Скрипели лыжи определенным деревянно-снежным скрипом. Сзади пыхтел упирающийся Маджа. «Не дергайся, скользи ровнее, дыши носом, стайер», - посоветовал я. «Я не стайер, я Алишер»,- ответил мой узбекский ученик. Ну, вот только Навои мне и не хватало. Я еще не знал, что прослужим мы с Маджой два года, демобилизуемся в один день, и билеты до родного города Алишера буду покупать я. А пока проползали, прошаркивали заснеженные километры. «Не курить в строю», - гаркнул кто-то из сержантов.
«Сколько осталось?» - спросил казах Коля. «На завтрак точно успеем»,-ответил я. В снежном сером мареве раннего утра затемнел забор танкодрома. У ворот голова колоны остановилась. Закурили. Через минут двадцать пять показалась группа азиатских любителей зимних видов спорта, подгоняемых изощренным матерком капитана Назарова.
С нескрываемой радостью сняли лыжи. «Понравилось?» - спросил я у пыхтящего, как паровоз, Джумаева. В ответ услышал тираду не переводимых оборотов таджикского языка. «Да ладно не злись, вечером продолжим!» Построившись в колону по три, маршируем в столовую. Разделись. Не подумайте, что в гардеробе. Нет, сложили куртки от комбинезонов в углу. На завтрак подавали перловку а-ля натюрель, белый хлеб кирпичом и кусок масла . Чайник чая на десятерых. Вкус перловки описывать не буду, дома и нюхать не стал бы. Но с голодухи зашла на «ура», хотя от ложки отделялась плохо. Масло, очевидно замороженное в криокамере, не намазывалось от слова совсем. Но чай был сладкий, хлеб вкусный, а перспектива покататься на тридцатипятитонной машине радостной. Запах в столовой к приёму пищи не располагал. Но мамы и бабушки в районе трехсот километров не наблюдалось. Так что съели что дали. «Крайним встать и убрать посуду. Встать, выходи строиться». Разобрали лыжи. В колонну по три потопали на танкодром.
Да, вот такая штука армия. Постоянно строишься и куда-то топаешь. Пока шли на вышку, вспомнилось: 11 ноября. Курский вокзал. Ночь. Нас несколько сотен, пока очень веселых и игривых москвичей, передвигающихся уже не по своей воле навстречу неизвестности. Куда везут, не говорят. С нами два сержанта и капитан. Команда «сесть в электричку». На кабине машиниста надпись: «Москва-Владимир». Три часа в пути. И вот мы в столице Владимиро-Суздальского княжества. Минут десять нас строят в колонну по восемь. Получается такая внушительная коробка. С высоты второго этажа мужик в железнодорожной форме орёт: «Смирно. Равнение налево». «На кого? На тебя, чмо владимирское?»,- звучит незамедлительный ответ. Сотни глоток заржали так, что затряслись стекла вокзала. Офицер, от греха, подаёт команду начать движение. Вот так с шутками и прибаутками приехал я в армию.
Пришли на вышку. Там нас встречает командир учебно-танкового взвода старший лейтенант Панов. «Здорово, пингвины!» - приветствует он. «Здравия желаем, товарищ старший лейтенант», - почти в унисон гаркаем в ответ. И тут, присмотревшись внимательно, замечаю, что мы и правда удивительно похожи на императорских пингвинов, только без белой грудки. Мы на вышке. Вышка - это такое интересное двухэтажное здание, где на первом этаже два учебных класса и бокс для макета танка, а на втором этаже помещение для руководителя занятий и других офицеров, с которого видно весь круг танкового поля.
Вы умеете кататься на велосипеде? Наверное, да. Тогда вам прямой путь в танковые войска. Самая сложная техника под моим управлением – именно велосипед. К примеру, из четырнадцати москвичей только у одного были автомобильные права, семь ребят из Казахстана были трактористами, узбеков и таджиков отловили, когда они спустились с гор за солью. Да все среднеазиатские гости были с десятилеткой. Из расчета один баран один год.
На третьей неделе службы нас привели в танковый парк. Там на площадке стояло три работающих танка Т-62. Единственное отличие от настоящих было: отсутствие гусениц на катках. Мы по очереди залезали в отделение механика-водителя и мл. сержант Черняев пытался объяснить, как это работает. Словарный запас учителя составлял 400- 500 слов, основным из которых было слово «Эта». В принципе этот могучий интеллектуал земли русской не мог бы научить хрюкать даже свинью. Вопросов после занятия стало на порядок больше. Благо наш русский казах Коля, тракторист на гражданке и просто хороший парень, смог доходчиво на пальцах и тренажёре объяснить, что и зачем надо делать. На следующем занятии танк оказался с полной возможностью движения.
(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)