Мама Марине не дарила игрушек. Никогда. Дело было даже не в том, что не хватало денег, а в принципе. "Подарок должен быть полезным!" - говорила мама, вручая пятилетней Марине новые рейтузы или варежки в качестве подарка на Новый год.
Пока Марина была совсем маленькой, она каждый раз расстраивалась, что снова получила что-то, безусловно, нужное и полезное, но совсем-совсем не радостное.
К счастью, кроме мамы, у Марины были еще и бабушки. Вот они-то как раз на каждый праздник дарили совершенно потрясающие подарки: то куклу, которая умеет ходить, то резинового пупса, то кукольную посуду или даже коляску для кукол, которая от настоящей отличалась только размерами.
"Зачем вы ее балуете? - морщилась мама, глядя, как Марина, весело хохотала и крепко обнимала то одну, то другую бабушку. - Я в состоянии ей купить все, что сочту нужным. А все остальное - лишнее барахло. Или вы специально так делаете, чтобы она любила вас больше, чем меня? Моим-то подаркам она так не радуется!" - "Ну как ты могла такое подумать," - чуть не плакала свекровь. - "Чушь не городи!" - гораздо резче отвечала мамина мама.
Так и шло. Мама ругалась, а бабушки продолжали баловать единственную внучку, и Марина была вполне довольна, на маму больше не обижалась, теперь она понимала, что у нее-то, у Марины, хотя бы куклы есть, а у мамы, после смерти папы - вообще никого.
А однажды в их доме появился дядя Женя. Появился, несколько раз переночевал, да так и остался жить. "Так, барахло свое собирай и относи к бабкам! - командовала мама, указывая на игрушки, - Квартира у нас не резиновая, места мало. Да и мне надоело, что ты вечно все на полу развозишь.." - "Но я же убираю..." - попробовала заикнуться Марина, но, взглянув на маму, молча пошла укладывать кукол в большую сумку.
Вскоре почти все игрушки, кроме небольшой плюшевой собаки, переехали к бабушкам, разделенные почти поровну. Там, по крайней мере, Марина могла играть сколько угодно, и никто ее за это не ругал, не говорил, что лучше бы она делом занялась. Дома же она теперь проводила время за рисованием и чтением книг.
"Извини, конечно, что вмешиваюсь, но ты неправа, - приглушенно говорил дядя Женя, когда они с мамой пили чай на кухне. - Марина - ребенок. Девочка. Ну как ей без кукол? Это ведь нормально, что девочка любит играть в куклы..." - "В девять лет? - фыркнула мама, - А ты знаешь, КАК она в них играет? Какие-то истории придумывает, принцессы какие-то, принцы... Я слышала! Или вот еще - наряды им какие-то изобретает. Бабки тряпок надают, она сидит, мастерит... Что-то подвязывает, пуговицы пришивает... А на рисунки ее посмотри! Одни платья!.."
"Так что плохого-то? Шить учится, в жизни пригодится..." -"Тебе не понять!.." - ответила мама, а дядя Женя только тяжело вздохнул. Куда уж ему... Своих детей у него не было и, как говорили врачи, никогда не будет. Именно поэтому первая жена от него ушла.
Да, наверное, он ничего не понимает, но он помнит, как сам был ребенком, - он-то сильно бы расстроился, если бы на день рождения ему подарили не пожарную машину, а новую школьную форму, как Марине...
В ближайшие выходные он сходил в магазин, купил куклу и вручил Марине. "Прости, - сказал он, - я поздно узнал про твой день рождения, поэтому с подарком запоздал. Не сердишься?" - "Что вы! Спасибо большое!" - Марина широко улыбнулась и прижала к себе куклу.
Откровенно говоря, с подарком дядя Женя промахнулся. Кукла, хоть и была родом из Германии, особой красотой не блистала. Никаких локонов, из которых можно было бы делать красивые прически - короткая стрижка. Личико, хоть и милое, но какое-то крупное, совсем круглое. Талии у куклы не было, ноги были кривыми. Наверное, она должна была символизировать младенца, но Марина тогда об этом не знала.
Тем не менее, девочка была счастлива. Ну и что, что кукла некрасивая? Ей можно будет сшить отличное платье, и она станет красоткой! А в выходные, когда Марина пойдет к бабушке, кукла познакомиться с остальными игрушками и быстро найдет себе подружек.
Все это протараторила Марина вернувшейся из парикмахерской матери и даже показала нарисованный эскиз "принцессиного" платья. "Я назвала ее Викой!" - похвасталась девочка.
"Вика-черевика! - усмехнулась мама. - Что за чушь! Кукла немецкая, и имя у нее должно быть немецкое! Ее будут звать Эмма! - мама взяла куклу в руки. - Нет, отличное качество, умеют же делать! Жень, право, не надо было, это же так дорого! Вот что, - она перевела взгляд на дочку. - Кукла недешевая, имей это в виду. Поэтому раздевать-переодевать ее я тебе не разрешаю. Можешь порвать ее одежду или потерять ее белый носочек. Из дома ее не выносить! Дома играть можешь, но только на диване и очень осторожно. А остальное время... - она обвела взглядом комнату, - остальное время она будет сидеть на телевизоре!.." - и усадила куклу прямо поверх вышитой салфетки, уголком свисавшей с телевизора.
К огромному удивлению мамы, Марина возражать не стала. Она лишь поджала губы, дернула плечом и ушла за свой стол - рисовать платья. К кукле она больше ни разу не притронулась.
Дядя Женя ушел от мамы через пять лет, а еще через год и Марина перебралась в общежитие: она поступила в колледж, как теперь назывались училища, учиться на модельера-конструктора одежды. Бабушкам, которые стали совсем старенькие, она звонила каждый день, при первой возможности навещала, помогала с уборкой, походом в магазин или в поликлинику.
"Почему ты так редко мне звонишь? - возмущалась мама, - А приходишь - и того реже! Совесть у тебя есть?" - "Прости, мам, очень занята!" - быстро отвечала Марина и снова надолго исчезала.
В квартире мамы теперь телевизор был новый, тонкий, плоский, с отличным качеством изображения. И порядок был идеальным - никто ничего не разбрасывал, лишних вещей, раздражающего барахла, не было ни в одном шкафу.
Мама вздохнула, нажала кнопку на пульте, и экран телевизора погас. Она сняла с полки куклу в белых носочках и посадила перед собой на бывший Маринин стол. Потом достала из холодильника начатую бутылку, плеснула в бокал и с невеселой усмешкой отсалютовала кукле: "Ну что, Эмма, будем здоровы?"