11 Наталья не появлялась в Андреевке с конца прошлого лета. А что туда ездить, время терять в дороге? Дочь Алёнка уже не маленькая - бабушка привозила её в Славянку и сажала на автобус до Владивостока, а Наталья уже встречала девочку на промежуточной остановке в Трудовом. Тем летом они с сыном покидали посёлок вдвоём, а теперь возвращаются впятером - быстро семья умножилась, ничего не сказать.
— Ты мать предупредила, что мы едем? - спросил Владимир, слегка нервничая перед встречей с будущей тёщей.
— Да, написала. Она обещала дом убрать. Ты не переживай, мама у меня очень хорошая. Она тебя видела, кстати, я высылала ей нашу фотокарточку.
— И что сказала?
— "Вроде ничего мужчинка, но прощупать вживую не помешает", - смеясь, процитировала Наталья.
— Прощупать?! - прыснул Владимир.
— Ну, это образно, - потёрлась щекой о его плечо Наталья.
— Да я понял. Что ж, постараюсь не разочаровать её.
Лёгкая морось оседала на автобусных окнах и всё, что было видно за ними - это размытое зелёное пятно буйной растительности Приморского края. Сочная и юная зелень не произрастала разве что из ушей местных жителей. Ни один сантиметр земли, свободной от человеческих застроек, не в силах был противостоять натиску природы. Если не изумрудный ковёр травы занимал взоры путников, если не мох наползал на камни и не папоротник раскинул свои букеты на лесной меже, то это непременно делала сплошная пышная стена древесных листьев, тянущаяся вверх по сопкам, и, казалось, что даже протиснуться невозможно сквозь это царствие флоры.
Иван Иваныч сидел с Алёшей. Они развлекались игрой в "камень, ножницы, бумагу". Мальчик, азартно забравшись коленями на сиденье, возбуждённо вопил на весь автобус:
— Камень, ножницы, бумага, карандаш, огонь, вода и бутылка лимонада. Цу-е-фа!
— Алёша, потише там! - приструнивала его Наталья. Пассажиры благосклонно умилялись с выражения его лица: размахивая кулачком в такт словам, он был крайне сосредоточенным, с горящими и широко раскрытыми голубыми глазками, которые, как заколдованные, не отрывались от кулака противника.
— Цу-е-фа! Цу-е-фа! - вновь и вновь голосил он. - Цу! Е! Фа! Ура-а-а!!! Я выиграл, выиграл опять!
— Ну, чемпион! - хвалил его Иваныч, - ещё разок? Я требую реванш! На этот раз держись!
— Камень, ножницы... - неутомимо провозглашал Алёша.
— Ой, мама, смотрите, вот и наша бухта! Скоро Андреевка! - радостно подпрыгнула на сиденье Алёнка.
В низкой долине на уровне моря начинал отцветать шиповник. Бледно-розовое озеро лепестков, до одури ароматное, приковало взгляды пассажиров. В пропахший бензином Икарус не проникал их воздушный и кисло-сладкий запах, но каждому почудилось под носом мановение эфира диких роз.
Покинув автобус на деревенской развилке, Иван Иваныч и Владимир с интересом огляделись. И хоть морось по-прежнему нависала над посёлком, это не мешало гостям проникнуться его мирной тишиной. Зелёные сопки, как сгорбленные спины медведей, защищали со всех сторон домишки и только море, серое от непогоды, открывало до самого конца горизонт.
— Да-а-а, - протянул Иваныч, - вот это ляпота.
Трава уже успела подняться над тропинками в Натальином дворе. Чувствовалась первая пора запустения. Сердце Натальи защемило от грусти. Бестолковая верба за калиткой, которую всё жалко было срубить, тянула к земле тонкие, усыпанные длинными листьями ветви, и они, эти ветви, утяжелённые каплями дождя, качались от малейшего ветерка, как волосы озерной русалки.
— Да мои ж вы дорогие, ну наконец-то! - встретила их на крыльце мама Натальи. Дети прильнули к ней и бабушка сначала одарила поцелуями внуков, потом обняла дочь.
Это была простая женщина пятидесяти восьми лет. Украшали её главным образом не поредевшие с возрастом волосы - подкрашенные хной, они лились тёмной медью к затылку и там были уложены буклями. Сколько Наталья помнит себя, столько помнит и эту фирменную причёску мамы. Будучи много лет лицом такой культурной единицы посёлка, как библиотека, Анастасия Семёновна никогда не позволяла себе выглядеть, как деревенская распустёха. И хоть лицом она вышла не очень - её портил нос картошкой на фоне маленьких невыразительных глаз, - с возрастом Анастасия стала будто милее. Словно внутренняя доброта одержала победу над внешними комплексами.
С Владимиром она сдержанно поздоровалась, а Иван Иваныч отвесил ей уважительный поклон.
— Не ожидал, никак не ожидал, - с поражённым видом изрёк он.
— Чего вы не ожидали? - напряглась Анастасия Семёновна.
— Что в такой дали от цивилизации может обитать столь очаровательная женщина.
Польщённая Анастасия Семёновна игриво погрозила ему пальцем.
— А вы, я вижу, умеете... находить подход.
— Вот уж точно, в этом плане соловей из него отменный, - согласилась Наталья и все рассмеялись.
— Никогда я не вру! - оскорбился Иван Иваныч, положа руку на грудь, - говорю, что вижу, вот вам крест!
— Довольно,- мягко пресекла болтовню Наталья, - пойдёмте уже в дом. Мам, мы там мясо привезли, давай шашлык замаринуем.
Неделя прошла размеренно и приятно. Наталья опасалась, что может заявиться бывший муж, но мать заверила её, что тот, не просыхая, пьёт и скоро дойдёт до ручки. Дети целыми днями носились со старыми друзьями, а Ивана Иваныча они почти не видели, тот пропадал до последнего луча солнца, но не пил, держался. Поначалу Наталья думала, что он исследует окрестности, но оказалось, что Иваныч просиживал штаны в библиотеке подле Анастасии Семёновны. Беседы там велись задушевнейшие, Иваныч просветлел лицом и порхал махаоном по посёлку, более того, вечерами принялся чинить всё, что попадается под руку во дворе и доме матери Натальи.
— Ах, какая женщина! Боже мой, какая женщина! - бормотал он себе под нос. Поражёнными, но ничего не видящими глазами, рассматривал он то обстановку Натальиного дома, то ходил в сумерках по огородным дорожкам, и жуя полузелёные войлочные вишни, всё вздыхал: - ах, ну какая... Ах!
Местные женщины изумлялись тому, как изменилась Наталья. Она стала выглядеть, как городская и, мало того, ещё и замуж опять собралась! А женишок ничего, ничего, благоразумный свиду. Давясь завистью, бабы плели сплетни. Проявляя вежливый такт при встречах с Натальей, за глаза они не стеснялись перемывать ей косточки. "Выбилась в люди, ничего не сказать, и нос ещё выше задрала!". А Наталья как была до пересуд равнодушная, так и осталась. Счастливая она теперь. Счаст-ли-вая. И точка.
— Когда поженимся, медовый месяц здесь проведём, как тебе? - мечтательно сказал Владимир и обнял Наталью.
Они сидели на завалинке. Напротив - пустующий загон для кур, соседские дома за прорезями сетки, и улица, сбрызнутая дождём.
— Надо к октябрю успеть, самая золотая пора. Говорят, лещины промеж сопок много и белых грибов видано-невиданно... Обожаю белые.
— Поженимся? - усмехнулась Наталья, - а разве ты мне уже предлагал?
— Я думал, и так всё понятно, - посмотрел на неё Владимир.
— Да где же? Ничего не знаю, - изобразила обиду Наталья.
Владимир не растерялся и тут же сполз с лавки. Плюхнувшись на одно колено, он взял её за руку.
— Ох, грязно там, штаны испачкаешь! - потянула его назад Наталья. - Ну, что за ребячество!
Широкие брови Владимира жалобно сжались на переносице, потом разгладились и Наталью ошпарило решительным взглядом влюблённых глаз Вовы.
— Наталья, выходи за меня замуж. Я тебя люблю и хочу быть твоим верным мужем, ты прекрасная женщина и я счастлив рядом с тобой.
— Уверен?
— Да.
— Ну, ладно.
— Ну, ладно? - переспросил с шутливым разочарованием Владимир, - и это всё, что ты хочешь сказать?
— Я согласна, - улыбнулась Наталья и поцеловала его в лоб, - конечно согласна.
Так прошло полторы недели и Ивану Иванычу настала пора уезжать. С видом человека, который отправляется на ссыльно-каторжные работы в далёкий Магадан, Иваныч собрал вещи. Траурно вышел он за двор, тяжело вздохнул и начал прощаться с провожающими. Анастасия Семёновна отлучилась с работы, чтобы со всеми посадить его на автобус.
— Никогда я не забуду вашего гостеприимства, в кои-то веки человеком себя почувствовал, словно у меня и семья любящая есть, - сдерживая слёзы, пожал всем руки Иван Иваныч. Голос его был сиплым, скованным от чувств.
— А, знаете, я слышала, у нас на норковую ферму кочегар требуется. Никак не могут найти подменного, - с плохо скрываемой надеждой сказала Анастасия Семёновна.
Иваныча словно током шарахнуло. Он бросил сумку перед открытыми дверьми автобуса и вцепился в Анастасию Семёновну, как в спасательный круг.
— Да я же... Я бы с радостью! Господи! Да что же я - печку не в состоянии топить? Вот это было бы счастье для старика - жить на природе, когда рядом такая подруга, и руки всегда были бы при деле, в хозяйстве-то дел всегда полно!
— И пить было бы некогда, - вставила Наталья.
— Да провались она, эта водка! Зачем же пить, когда счастлив и жизнь имеет смысл? Я же пустоту запивал, раны свои душевные, незаживающие! - обратился он уже к Анастасии Семёновне и та зарделась, а потом смущённо предложила:
— Так может вы и не поедете сегодня никуда, а заместо этого на ферму вместе сходим? Должность для вас спросим? Я начальника лично знаю...
— А жить пока в моём доме можете, - великодушно сказала Наталья, умилённая чувственным зрелищем, - а там посмотрим, - подмигнула она матери.
Так Иваныч устроился на ферму кочегаром. Домой, правда, тоже съездил - чтобы уволиться со станции и вещи забрать. От водки его с тех пор как отрезало.
В октябре Наталья с семьёй вновь приехала в родной посёлок на пару недель, чтобы провести ополовиненный медовый месяц. Иваныч ей сюрприз отгрохал, да такой, что Наталья чуть не упала там, где стояла. За домом, под сараем, стояла большая клетка, в ней плошка с водой и кормушка. Соломки свежей настелено. И обитали в той клетке две прекрасные норки - лоснистые, словно маслом намазанные, и весёлые.
— Рассказала мне Настя, как ты по норке одной убивалась, дай, думаю, спасу две души невинные, чтобы радость тебе была по приезду. - пояснил Иваныч. - Я их на Владимирову шапку выменял.
— Ты выслал ему свою шапку?- кинулась Наталья к мужу.
— Так передал, через знакомых. А на что она мне теперь? У меня новая есть, связанная любимой женой.
Наталья прильнула к клетке, зачарованно полюбовалась норками. Животные просунули между зазубринами свои чёрные носики и шевелили усами, стараясь обнюхать гостью. В руки их пока нельзя брать, должны обвыкнуть.
— Вот это подарок! Спасибо, Иваныч, прям чудо какое-то. Едва не расплакалась.
У меня вопрос, Наталья, - смущённо переменил тему Иваныч, - должен я спросить тебя, ведь ты Настина дочь, слово твоё для неё значимо... Кхе, кхе. Как ты отнесёшься к тому, если мы с ней жить вместе будем? А то сложно нам решиться без твоего благословения.
Наталья и Владимир переглянулись, пряча в уголках глаз улыбки.
— Да живите с Богом. И это... Давайте что-ли обнимемся теперь с вами... папочка.
Конец.
Начало *** Предыдущая
Предзаказ моей книги "Пойдём со мной. Жизнь в рассказах или истории о жизни" в Читай-городе и Лабиринте.