Её лицо было не бледным, обычного цвета, таким же как сотни других лиц. И волосы вовсе не спутанные, не поседевшие, не редкие, а темно-каштановые, рассыпчатые, блестящие в лучах солнца, пробивающегося сквозь шторы. И всё-таки она была больна, Серафим чувствовал это, он просто это знал. Марло устроился на золотистом постельном белье около её головы, девочка ещё спала, но её худая рука обняла питомца и прижала к себе. Кот не сопротивлялся.
Вика… Ничего особенного в ней не было. Серафим одновременно почувствовал облегчение и в тоже время укол разочарования, который тут же в себе подавил. В комнату зашла мать девочки и осторожно потеребила ее за плечо.
- К тебе же гость, Вика! Просыпайся!
Глаза у Вики были зеленые, лучистые-лучистые, но какие-то грустные. Она пару минут приходила в себя, потом перевела взгляд на Серафима. Он стоял неподвижный и смущенный. На подоконнике искрился букетик желтых и сиреневых полевых цветов…
- Это ты принес? - спросила Вика, голос у не был негромкий, серьезный.
- Я… - кивнул Серафим.
- Ты знаешь, а я очень люблю их… - продолжила девочка. - Особенно дикие… Они такие живые, и у них есть душа. Жаль, что я их очень редко вижу. Маме сложно часто вывозить меня на природу.
- Но цветы же не имеют чувств... - удивился Серафим, ощутив себя немного смелее.
- Почему нет? - вскинула головку Вика. - Они показывают их своим ароматом, они говорят с нами, они доставляют счастье, если сами счастливы!
В её светлых глазах слабо светился озорной огонь. В иных людях он бывает сильный, напористый, уверенный, а у Вики были лишь его проблески... Серафим опять испытал жалость к ней. Наверное, если бы она могла ходить и жила бы как другие дети, её лицо и взгляд были бы другими...
- А коты? - неожиданно спросил он. - Они умеют?
Вика хмыкнула.
- Ну а сам-то ты как думаешь?
Серафим не ответил, он посмотрел вначале на неё, потом на лежащего рядом пушистого мейн-куна. Да, кот определённо любил и заботился об этом хрупком существе, являвшемся его хозяйкой. Мальчик пожал плечами.
Неожиданно худенькая ручка схватила его запястье, потянула на себя и приложила к длинной мягкой шерсти. Кот был большим, тёплым.
- Закрой глаза! - скомандовала Вика.
Серафим повиновался. Он прикрыл глаза и стал слушать. Под ресницы пробивались лучи солнца. Где-то совсем близко тихо и часто билось кошачье сердце. Воспоминания... Хотя нет, это не его чувства! Эти мысли были одновременно и свои и чужие... Вот большая корзина, много пёстрых котят... У него рыжие лапы и большие уши с кисточками... Он кот! А потом молодая уставшая женщина и девочка в инвалидной коляске. Она тянет к нему руки... Счастье, тепло, любовь...
Серафим очнулся. Он сидел всё также перед кроватью и держал руку на боку Марло.
- Ты ведьма? - не подумав, спросил он, но Вика не обиделась.
- Они все такие... - задумчиво протянула она. - Если бы я могла ходить, то работала бы с ними... Ну не знаю, в приюте или в зоопарке. Жаль, что многие другие разучились их слышать.
- Мы же просто не умеем... - возразил Серафим.
- Но и не хотите учиться, - ответила отчего-то холодно Вика и отвернула голову к стене...
Серафим ушёл. Он ещё давно узнал Марло. Этот кот гулял в их дворе, с тех пор как несколько месяцев назад Вика с матерью переехали сюда. Серафим сразу сообразил, что он домашний и, сфоткав как-то его на свой телефон, распечатал объявление о найденном коте. А потом забрал его к себе. Отец, конечно, немного позлился, поругался, но потом успокоился, дав коту сроку неделю. Серафим надеялся, что за это время хозяева найдут своего питомца.
А следующим вечером ему позвонила женщина. Она сказала, что кот её и он иногда сбегает. Серафим согласился, посоветовал им установить антикошки, которые он видел в одной рекламе в интернет и принёс Марло домой. В тот день уроков было хоть завались и надолго в гостях оставаться было нельзя, но женщина пригласила его зайти ещё как-нибудь: проведать кота. Серафим не стал спорить и вот теперь пришёл.
Они подружились. Все трое Вика, Марло и Серафим. Он приходил к ним, а Марло иногда приходил к нему... Семейка это была какая-то странная, как отметил для себя Серафим, но хорошая. Их кот гулял, хотя ни один другой домашний кот в их дворе и носу не высовывал на улицу. Многие говорили, что это опасно, Серафим сам в сети видел такие ролики, но Марло был особенный. Он приходил, скрёбся в форточку второго этажа, залезая туда по молодой яблоне, он умел делиться мыслями, он был прямо как человек! Хотя Вика говорила, что все коты могут быть такими...
Серафим любил с ним говорить. А однажды прикрепил к ошейнику, который купила для кота Викина мать после того инцидента с длительным побегом, записку. Думал, что Вика не прочтёт. Но она прочитала, даже ответила.
Вся эта дружба была чем-то необычным. Вот у Серафимовых одноклассников всё ясно: вместе гуляют, тусуются, переписываются... А здесь... Хотя может это больше было похоже на ту искреннюю настоящую дружбу из книжек?
Но однажды Марло задержался у Серафима слишком долго. Он не хотел уходить и всё мяукал, почти скулил. Мальчик приложил руку к его шерсти, надо было самому попробовать тот метод первой встречи... Его тело пронзила боль, потом мертвенно бледное лицо Вики.
Серафим бросился к двери, натянул толстовку, выбежал во двор, потом в соседний подъезд. Как всегда ключи под ковриком. Для него, для Серафима оставляют... Вика почти не дышала... Скорая, звонок, вызов, белые халаты, маски, мать Вики, примчавшаяся с работы... Всё смешалось, поплыло перед глазам, голова стала тяжёлая, почти неподъёмная.
Больше Серафим не видел ни Марло, ни Вику, ни её мать. Говорят, снимать в их районе жильё было слишком дорого. По слухам, все сбережения ушли на какую-то операцию для девочки. Серафим обиделся: даже не попрощались и ничего про лечение не сказали. Как там они теперь?
Шли дни, месяцы, в их доме больше не было рыжего мейн-куна и девочки с грустными глазами. Но у всех животных действительно были их мысли, чувства, душа. Это было легко проверить, когда Серафим оставался один в одной из комнат приюта и гладил котов. Они все были разными и уникальными.
В тот день парень особенно задержался. Было уже совсем темно. Серафим положил руку на белую спинку одного из подопечных. Улица, боль, раны... Очередная тяжёлая судьба. Он долго стоял бы так молча, погружённый в себя, вернее в кота, как вдруг кто-то его окликнул. Это была администратор.
- Ознакомьте Вашу новую коллегу с помещением и подопечными! А потом собирайтесь - приют закрывается, - коротко сказала она и ввела в зал девушку, примерно ровесницу Серафима.
Парень поднял глаза.
- Это Снежан, - начал он, но осёкся. Девушка прихрамывая подошла ближе, положила руку рядом с его рукой на белую шерсть кота. А глаза у неё были лучистые-лучистые, только не грустные.
