В бытность шатания по горам в своем Южном Казахстане, в полной мере познал, что такое единение с Природой. Идёшь, значит, по дикому перевалу. Рябчики туды-сюды шастают, под пращу и рогатку не хотят подставляться. Птички поют. То паутина прилипнет на потную физиономию и пока сдерешь ее с себя – птички все маты вслед за тобой успевают выучить. Дикая природа, дикая жизнь…
Ходили часто вдвоём с другом моим, на пару-тройку недель в пешие переходы. Минимум сухпайка, запас спичек, одежды, ножик на пояс, другой в карман – и вперёд. Шлялись где ни попадя. Включая переходы государственной границы с Киргизией. Нам-то откуда знать. А погранцы злые, голодные, чуть что – сразу «Стаяй! Стырылять буду, э!». Ну, как-то в целом выкручивались, Духи Гор хранили нас, балбесов…
Попёрлись раз в дальнее ущелье. Само собой, не спеша и не торопясь абсолютно. Охотились, рыбачили, голышом загорали, в озерах купались. Места почти нехоженные, кроме дикого зверья никого и не видать. Нам они до лампочки, мы им, собственно, тоже.
Набродились, да пора было уже лагерем на ночь вставать. Друг показывает на маленькое ущелье боковое, мол, давай туда, деревья есть, значит – дрова есть, речушка вон течет. Живём. Заодно углядели небольшой скальный навес, где уже мысленно палатку поставили. Тронулись туда, пока шли – стемнело совсем. Почти наощупь и дошли. Дело привычное, ноги не ломали. Суть да дело, встали лагерем, костер развели. Котелок супа с рябчиком замутили да фляжечку достали. Правда, был строгий самозапрет на потребление алкоголя, ибо на высоте, да с малой нехваткой кислорода, лупило в башку нехило. Неровен час, свалиться куда-нибудь с тропы – дело пары секунд. А тут вроде организма крепкая, разбодяжили спирта немного водой из родника, да под рябчика и тяпнули по хорошему стаканчику.
Через пару минут Природа позвала. В смысле – понесло нас безудержное веселье. В смысле – потанцевать под луной. Голышом. В смысле – при свете костра и полной луной. Сказано – сделано. И начались дикие пляски. Как положено, с бубнами, завываниями и размахиванием причиндалами под нестройное шаманическое пение. Правда, туда, в пение, каким-то подозрительным образом, иногда вплеталось «Ф-ф-ф-фристайло! Рака-мака-фака-е!», но это были уже мелочи. И продолжалось это действо часа этак два, а то и три. Пока окончательно не отпустило. После чего, благополучно угомонившись и умудрившись не свалиться никуда, мы мирно расползлись по углам и уснули…
Утром я проснулся в приятном ощущении. Ну, как бы да, ночью вот с Духами потусили. Рябчик был неплох, вместе с жареной гадюкой. Спирт вот в тему был. Повернул голову и увидел своего друга в позе античной статуи и сведенными у причинного места руками. Само собой – голышом. Блин, он там что, привидение увидел, что ль…
Свистнул ему – ноль эмоций. Поднялся осторожно… и тоже застыл в такой же позе, сведя руки где надо.
Метрах в тридцати от нас, на противоположной стороне, на похожей скалистой полке сидело человек двадцать пограничников-киргизов. Сонных, ухмыляющихся и о чём-то перешёптывающихся между собой. А за ними, в гуще невысоких деревьев – крохотный гарнизон…
- Эти-то откуда взялись? – шёпотом спросил друг.
- А хрен их знает. Но меня другой вопрос волнует – а они давно тут тусят?
- По ходу, больше, чем мы.
- Блин…
Я обернулся. Ну да, в темноте крохотную табличку «Стой! Граница!» еще надо умудриться разглядеть. А мы, получается, стояли ровнёхонько на предполагаемой проходящей пограничной разметке. Типа того. Друг повернулся, намереваясь взять одежду, но нам вежливо и предупредительно пощелкали затвором автомата. Пока не появился их командир – здоровенный мужик в камуфляже и майорскими звездами. Долго смотрел на нас. Мы на него. И первым не выдержал мой друг:
- Начальник, тебе что, нравится на это смотреть? – указал пальцем себе между ног. – Или можно одеться?
Майор засопел тяжело, потом выдал:
- Была б моя воля – я б ваще вам всё это отстрелил бы к чертям!
- За шо?! – оторопели мы.
Гарнизон маленький, три офицера с женами, пятьдесят солдат и пара собак – и всё. А тут мы. Естественно, офицерским женам тоже стало интересно, что за бабайство происходит. Если два офицера как-то своих жен то ли приструнили, то ли наплели чего, то жена майора всё увидела в окно. И, само собой, вечер страсти, который намеревался устроить майор, накрылся медным красивым тазиком. Из серии «Ты мне не дал посмотреть – фиг тебе, а не любиться!». Теперь понятно, почему майор, полночи торчавший вместе с солдатами за заграждением и не получивший в должной мере женской ласки, был готов самолично отстрелить нам что-нибудь…
С тех пор полное табу на алкоголь и обязательный маленький бинокль стали неизменным атрибутом дальнейших горных выходов в дикую природу. Заодно и карты местности. На всякий случай. Чтобы знать, где Природа нас не должна накрывать. Или куда сбегать, в случае чего…
(с) Дингер