Посвящается Надежде Вакуленко, художнице, герою Донбасса
Безлюдна и тиха Саур-Могила,
Осколками и копотью покрыта,
Лишь там, куда арта укропов била,
Лежит красноармеец из гранита.
Он, красное в руках сжимая знамя,
С Великой той войны еще остался.
Он – каменный, но он здесь вместе с нами
Сдержал нацистский натиск и не сдался.
В окопы и траншеи
Нас время раскидало.
Эскиз в карандаше я
Нарисовал сначала…
Куски гранитной кожи,
Наваленные грудой,
Разбросаны повсюду…
Мой позывной – Художник.
А вот еще сюжет из галереи.
Детдом после бомбежки свидомитов.
И средь руин – в смертельной лотерее
Пацан, каким-то чудом не убитый.
Как передать штрихами на картине,
Что камни были липкими от крови,
Что от воспоминаний и поныне
Всего меня мурашит и коробит.
Среди золы и праха
Блестят зрачки-воронки.
Ни милости, ни страха
В прищуре пацаненка.
Мне этот взгляд, похоже,
Насквозь пронзив ресницы,
До смерти будет сниться…
Мой позывной – Художник.
Чтоб на земле поменьше было гнили
Нацистской, я «калаш» взял вместо кисти
И пару лет от мрази Землю чистил.
В семнадцатом они меня схватили.
Пытали мастерски, самозабвенно…
Все, как учили в их нацистской школе.
Сломали ребра, кисть руки, колено,
Все вдребезги сломали, кроме воли.
Сюжет не для плаката
И не для биеннале:
Когда меня ребята
Из плена вызволяли,
Мать корчилась от дрожи
При взгляде на картинно
Поломанного сына…
Мой позывной – Художник.
Приходит поезд на вокзал в Попасной,
Встречают близких и смеются люди.
Я верю, что когда-нибудь Донбасс мой
Опять красивым и цветущим будет.
Опять на Троицу зажгутся свечи,
И певчие споют прокимен в храме.
И пианистка в теплый летний вечер
Сыграет Кумпарситу в ресторане.
Набросы и эскизы
Встают перед глазами…
И будни мирной жизни
Уже не за горами.
И День Победы – тоже
На площадях донбасских
В парадных, ярких красках…
Мой позывной – Художник.