«Авторы «Черной березы» не восстанавливают подробно события прошедшей войны, полагаясь на зрительскую память…
Через весь фильм проходит образ Андрея Хмары в исполнении Евгения Карельских. Герой поставлен авторами в обстоятельства, требующие нравственного выбора. Хмара импульсивен, всегда готов к решительным действиям. Вот он повернул назад один из отступавших танков и молнией ворвался в занятый оккупантами город. Личная храбрость героя видна и тогда, когда он, превозмогая раны, рвется в бон, чтобы отомстить за расстрелянных людей — врача и ее дочь. Всю жизнь потом он будет чувствовать вину перед теми, кого не смог защитить. И еще через одно нравственное испытание проходит Андрей. В него влюбляется Надя — девушка, спасшая его, подобравшая в горящем Минске и переправившая в партизанский отряд. А он весь живет пробудившимся чувством к радистке Тане (Ирина Алферова).
Этот «треугольник» не теряется во множестве разнообразных событий первой и второй серий «Черной березы». Традиционность его была свое образным испытанием и для режиссера и для актеров. Проще дать привычное решение ситуации, показав всесильную власть чувства. Труднее найти достаточно тонкие и убедительные мотивы необходимости соединения Андрея и Нади. Труднее потому, что нельзя было никого из них унизить. Соблюдая такт, уважение к своим героям, авторы все же иногда неволят их, заставляют поступать вопреки заявленному характеру. …
Раскрывая конкретные человеческие судьбы, осмысливая историю своего народа, авторы «Черной березы» не однажды обращаются к нашей эмоциональной памяти. Тем самым фильм восходит к произведениям публицистическим, многоплановым. Дыхание фильма сливается с дыханием эпохи. Это несомненная заслуга создателей кинодрамы.
Вместе с тем нельзя не заметить, что в «Черной березе» местами ощущается некоторая иллюстративность, сюжетная фрагментарность, когда вместо исследования психологически сложных взаимоотношений героев нам спешат объяснить их, будто опасаясь, что они не будут поняты. …
Но не этими частностями живет картина. Более всего она покоряет эмоциональной правдой времени, когда люди раскрывались, по словам Василя Быкова, «до дна», всей своей человеческой сутью» (Бондарева Е. Ожившая береза // Советский экран. 1978. № 19. С. 2-3).