Дмитрий Пэн, профессор-литературовед из Джанкоя, эссеист и критик, сбросил мне размышления о моём рассказе, написанном лет 15 тому назад, "Пушкин 37-го года". Подумалось, это повод, для того чтобы напомнить читателям об этой "вещи". Привожу здесь статью Дмитрия Пэна, а в конце даю ссылку на пост в ВК, где рассказ можно будет скачать.
* * *
Дмитрий Пэн. Пушкин 37-го года и прочие ужасы
У Салавата Вахитова есть затрагивающая самые глубинные струны души грустная новела. Её герой, вузовский преподаватель русской литературы Олег Романович Фролов, получает от своего отца, человека из творческой среды, затейливое прозвище ОРФ, а с ним и фамилию по инициалам, сами инициалы. Делится с сыном отец вместе с прозвищем, обыгрываемым в его творческом мире, и самим предметом игры – античным мифом о спускающемся в ад вернуть к жизни свою возлюбленную певце Орфее.
По иронии судьбы герой Салавата Вахитова знакомится в маршрутке с девушкой, которая оказывается его студенткой. Знакомство после разговора в кафе о коллекции марок, среди которых самая дорогая и примечательная марка посвящена пушкинскому юбилею 1937-го года, получает готическое развитие. Оно могло бы заинтересовать даже Мери Шелли и Анну Редклиф. Девушка в качестве своей коллекции марок показывает Олегу Романовичу кладбище, а на ней среди других примечательных для Олега Романовича Фролова памятников показывает после памятника своему умершему во время родов сыну Тимурчику и памятник ей самой, со своим именем Танчулпан к своей фотографии. Девушка оказалась представительницей воистину древнейшей профессии с очень влиятельными, прямо скажем, всемогущими клиентами. Вот такая история.
Ученики любят пошутить с преподавателями, даря им сирень, а иногда и даже не только похоронные венки, но и кое-что похлеще, но столь затейливые игры в умруна трудно вообразить даже специалистам по фольклору школы Покровского. Сильная новелла, которую эссеист не смог не рекомендовать даже интересующимся Россией зарубежным издателям, рекомендации эти остаются в силе и на момент публикации предлагаемых эстетических фрагментов. Но эссеист надеется, что в творчестве Егоровского лауреата Салавата Вахитова зарубежным издателям приглянутся и другие молодёжные новеллы о любви интересного башкирского автора, не лишённые драматизма, но без ужасов, с традиционно счастливыми концовками.
Так получилось, что Салавата Вахитова читал эссеист в одном ряду с мастерами, по мнению критики, и других национальных королей литературы ужасов, но не будем отвлекать всем тем, что, по мнению социологов, интересует неблагополучных подростков. И, думается, не всегда всё может быть полезно. Место и время, сам момент чтения важны, а не только аудитория. Салавата Вахитова рекомендуют мастера педагогики, рекомендуют и специалисты по детско-юношескому чтению. Прислушаемся и мы к мнениям о творчестве башкирского прозаика таких солидных изданий, как «Учительская газета». Пожелаем безоблачного счастья Орфу, Танчулпан, другим героям башкирской литературы и мы.
Весна, ожидается тепло, а не холода. И пусть наш эссеист отдаёт дань ужастикам, пусть уж вводит в предлагаемые эстетические фрагменты некоторых персонажей не из самих принцев и даже юнцов-леденцов, а из тех, которые даже принцам и юнцам-леденцам на пути встречаются, относясь и к пластилиновым племенам не лучшим образом. От Александра Сергеевича Пушкина, любя в котором, прежде всего, кудрявого отрока-лицеиста, отвлекаться эссеист не собирается сейчас, да и от русской классики.
«Пушкин 37-го года» – отличная новелла! Такую новеллу и в школе изучать можно, на уроках, посвящённых пушкинским традициям и новейшей литературе, и в детско-юношеских общеобразовательных, а не только специализированно литературных кружках. Одна только мысль автора новеллы о том, что трагические юбилеи менее почтенны, чем юбилеи рождения дорогого стоит!