Третий Звонок, друзья! Отключите гаджеты… Простите! Не отключайте гаджеты, иначе, как вы наше второе отделение юбилейного концерта Александра Городницкого увидите! Я в курсе, что многие просто в телефонах это смотрят. В общем, опыт ведения живых концертов иной раз подводит. Не страшно, будем привыкать к ведению виртуальных концертов – это тоже интересно, даже если идет не он-лайн, а вот как у нас с вами – в виде статьи-концерта.
Надо сказать, что поток пожеланий хоть и стал потоньше, но все равно продолжается. Не знаю, как лучше поступить, планировать третье отделение или просто проредить заявки и ограничится двумя. Похоже это решение будет зависеть от сегодняшней вашей реакции на этот вот текст. Сами понимаете, заявок не мало и по итогам текстов о Щербакове, и о Сергееве. Пора думать и об их статьях-концертах, как же иначе. Поэтому, начнем с того же самого места, где остановились неделю назад, то есть с пожеланий клуба ПЕРЕВАЛ и канала клуба ПЕРЕВАЛ. Дамы оказались большими любительницами песен морской тематики, а тут еще добавила меда в эту обойму замечательная екатеринбуржская исполнительница Наталья Масленникова – тоже активная читательница канала Бард-Дзен. Причем ее морская песня, точнее ее пожелание про морскую песню сразу зашло в категорию эксклюзива. Поскольку это совсем не то, что на поверхности творчества Александра Моисеевича. КСПэшники эту морскую песню любят самозабвенно, а вот почитатели творчества Городницкого, которые любят его исключительно по записям, бывает, что и вовсе не знают этой замечательной песенки.
Интересно, что эта песня, вообще-то, это – Песня первых строителей петровского флота, и касается не столько чистой морской тематики, сколько темы корабелов, а это, согласитесь, далеко не одно и то же, поскольку в сюжете ее не сама тяжелая морская работа и жизнь вдали от родных берегов, а, если сегодняшним языком – тест-драйв первых российских посудин, решившихся отойти от причальной стенки. Но, Господи, сколько оптимизма! Какая дикая смесь ужаса, восторга и гордости. Причем гордости вовсе не за себя, а такой собственный вариант бессмертных строчек, типа – Отсель грозить мы будем шведу, или – Постой-ка, брат, мусью! Да хоть удивительным образом дошедшее из глубины веков – махну налево – улица, махну направо – переулочек!
Понимаю, что Переваловцам хочется еще попеть и послушать про путешествия по морям-по волнам, заглянуть в Индийский океан, найти вместе с Александром Моисеевичем Атлантиду где-нибудь среди островов в океане, Но это, я вам скажу, уже будет тематический концерт, типа – Городницкий и море. Или, вообще, просто повторяя дословно его же название книги – След в океане. Хорошее название. Мы тут с одним подписчиком немного поспорили даже по этому поводу, по его мнению следов в океане быть не может, поскольку океан – это вода, я же из чувства противоречия настаивал на том, что и сами песни Городницкого, и его большущая научная работа понаоставляли в океане столько следов, что их уже впору на карту, а то и на глобус наносить. В любом случае, для завершения морской тематики в творчестве Городницкого одной важной песни не хватает. И ее стоит поиграть обязательно, поскольку именно в ней есть и любовь, и гордость, и романтика дальних странствий. А, кроме того, ее трижды разные люди попросили, а это, согласитесь, что-то да значит.
Да, но совсем уже перестать сегодня упоминать клуб Перевал на сегодня следует после другой песни. Дамы подкинули весьма не тривиальный заказ, переводящий к тому же нас с вами на следующую популярную тему в творчестве Городницкого, а мимо подобного пройти невозможно. Кроме того – сопровождающие лица! Про них тоже забывать не стоит, тем паче, что в этой песне среди сопровождающих лиц есть человек, очень много лет выступавший в качестве аккомпаниатора Александра Моисеевича, и, если не ошибаюсь, записавший с ним первые его настоящие пластинки еще а СССР, замечательный питерский музыкант Михаил Кане.
В общем, не буду тянуть интригу, заказ на эту песню тоже прилетел сразу из нескольких комментов, это старая песня Городницкого Брусника, ну а исполнят ее сегодня ансамбль с гордым названием «Поет Санкт-Петербург». И звучит в их исполнении эта песня просто замечательно.
Да! О переходе на следующую тему. Казалось бы, это уже северные мотивы. Но я не уверен. Смущает строчка про позднюю ягоду бруснику. Это в наших широтах брусника – поздняя ягода, позднее уже только клюква, ту и вовсе из под снега спецы вынимают, а вот как это спеет и собирается в Приполярье, это я уже не в курсе. Я бывал в Приполярье, но все как-то весной. В это время там ягоды как и у нас – только в магазинах. Не серьезные, конечно, какие-то сомнения, но они есть, и я не мог ими не поделиться.
Зато пара следующих песен уже вне всяких сомнений связаны с полярными краями, с северами и с молодым Городницким, отдавшим не мало времени геологической работе в этих краях. И тут у меня тоже есть куча благодарностей за весьма не тривиальный выбор пожеланий. Впрочем, начну я эту тему как раз с песни легендарной и очень известной.
А вот следующая песня проходит уже по разряду лежащих не с краю. И настоящая к ней любовь у КСПэшников – этого не подделать. Вы же понимаете, есть у нас песни, которых просто нельзя не знать. И вовсе не всегда это – любимые песни. Скажем, люди, что-то как-то слышавшие про нашу песню, но не нырявшие в нее с головой почти поголовно уверены, что барды неимоверно ценят Митяевскую «Как здорово, что все мы здесь»… И бывают крайне удивлены тем, что у бардов как раз противоположная реакция на эту песенку, чем у них. Её все знают, и могут сыграть и спеть, но исключительно для чужих. Я не представляю нормальный фестивальный лагерь, где это могло бы прозвучать на полном серьезе. А есть песни, которые чаще звучат для своих как раз, и именно на полном серьезе и в нормальных фестивальных лагерях. Так вот, следующая северная песня Александра Моисеевича – это как раз из таких. Это – золотой фонд нашей бардовской культуры.
А вот следующие две песни связывают северную тему еще с одной из любимых тем Городницкого, с темой истории нашей страны. И тут интересно даже не то, как именно относится Александр Моисеевич к некоторым трагическим эпизодам нашей истории. А таких эпизодов у нас не мало, и исправительно-трудовые колонии Сталинских времен – не единственное, о чем следует не забывать. Интересно другое - как в его творчестве легко уживается и вот это ощущение жестокости времен, и нежность к тем же почти временам, и тем же почти местам.
Однако вот следующая песня, она именно о временах, когда страна посчитала, что репрессии – это способ быстро осуществить столь необходимую ей индустриализацию. Идея себя не оправдала, но шрамы от попыток ее реализовать по сей день заметны на всем русском севере. Сейчас Соловки, которые в прошлом веке стали центром этой идеи, вернули себе и монахов, и храмы, а еще приобрели несколько бардовских фестивалей. Маленьких, уютных и очень эмоциональных. И следующая песня на этих фестивалях – гостья не редкая, и всегда желанная.
Кто-то скажет, что следующая песня, она вовсе не о северах, что таких городов и в средней России полным-полно. Да я и соглашусь – полно, и я бывал в таких тихих деревянных городах, конечно. Не знаю, почему слышу в этой песне какие-то поморские архангелогородские мотивы, но вот слышу и все. Может просто в нескольких чисто северных деталях дело? В дровах, наколотых заранее для гостя, как в таежных охотничьих домиках, где кроме дров обязательно найдутся и сухие спички, и мешочек с солью. Мне кажется, так ни в каких городах не поступают, да и города ли у Городницкого в этой песне? Может их в реальности и нет вовсе, а существуют они исключительно в его памяти. Может, это просто какие-то вахтовые поселки его юности, которые сквозь завесу лет уже выглядят странным раем? Не знаю, да и не так важно это, наверное. Важно, что эти образы в его сердце он не готов менять ни на какое благополучие и благоденствие. И даже если это такие поселки, при которых в его юности располагались собственные ИТК с номерами, все равно не готов. Просто потому, что Родина.
И огромное спасибо вам, друзья за высказанное в комментах желание послушать именно это. Я всегда тоже очень любил именно эти песни тоже. Но не играть же для себя любимого! На миру песня должна звучать.
Да! Еще один эксклюзив. Настолько эксклюзивный эксклюзив, что в ютубе и вовсе не нашлось такого отдельного трека. Пришлось опять брать аудио и закрывать его фотографиями автора. Речь идет об одном из посвящений Владимиру Высоцкому. Городницкий написал несколько таких посвящений, но Евгению Кандакову ближе других оказалось это. Вообще-то песня называется просто Гамлет, и ее действительно пришлось поискать. Зато и кайф сильнее. Песня-то и правда, редкой мощи. Помимо того, что просто редкая.
Собственно, пора заканчивать. Третьего отделения не будет. Но закончить полагается, как и в прошлый раз чем-то таким, что объединяет в себе и всенародную любовь, и художественные достоинства. Это, как мы с вами заметили, не всегда совпадает в одной песне. Но у Александра Моисеевича такая песня точно есть. Это Донской монастырь. Ее, конечно, попросили меньше раз, чем Жену французского посла, Снег, Кожаные куртки и Перекаты, но не намного меньше раз, а это для серьезной песни – большое достижение. Да, собственно, и вся эта история с трехсерийной публикацией к юбилею Александра Городницкого начиналась тоже с упоминания этой песни. Она правда, не звучала в той публикации, но упоминалась. Поэтому вполне логично в финале прийти к тому, с чего все начиналось, но на другом уровне.
Поздравлять Александра Моисеевича уже нет особого смысла, две недели почти минуло, как мы его юбилей не спеша тут отмечаем, поздравления уже неуместны, а вот пожелания можно по-прежнему писать в комментариях. Почему бы и нет. Доброе пожелание уместно в любой день.
