Кошмарная сцена настолько потрясла Михримах, что девушка буквально оцепенела. “Чернушка!” – вдруг охнула Михримах и заплакала, и засмеялась одновременно. Приглядевшись, она увидела, что по склону балки семенящими шагами кто-то спускается вниз. Вытерев слёзы, Михримах узнала в человеке Ахмета.
В расстегнутом кафтане, из-под которого висели лохмотья рубахи, с запёкшейся на виске кровью, прихрамывая, он бежал вниз к ручью.
- Михримах! – кричал он.
- Ахмет! – рыдала она.
Заплакал и перепуганный Осман.
- Ну, мой хороший, успокойся, мама не плачет, - говорила Михримах малышу, еле сдерживая слёзы и целуя мальчика.
Ахмет сбросил на ходу длинный кафтан, вошёл в воду, обнял Михримах и стал помогать ей выйти из ручья. Осман перестал плакать, вцепился в шею мамы и отвернулся.
- Ахмет, я не могу идти, мои ноги меня не слушаются, - испуганно вскрикнула Михримах.
Юноша, не долго думая, поднял обоих на руки и вынес на берег.
- Михримах, сколько ты простояла в холодной воде? - тревожно спросил Ахмет.
- Долго, - ответила она, трясясь то ли от холода, то ли от перенесённых переживаний.
Ахмет поднял свой кафтан и подал сестре.
- Михримах, тебе нужно срочно переодеться, надевай мой кафтан. Давай мне малыша, кстати, откуда он?
- Это сын Фирузе, теперь он мой сын, я всё тебе расскажу, - стуча зубами ответила Михримах и подала ребёнка Ахмету. Осман настороженно посмотрел на него и насупился.
- Иди ко мне, не бойся, - улыбнулся Ахмет, - смотри, что у меня есть, - сказал он и показал малышу свой талисман. Мальчик с интересом посмотрел на затейливую вещицу и потянулся к ней. Юноша осторожно взял его на руки и отвернулся от Михримах, которая стала стягивать с себя мокрое платье.
Переодевшись в тёплую, нагретую на солнышке одежду, Михримах почувствовала себя гораздо лучше и перестала дрожать. Кафтан был ей велик, зато закрывал ноги по щиколотки, тем самым согревая их.
- Ахмет, мне нужен какой-то пояс, - попросила она, и молодой человек, поставив малыша на землю, принялся отрывать рукава от своей рубахи. Осман снова решил заплакать, но тут к нему подошла кошечка, лизнула ему ручку, и он заулыбался и потрогал её за хвост. Чернушка терпеливо переносила неудобства, позволяя карапузу гладить себя, стучать по себе, дёргать за шерсть.
Ахмет в это время подпоясал в двух местах Михримах, одетую в кафтан, а её платье аккуратно сложил и отдал ей.
- Ахмет, как ты здесь оказался, - наконец, спросила пришедшая в себя девушка.
- Это длинная история, мне так много надо тебе рассказать, ты знаешь, ведь я наследник венецианского рода, - улыбнулся он. Его слова вызвали на лице Михримах изумление.
- Расскажи, Ахмет, пожалуйста! Ой, да ты ранен, у тебя на голове кровь, на руке тоже, кто с тобой это сделал?
- Михримах, скажи сначала, ты знаешь, кто тебя похитил?
- Знаю, Ахмет, это Алкас Мирза.
- Ну всё, ему не жить, Рустем-паша вмиг снесёт ему голову. А Фирузе здесь откуда?
- Как мой Рустем, Ахмет? Как моя Айше?
- Рустем-паша в бешенстве и он страдает. Айше Хюмашах здорова.
- Спасибо тебе, Ахмет. Фирузе охотилась за Алкасом, и спасла меня от кинжала.
- Михримах, всё же, давай, сначала выберемся отсюда, а потом поговорим. Там в лесу моя лошадь. Идём!
Поднявшись наверх, молодые люди только сейчас заметили, что солнце неторопливо заходило, высоко в небе появились небольшие розовые тучки, ветер играл листьями в кронах деревьев, цветы открыли свои венчики, и сладкий аромат разлился по поляне.
Насыщенный событиями день, пролетевший совершенно незаметно, тихо клонился к вечеру.
- Михримах, думаю, нам надо остановиться на ночь в избушке Фирузе, добраться до темноты до того дома, в котором тебя держали, мы не успеем, к тому же это может быть небезопасно, - сказал Ахмет.
- Пожалуй, ты прав, сейчас стемнеет, да и мы очень устали, переночуем в избушке, а с утра двинемся в путь, он не близок, - ответила Михримах.
Ахмет взял Османа на руки, и они пошли по тропинке, ориентируясь на большое дерево – чинару.
По дороге Осман уснул на руках у Ахмета. Войдя в дом, он осторожно положил малыша на диван, Михримах укрыла его покрывалом и прилегла рядом.
Ахмет растопил печь, повесил на верёвку мокрое платье, набрал в медный ковш воды и поставил греться.
- Михримах, - тихонько позвал он, - сейчас дам тебе горячей воды. Тебе надо согреться.
Ответа не последовало, и это насторожило юношу.
Он подошёл к девушке и увидел, что она лежит с закрытыми глазами, волосы прилипли ко лбу, а состояние её не походило на сон.
Ахмет потрогал лоб, кисти рук девушки, кожа её была горячей, толчки пульса частыми. Не оставалось ни малейшего сомнения – у Михримах сильный жар.
Ахмет нашёл кусок ткани, намочил и положил девушке на лоб, а сам нашёл факел, зажёг его от свечи и выбежал во двор.
Ещё при свете дня он заметил, что вокруг много всяких растений, богатых целебными свойствами. Это и василёк, и календула, и арника, и ада (шалфей). Ахмет вместе с султанскими детьми познал многие науки, в том числе и флору земли, а потом в медицинском центре “ДаратТибб” в Бурсе изучал медицину и обладал необходимыми познаниями в области лекарственных трав.
Он знал, что травы собирают в определённое время для увеличения их лечебного эффекта, однако в данной ситуации придерживаться этого правила не приходилось.
Польза от трав всё равно была, поэтому он набрал цветков и листьев и принёс в дом. Поискав в шкафу посуду, он насыпал каждый вид растений в отдельную ёмкость и грамотно сделал отвар.
Михримах вся разгорелась и начала бредить, говорила бессвязные слова или вздрагивала.
Ахмет поменял ей холодный компресс, приподнял за плечи и позвал громким шёпотом. Девушка очнулась и открыла глаза.
- Ахмет, мне плохо, - сказала она сиплым голосом, - в горло словно вонзились миллионы шипов, голова будто наполнена тяжёлыми камнями.
- Михримах, попробуй прополоскать горло, - сказал он, подал девушке кружку с отваром и подставил таз. Она послушно проделала процедуру, и взяла у него другой стакан и выпила его содержимое.
Тяжело дыша, она улеглась и спустя четверть часа уснула, а не впала в забытьё.
Утомлённый Ахмет прилёг на тахту, стоявшую рядом, и тотчас уснул сном усталого, но довольного человека.
Спал он крепко, но чутко, поэтому сразу открыл глаза, услышав шаги. Нащупав под подушкой кинжал, он приподнялся и разглядел в свете свечи Михримах, стоявшую посреди комнаты.
- Михримах, ты что? – встревоженно спросил он, опасаясь, не начала ли она вновь бредить.
- Ахмет, прости, я не хотела тебя будить, мне надо переодеться, моя одежда вся мокрая, будто на меня вылили чан с водой, - отозвалась девушка.
Ахмет быстро встал, потрогал её лоб и с удовлетворением отметил, что жар спал.
- А как твоё горло, Михримах?
- Лучше, сильной боли нет, она осталась только при глотании.
- Слава Аллаху, ты пропотела. Быстро переодевайся и ложись на моё место, - велел ей Ахмет и подал высохшее платье.
Михримах беспрекословно подчинилась и спустя минуту уже лежала на его месте, он осторожно взял Османа и положил рядом с ней.
- А ты, Ахмет? Бельё на диване всё мокрое, ты не сможешь туда лечь, - с волнением спросила она.
- Я больше не лягу, Михримах. Я должен ехать за помощью. Сейчас я вернусь в тот дом, надеюсь, бандиты Мирзы туда ещё не прибыли за тобой, возьму моего коня, дай Аллах, он там, и поскачу в Стамбул. Вы с малышом останетесь здесь. Все вместе мы далеко не уйдём и потеряем много времени. К тому же ты больна, тебе надо лежать. Я приготовил настои, вот этим будешь полоскать горло, а это – пить, - говорил Ахмет, показывая ёмкости на столе.
- Это тоже тебе, - сказал он и подал Михримах кинжал, - я очень надеюсь, что он тебе не пригодится.
Михримах нахмурилась, взяла оружие, и они с Ахметом обнялись.
- Спасибо тебе, брат! Лёгкой тебе дороги! Храни тебя Аллах! Я буду молиться за тебя! – напутствовала она юношу.
- Хорошо. Михримах, закрой за мной дверь и ложись. Ничего не бойся, скоро здесь будет Рустем-паша, - подбодрил он её и вышел за дверь.
Снаружи его встретила предрассветная прохлада. Небо начало светлеть с одного края, ночная темень менялась на серо-молочный предутренний сумрак.
Поёжившись, Ахмет вышел на нужную тропинку и быстрыми шагами дошёл до чинары, там – овраг, а дальше путь ему был известен.
К счастью конь его ждал и, почуяв приближение хозяина, весело заржал. Ахмет ласково погладил его по шее, разобрал гриву, пролез под брюхо и проверил копыта. Набрав ведро воды, дал ему попить и поднёс пшеничную лепёшку прямо под любопытно раздувающиеся ноздри. Конь ухватил угощение мягкими тёплыми губами и стал жевать.
Взяв лошадь под уздцы, он вывел её на знакомую дорогу, вскочил в седло и помчался в столицу.
Рустем в тот день, когда обнаружил пропажу Михримах, известил об этом повелителя. Теперь он каждый день с нетерпением ожидал от него ответа со слабой надеждой, что у султана окажутся какие-либо сведения, касающиеся этого происшествия. Возможно, похититель уже объявился и требует выкуп.
Паша не мог находиться в кабинете, поэтому принимал все донесения стражников о ходе поисков на улице.
Услышав топот копыт, он обернулся и увидел вдалеке быстро приближающегося всадника. “Наконец-то прибыл гонец от повелителя” – подумал он. Метров за двадцать он узнал в коннике Ахмета и побежал ему навстречу.
Сильными твёрдыми руками он схватил лошадь юноши под уздцы так, что она попятилась и встала на дыбы. Ахмет ловко соскочил с коня, успокаивая, похлопал его по шее и отдал поводья подоспевшему охраннику.
- Рустем-паша, я нашёл Михримах, - хрипло сказал Ахмет, утирая струйки пота со лба.
Рустем крепко схватил его за плечи и, пристально вглядываясь в глаза, прошептал:
- Повтори, что ты сказал? – и тут же громко продолжил:
- Где она? Говори же, Ахмет! Она…С ней всё в порядке? – он хотел спросить, жива ли, но осёкся, не допуская даже такой мысли.
- С ней всё хорошо, только за ней надо ехать, она простудилась и слаба, - ответил Ахмет, тяжело дыша и едва держась на ногах.
- Ахмет, прости мне моё нетерпение, ты должен меня понять. Идём во дворец, расскажи мне всё. Благодарю тебя! Я теперь навеки твой должник! Да ты ранен? – волнуясь, прямо на ходу, говорил Рустем, его слова сумбурно бегали, перепрыгивая с одного на другое.
Усадив юношу на диван, паша самолично поднёс ему воды и шербета, сел рядом и приготовился слушать.
Ахмет, утолив жажду, облокотившись на спинку дивана, подробно рассказал, как он нашёл Михримах, и кто её похитил.
Рустем сжал зубы, бегающие на скулах желваки выдавали его состояние.
- Я убью тебя, персидский шакал! Клянусь, я убью тебя! – твердил в ярости Рустем, сжимая кулаки.
- Рустем-паша, надо ехать Михримах ждёт, - сказал Ахмет и, покачиваясь, поднялся с дивана.
- Стой, Ахмет! Ты никуда не поедешь! Ты еле стоишь на ногах, ты ранен, на тебе повсюду кровь. Возьми бумагу и перо, и нарисуй мне подробный план, как найти место, где находится Михримах, я сам за ней поеду. Ты останешься в моём дворце, тебя осмотрят лекари, и будешь отдыхать, - приказным тоном сказал Рустем-паша, и Ахмет, не имея сил сопротивляться, согласился.
- Позвать лекаря, подготовить хамам и покои для Ахмета-Эфенди, подать еду в мой кабинет! - громко раздавал указания Рустем-паша, широко распахнув дверь. Слуги тут же засуетились и забегали по коридорам дворца.
Рустем-паша взял у Ахмета составленный на листе план, внимательно выслушал подробное описание, попрощался с юношей и вышел из кабинета, собирая всех, кого нужно, в путь.