в них прочитал ответ. В ту же секунду все неоновые лампы здания обители изменили свой цвет с белого на фиолетовый.

Это был цвет начавшейся детоксикации общества.

Автор: Виталий Рассказов

Источник: https://litclubbs.ru/writers/7088-neon.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: