Да разве её можно "вычислить"?
Археологи не устают удивлять мир открытиями, и теперь мы знаем, что самой древней флейте около 40 тысяч лет. Она была сделана из полой кости, и "выдавала" всего четыре ноты. Но поразителен сам факт: под сводами первобытной пещеры звучала музыка!
А значит, и песня. О чём? Только ли о печалях и радостях?
Фольклор ненцев сохранил песни-предания о... наступлении на сушу Великого Ледника! Накатывали и накатывали высокие ледяные волны, и не могли спастись от них даже быстроногие олени. Накрывали их валы - и отступали, оставляя бескрайние ледяные поля, из которых, подобно лесам, торчали рога вмёрзших в лёд оленей...
И всё же, как бы глубоко в историю ни уводила нас устная традиция, приходится считать ПРЕДЫСТОРИЕЙ всё, что было до возникновения письменности. Письменность - революция, сравнимая разве только с приручением огня.
Когда изобретение было ещё совсем молодым, в седьмом веке до Нашей эры, какую-то пользу в нём усматривали разве что купцы: записывали, чего и сколько продали-купили.
Но надо же было такому случиться, что Ашшурбанипал, царь Месопотамии, сошёл с ума! По крайней мере, его приближённые объяснили себе происходящее именно так.
Полжизни Ашшурбанипал прожил, как все нормальные цари: завоёвывал и грабил соседей. И вдруг в числе добычи стал забирать глиняные таблички, испещренные клинописью. И учиться их читать!
Уже через несколько лет царь с гордостью написал сам, что он - ПЕРВЫЙ царь, умеющий читать! Он теперь знает, как предсказывать будущее, постиг умножение и деление, разбирает надписи не только шумерские, но и аккадские, и даже древние знаки на камнях, которые никто уже не понимает.
Неужели письменность старше, чем мы думаем?!
Но библиотека царя оказалась древнейшей. Возможно, самой первой.
Магия, математика, медицина, астрономия, знания о земле... Тридцать тысяч глиняных табличек, аккуратно разложенные по отделам и темам - вот в чём видел Ашшурбанипал своё достижение, своё бессмертие. Можно себе представить отношение его окружения: кто смеялся, а кто и отчаивался, понимая, что с таким царём государство долго не проживёт. Врагов много, а он - о чём угодно, только не об обороне...
Нет, заглядывать в будущее царь всё же не научился, хотя будущее уже стояло буквально на пороге: многочисленные воинственные семитские племена вслух мечтали о разрушении нечестивой Ниневии. И готовились.
Прошло двадцать пять веков.
Ниневия, не раз упомянутая в Библии, казалась такой же сказкой, как Троя. Но в 1849 году британский археолог Генри Нейард случайно наткнулся на развалины древнейшего дворца на берегу Евфрата.
Всё самое невероятное происходит случайно! Под слоем песка, кирпича и камня - пустоты. Залы! И в самом большом зале... выстроенные на бесконечных стеллажах, а кое-где и рассыпанные по полу, побитые глиняные таблички. Библиотека?!
Но как?! Ведь город был разграблен и сожжён дотла вскоре после смерти Ашшубанипала. Как ЭТО могло сохраниться?
Объяснение могло быть только одно: ЭТО никого не интересовало. Ни своих, ни врагов. Часть табличек разбита лишь потому, что здесь тоже дрались, но - никакого сознательного варварства. Даже в голову не пришло завладеть или уничтожить - просто глина.
Бесценная библиотека отправилась в Британский музей. На расшифровку. Очень смутились люди, признающие абсолютный авторитет Библии, когда обнаружили сказание о Великом Потопе и спасительном ковчеге, написанное задолго до Библии.
Но художественное произведение только одно - "Песнь о Гильгамеше". Хотя... насколько может быть художественным эпос? Автор по имени Синликеуннинн явно считал, что пишет историческую хронику. Тем более, что Гильгамеш, оказывается, вполне реален - пятый царь города Урука (библейского Эреха), столицы Шумера.
Удивительная история о том, как боги жили рядом с людьми. О том, как мудрый и сильный царь Гильгамеш не знает себе равных, но боги создают дикого богатыря Энкиду - хотят погубить дерзкого героя.
Но умён оказался Гильгамеш - сумел укротить дикаря, приручить и очеловечить. Враг стал другом, побратимом.
И вместе они взялись очищать землю от чудовищ, созданных богами на погибель людям. Нарушать волю бессмертных!
А тут ещё богиня войны Иштар влюбилась в Гильгамеша. Но отверг он женщину, которая не может сделать счастливым никого. Её дело - раздор и опустошение, и любовь её, конечно, ненадолго.
И задумались боги, как наказать дерзкого ослушника? Смертью? Что же это за наказание, если рано или поздно умирает каждый?
Что же для смертного страшнее всего? Догадался один из богов: смерть того, кого любишь! Это - как потерять душу.
И Энкиду умирает.
Гильгамеш умоляет богов о чуде, но даже самые благосклонные к людям отвечают, что лучшая доля - не бессмертие. Счастлив тот, кто несёт в мир добро, счастлив хороший муж и отец. Мелочи?! Счастлив тот, кто умеет радоваться мелочам!
Но столь настойчив Гильгамеш, что богиня открывает ему секрет: есть цветок бессмертия! Если достанешь - вернёшь друга.
Достанет Гильгамеш чудесный цветок, достанет - и упустит счастье: змей его украдёт, проглотит и обретёт бессмертие. Каждый год теперь будет никчёмный змей молодеть, сбрасывая кожу.
А Гильгамеш обессмертит друга, сложив о нём ПЕСНЮ.
Действительно, "Плач Гильгамеша об Энкиду" выбивается из сюжета поэмы, это - вставка. Это - ПЕСНЯ. Если не самая первая на свете, то точно - первая записанная.
"Ярая смерть не щадит человека.
Разве навеки мы строим домы?
Разве навеки ставим печати?
Разве навеки делятся братья?
Разве навеки ненависть в людях?
Реки навеки ль несут свои воды?
Мысль о герое не даст мне покоя.
Дальним путём я скитаюсь в пустыне.
Как же смолчу я, как успокоюсь?
Энкиду, о Энкиду!
Друг, что в бою спасал, почему ты меня покинул?
Я и ты - не равно ли мы смертны?
Да плачут уступы гор лесистых,
По которым мы с тобою всходили,
Да плачут соком кипарисы и кедры,
Да плачут медведи, барсы и тигры...
Дословный перевод, подстрочник мало похож на песню. Так велико искушение спустя двадцать шесть веков переложить стихи в привычные ямбы - хореи!
Вот что получилось у группы "Канцлер Ги": переложили древние стихи и сделали видеоряд... из "Шерлока"! Неожиданно, но - почему бы и нет?
Потеря друга - трагедия для любого времени и любой страны. Люди не меняются.