Аннотация: К основной проблеме эпистемологии, которая остается как отношение познания к познаваемому, современная философия добавляет проблемы соотношений всевозможных абстракций, языка и понятий, обусловленных знанием. Есть две основные причины многообразных, но неубедительных, решений этих проблем. Во-первых, хотя уже несколько тысячелетий существует огромное множество философов, предмет философии для многих теорий остается непостижимым. Незнание базовой сути его области познания делает необоснованными любые утверждения. Во-вторых, как следствие, нет четкого различия познания и созидания, а также очень существенного для нашего времени различия познанного и известного, узнанного благодаря столь распространенным в наше время информационным потокам.
Ключевые слова: закономерность развития, эволюция, познание, созидание, язык, информация.
О предмете философии
Кажется удивительным, что философия, о которой говорится несколько тысячелетий, сегодня будто бы не способна определить свой предмет познания. В ряде институтов ее представляют столь расплывчато и многообразно, что вернее было бы полагать, что она попросту ни о чем. Если когда то можно было говорить о ней как науке всех наук, то при столь развитых сегодня естественных науках ее роль кажется расплывчатой, а то и никчемной. В древности мудрецов более всего занимала мысль о возникновении многообразных объектов на Земле. Фалес (первый философ) полагал, что все сущее происходит из воды, Анаксимен задумался о преобразованиях, а исходное начало вещей свел к беспредельному воздуху, разряжение и сгущение которого под влиянием нагрева или охлаждения создают различные субстанции. Фактически эта идея соответствовала известным сегодня фазовым переходам в физике. Первичными считались огонь, вода, воздух, земля. Левкипп и Демокрит утверждали, что начало Вселенной – атомы и пустота, а огонь, вода, воздух, земля суть соединения ряда атомов.
Со временем на первый план начала выходить вторая сложная проблема, проблема познания, его отношения к тому, что познается. Логические рассуждения Парменида приводили к мысли, что ничто «единое» не может породить множественное, для этого непременно требуется «иное». Интересно, что этот момент оказывается важным и сегодня не только при изучении начального состояния Вселенной, но и при формировании структурно новых существ. Различие нашего мысленного содержания и реальности стала второй важной проблемой для философов на многие годы. Одни из них, противопоставляя то и другое, абсолютизировали идеальный мир наших представлений. Другие стремились понять общую основу обеих проблем.
Интересно отношение Локка к «человеческому разумению». Он утверждал, что чувства, мысли и познания возникают при соединении крупных частиц материи в определенную форму с определенным движением. Эта, по существу верная мысль, в те времена, конечно, не могла быть обоснована.
Необходимое для решения обеих проблем знание процессов развития начало проявляться в так называемой «немецкой классической философии» только в 18-ом веке. Для Канта наиболее значимым явлением развития была космогония, но вот Гегель обратился к поразительному для ученых того времени явлению, а именно, повторению онтогенеза основных стадий филогенеза. Хотя биогенетический закон о том, что онтогенез рекапитулирует филогенез, был выдвинут в середине 19-го века, процесс воспроизводства особи из зародыша заинтересовал много ранее. Поэтому в работе «Философия природы» Гегель анализирует родовые процессы. Его теория использовала суть такого развития, воплотив его в становление «абсолютной идеи», при котором действительное есть осуществленное «имеющееся в самом себе», в разуме, возможное. Тем самым решалась и проблема эпистемологии (теории познания), так как исчезала противоположность «вещи в себе и для себя»: разум постигал то, что исходило от него же.
Следует все же подчеркнуть, что этот процесс становления, хотя также является развитием, но развитием по типу воспроизводства ранее сформированной сущности. Во времена Гегеля развитие как новообразование, как качественное преобразование не было исследовано. В том причина и многократно отмеченной слабости концепции Гегеля. Так же как становление организма из зародыша завершается его зрелой стадией, в его теории развертывание абсолютной идеи, а с тем и эволюция человечества, завершается в высшей стадии самопознания абсолютной идеи – учении Гегеля
Современное изучение процесса развития, но не как повторное воспроизводство ранее образовавшихся сущностей, а именно как формирование нового качества, как новообразование, изучалось в физике, химии и особенно в физиологии. Эти знания позволяют лучше понять историческое усложнение сущностей на Земле, но и возникший у человека процесс познания.
Обе основные проблемы: формирование многообразных сущностей и познание, – занимавшие мудрецов с древних времен до наших дней, – сводились к единому процессу развития. Именно поэтому они слились у Гегеля в становление «абсолютной идеи».
Материалистический подход разделял развитие природы и его познание (действительность и разум), тем самым вновь активировал проблему эпистемологии. Но определение мышления как предмета философии, выдвинутое Гегелем и принятое Энгельсом, было утверждено официальной идеологией СССР.
При этом, однако, ученые не задумались о том, что после прошедших с тех времен 1,5 – 2 веков естественные науки: физика, биофизика, химия, биохимия, биология, физиология с успехом начали изучать мышление. Так что вновь заострилась проблема: если во всем успешны естественные науки, то зачем нужна философия?
Таков категорический недуг философии, из-за которого в ряде учебных заведений мира этот предмет был попросту исключен, а в ряде стран предстал в столь расплывчатой многообразной трактовке и настолько относился ко всему, что уравнивался с «ни к чему».
Очень важен тот факт, что любая многоуровневая система, а мозг является таковым образованием, формируется исторически наслаиванием последующих систем на основании активного, неразрешенного состояния предыдущих подсистем, как его элементов. Поэтому каждый деятельный акт системы проявляется при активации всех подсистем предшествующих уровней. Этот факт определенно представлен в согласованности эволюционной физиологии, которая показала, как и когда исторически возник тот восходящий ряд ядер и ассоциативных образований в центральной нервной системе (ЦНС), которую выявляет экспериментальная физиология у высокоразвитых существ. Даже внеклеточная среда нейронов соответствует концентрации ионов в морской воде, области зарождения жизни. В том причина, что мыслительный процесс исследуется эффективно всеми естественными науками.
Но если в прошлом образование ядер ЦНС происходило в течение тысяч и миллионов лет, то в развитом мозгу процесс воспроизводства их активации и восстановления занимает несколько мс. Прошлое с необходимостью проявляется в настоящем, а настоящее обеспечивает функциональную базу будущего.
Тем не менее, можно утверждать, что на каждом уровне усложнения структуры материи возникают такие явления, которые соответствующие естественнонаучные дисциплины принципиально не могут изучать. Именно для познания этих явлений необходима философия.
Причем даже физика со своими очень развитыми средствами исследования неспособна познавать некоторые физические явления. Они относятся к сфере философии.
Таковы фазовые переходы первого рода. Простейший тому пример – превращение воды в лед. Физикам известно, что при подобных переходах возможно так называемое метастабильное состояние, когда термодинамические потенциалы соответствуют последующей фазе перехода, но вещество остается в прежнем состоянии. В лабораторных условиях вода сохранялась в жидком состоянии даже при температуре -33 0 С. Видимо, этот процесс кристаллизации оказывается недоступен самым совершенным методам физических исследований? Поэтому уравнение с термодинамическими потенциалами дает скачок в точке перехода. Интересно, что и в теории диссипативных систем в точке бифуркации также имеет место скачок, который Пригожин полагал зависимым от случайностей и оттого непредсказуемым.
Должен отметить, что, как это доказал Ландау, фазовые переходы второго рода, когда у ранее сформировавшейся структуры вещества происходит изменение типа взаимосвязей, метастабильное состояние не возникает. При достижении критических условий происходит скачкообразный переход к иной форме взаимосвязей. Подобные явления постоянно происходят и в живом организме при изоморфных превращениях молекул, к примеру, ретиналя. Таким образом, следует иметь в виду три вида преобразований, из которых наиболее важен для понимания актов развития процесс новообразования.
Проблема столь существенна, что требует кардинального пересмотра возможностей естественных наук и сферы познания философии. Этот фазовый переход первого рода фактически является актом формирования новой интеграции элементов. Он выявляет очень важную сторону природных процессов. Проблемы древних мудрецов находят объяснение именно в этом акте перехода в новое качество.
Естественные науки помогают выявить предшествующие изменения в системе однородных элементов, необходимые для последующего преобразования. Прежде всего – это их активированное состояние. С одной стороны, все природные объекты состоят из атомов, молекул, вообще из однотипных элементов природы, а с другой – их своеобразная внутренняя взаимосвязь, определяющая их интеграцию, собственное качество, противопоставлена прочим объектам внешнего мира. Непрестанное взаимодействие с иными телами нарушает внутреннее равновесие, нейтральность общего состояния. Окружение как бы стремится разрушить самостоятельное существование сложного качества и разложить его на первичные элементы. Он же должен противостоять таким энтропийным процессам и постоянно восстанавливать свое структурное единство. Возможности гомеостаза ослабляются при соответствующем ухудшении внешней среды вследствие неподходящего изменения ее параметров. Такое бывает, в частности, и при чрезмерном количественном росте однотипных объектов. При нежелательных обстоятельствах эти объекты остаются в активированном состоянии, которое может привести либо к их окончательному разрушению, либо при благоприятных условиях к формированию новых взаимосвязей. Тем самым к образованию новой структуры, объекта нового качества.
Есть определенное обстоятельство, создающее зависимость последующего перехода от конкретных воздействий со стороны внешнего мира, следовательно, и причину метастабильных состояний . Дело в том, что при абсолютно равномерном воздействии окружающей среды на вещество ее гомогенные элементы окажутся в столь же однотипном состоянии, так что даже после критического состояния их взаимосвязь не сможет произойти.
Однотипные элементы принципиально не способны взаимодействовать, чтобы образовать новые интеграции. В подобном, метастабильном, состоянии вещество может оставаться неограниченно долго. Однако, достаточно в переохлажденную воду бросить инородный предмет, примесь, как очень быстро жидкость превратится в лед. Ближние измененные молекулы повлияют на соседние, при взаимодействии произойдет их изменение, которое повлияет на следующий ряд, что может таким путем охватить все вещество. Могут возникнуть дальние связи, охватывающие качественно новое вещество.
Наблюдаемое нами обычное замерзание воды, переход жидкости в лед, обязано не только минусовым температурам, но и тому обстоятельству, что в любом водоеме имеются всевозможные примесные частицы. Они обеспечивают измененные состояния отдельных молекул и благодаря их взаимосвязям способствуют формированию нового кристаллического состояния.
Также в камере Вильсона, чтобы пересыщенный пар превратился в каплю воды, требуется вмешательство каких-либо частиц извне. Следовательно, для качественных преобразований оказывается необходимым взаимодействие исходного вещества с невообразимо огромным внешним миром. Его никоим образом не втиснуть в теории естественных наук. Познавать формирование нового качества они принципиально неспособны.
Естественные науки изучают ранее возникшие сущности, их строения, закономерности взаимодействий, количественные изменения, но отнюдь не качественные преобразования, они им недоступны. Их важнейшим методом исследования является формальная логика с ее важнейшим принципом тождества. В математических уравнениях все множества обязаны иметь тождественные по качеству элементы. В них невозможен переход к иному качеству.
Философия является наукой, дополняющей естественные науки, тем самым способствующей познавать не только количественные изменения и рост ранее возникших объектов, но и их структурное преобразование в качественно новые сущности.
При формировании новой структуры происходит чрезвычайно важное обогащение созданий, которое по существу объясняет познавательный процесс людей. Воздействие природной среды не просто вызывает одно - однозначное изменение, которое могло бы впоследствии исчезнуть, но оказывается фактором структурирования целостной системы, которая тем самым «усваивает» и далее содержит в себе влияние ставших необходимыми для интеграции признаков внешнего мира. В частности, при образовании кристаллов можно заметить, что структура зародыша обусловлена определенной характеристикой воздействия подложки. Более того, зародыш в благоприятной среде распространяет структурное влияние, формируя себе подобный своеобразный кристалл. В частности, структурирование хорошо заметно при дендритном росте или при легировании металла. Для сложных элементов тем более требуется далеко не любое, а специфическое воздействие, которое в сформировавшейся структуре оставляет свой след. Происходит, так сказать, «интернализация» тех внешних признаков, которые способствуют интеграции.
Случайное внедряется в систему, формирует новую структуру и тем самым становится необходимым свойством нового существа. Система «интернализирует» внешнее, делает «своим» то, что прежде было «чужим». Внешняя противоположность системы и среды предстает в данной структуре как внутреннее противоречие. Этот фактор, вследствие которого сформировалась новая целостность, теперь уже в последующих активациях станет определяющим вектором активности. Причину и следствие невозможно различить в подпороговых взаимодействиях, где противодействие равно воздействию. Когда же происходит качественное преобразование системы под влиянием внешнего влияния, то причина и следствие вполне определенны. Но более того следствие сохраняет в себе признаки причины и впоследствии при активации оказывает схожее собственное влияние по окружение. Иначе говоря, следствие становится причиной последующего функционирования.
Обращаюсь к некоторым философским категориям и диалектическим законам, чтобы показать, что ранее казавшиеся интуитивными принципы диалектики приобретают определенность и обоснованность, когда философия начинает опираться на знание процесса развития.
Акт формирования нового качества можно рассмотреть и с иной стороны. Конечный объект в своей обособленной целостности противостоит бесконечной природе. Будучи открытой системой, он вследствие количественного роста однородных объектов или по какой-либо природной причине истощения среды оказывается неспособным исторически сформировавшимися его возможностями восполнить энтропийно возникающий «недостаток». Разрешение активированного состояния становится доступным в новой интеграции из-за «усваивания» новых качеств среды. Содержание объектов как бы расширяется благодаря «интернализации» той или иной стороны природы, вернее, благодаря сформированной новой активности по отношению к отраженным признакам внешней среды. Проблемы, вызванные измененным ареалом существования, заставляют его стремиться к охвату противостоящего мира. Чем больше система впитала в себе необходимых признаков среды, тем устойчивее ее состояние. В том заключается прогресс.
На начальном этапе развития жизни на Земле этот фактор проявлялся в морфологическом и генетическом изменении организмов. Позже вместе с развитием нервной системы все большее значение стали приобретать функциональные изменения, отражающие внешний мир в процессе взаимодействия с ним. Ощущения, восприятия, представления стали основой познания.
Основные этапы преобразования проявляются и в биологии, в частности, при формировании условного рефлекса (УР).
Когда эффективно действует какой-либо ранее закрепленный рефлекс, в коре повышается активность в ограниченной, локальной области. Но после ряда безуспешных акций возникает так называемая генерализованная активность, охватывающая весь мозг. Из-за повышенной возбудимости нейроны начинают реагировать на сенсорные воздействия не только своей, но и иной модальности. Также актуализируются всевозможные двигательные паттерны. В зависимости от значимости мотивации и отсутствия полезного эффекта эта охватившая все уровни организма неразрешенная активация может длиться долго. Такое состояние, а именно, охватившая нейронную систему активация, аналогична метастабильности фазовых переходов первого рода.
У неспецифической активности есть то преимущество, что в отличие от целенаправленного отношения к определенным сторонам внешнего мира, усвоенным в прежнем рефлексе, она создает несравненно более широкое поле взаимодействия с окружением.
Когда ранее эффективное действие дает сбой, возбудимость низших уровней расширяет сферу взаимодействия. Кажущиеся беспорядочными, хаотичными действия животного, сменяющие бесплодный рефлекс, не должны характеризоваться как метод проб и ошибок. Они по существу, являются ранее выработанными реакциями более низкого уровня, которые тем самым способствуют реагированию животного на множество иных воздействий среды, некоторые из которых, возможно, окажутся полезными для разрешения данной мотивации и формирования новой интеграции в сенсорно-двигательной системе.
Эксперименты выявили ценные обретения психики животных. Сформировавшаяся новая сенсорно-двигательная система проявляет собственную активность даже при значительно ослабленной своей основы – биологической потребности. Новая интеграция оказывает собственное влияние. Этим объясняется тот факт, что когда у человека начинает доминировать познавательный интерес, то удаленность высших уровней от основы столь велика, что они могут в некоторой степени противостоять даже не сильно выраженной биологической потребности.
При обучении инструментальному УР было замечено, что животное, которое упорно осуществляет ранее выработанный паттерн движений, не обучается новому рефлексу. Бесплодное поведение должно затормозиться, чтобы начала формироваться новая сенсорно-двигательная взаимосвязь.
Также у людей, если действия становятся неэффективными и что-то необходимое недоступно, то внешняя двигательная активность замедляется. В этом случае мотивация может замкнуться на внутренней активности в ЦНС, выполнении мысленных действий с ранее сформированным представлением нужных факторов внешней среды в стремлении получить желаемый эффект.
У млекопитающих УР обеспечивает приспособление к среде обитания. При его формировании проявляются все основные стадии переходов первого рода: активация, охватывающая всю систему; метастабильное состояние, состояние неразрешенной биологической потребности; внешнее воздействие, требуемое для образования сенсорно-двигательной взаимосвязи. Эту же роль играет индифферентный раздражитель, запускающий вариант разрешения активности. Но самое главное — результатом перехода становится новая интеграция ранее невзаимосвязанных элементов на основе внешнего воздействия, которое тем самым «отражается» животным.
Условно-рефлекторная реакция на внешний сигнал определяет ощущение. В ЦНС выделяются сенсорные и двигательные ядра, отделы. Они питаются соками активности базовой системы и к тому же перекрещиваются на всех этажах ветвления. Поэтому об их самостоятельности можно говорить, лишь подчеркивая факт относительности.
В меру самостоятельности сенсорной системы мы можем выделить отношение к сигнальному раздражителю как «ощущение». Но при этом должны учитывать, что это отношение модулировано активированной подсистемой субъекта, что качество внешнего сигнала определено его объективной взаимосвязью с потребным эффектом, и что только в меру выработанной деятельности с объектом он предстает для существа тем, что он «ощущает». У человека современного типа высшие уровни настолько отдалились от непосредственных биологических потребностей, что ощущение внешних признаков он может принимать как нечто объективное, всецело соответствующее тому, что существует в природе. Но как бы ни была высока степень объективности ощущаемого цвета, звука и т.п., определенная доля субъективности будет непременно присутствовать. Эти две стороны интеграций непременно сказываются при всех вариантах активности людей. Абсолютизацию того или другого пытаются выявить в оценке надуманного «квалия», что стало предметом мудрствования ряда философов.
Очень важно также иметь в виду, что сформированная при УР сенсорно-двигательная нейронная взаимосвязь не внедряется в геном, так же как и многие прижизненные образования. Это тем более относится и к конечным объектам созидания («мемам»), которые ряд философов намерен уподобить генам.
Именно поэтому есть необходимость передачи достигнутых форм взаимодействия с природой взрослеющему поколению. У развитых животных «обучение» путем подражания осуществляется повторением выработанных эффективных действий при имитации внешних потребных признаков.
У первобытных людей многосторонняя общность вынуждала передачу знания не столько повторением деятельности, сколько с помощью постепенно формируемых ее индикаторов, однотипно воспринимаемых в сообществе. Этому способствовал тот факт, что повторные действия активировались при заторможенной биологической мотивации или при отсутствии условий для ее практического разрешения. Воспроизводство выработанных навыков упрощается, когда они отстранены от безусловных реакций, отстранены даже больше чем инструментальные рефлексы высшего порядка у животных. В этом случае ослабляется влияние субъектной стороны отражения.
Больший эффект выраженности объектной стороны проявлялся в общении соотечественников. Поскольку только через физические средства может быть воспринято сообщение, у людей вырабатывается своеобразная форма воспроизведения познанного, его материализации. Вырабатывается форма передачи знания (известного) через иные виды элементарных актов, хотя и как-то соответствующие актам исходных взаимодействий. К примеру, имитация совместных действий в танцах выделяла важную сторону будущей охоты, обусловленных обстановкой и целевым объектом. Также изображения добычи в танцах и рисунках подкрепляли восприятие самого объекта. Это выделение объектной стороны отражения не остается всецело обособленным от субъективного интереса, но начинает порой восприниматься в собственном качестве. Постепенно выделяются наиболее удобные графические и звуковые корреляты деятельности. В конечной форме они предстают как слова, своего рода коды практической деятельности. В современном обществе сами слова стали предметом исследования, как предмет мотивации (интенции) ученого. При этом нужно иметь в виду проявления деятельности и проблематику самого исследователя. Как правило, индивид, употребляющий слово, вносит в него смысл, обусловленный мотивацией, при которой семантика слова нераздельна от синтаксиса. Такое в особенности имело место в древности, а в наши дни и в детском возрасте.
Познание и созидание
Вся исходная сфера познания проявляется в процессе восхождения первичных форм ощущения, восприятия до ее высших, психических форм. Это сфера бессознательного. Осознание познанного начиналось благодаря коммуникациям в сообществе, когда материализация познанных благоприятных действий, представленная для восприятия соотечественников, к тому же являлась для автора возможностью вторичного отражения, отражения отраженного. Этот процесс усиливался при соотношении аналогичных (материализованных) представлений со стороны иных индивидов.
Решающую ценность внешним признакам предметов и явлений придало создание орудий труда и их распространение в сообществе. Став объектом деятельности многих сородичей, восприятие теряло значимость субъекта – создателя, как и субъектов – пользователей, усиливая внимание на свойствах преобразуемых объектов. Они тем самым становились субъективной целью (интенцией); мотивация смещалась на восприятие признаков данного качества. Получив в последующем коррелят в обличии звукового или графического слова, воспринятое приобретало все большую (но не абсолютную) значимость объективности при ослабленной субъективности, что обеспечивало содержательную базу сознания.
Осложнение взаимоотношений среди народов и в самих сообществах привело к противопоставлению личности и общества, а в итоге к осознанию человека как самостоятельного индивида. Члены общин вовлекались в противодействие с иными представителями социальных объединений, отчего их сознание выделяло «свое» в противоположность «иному». Самосознание вынуждалось противостоянием индивида и общества, при котором оценка его личности формировалась самооценкой, но не без влияния норм морали общества. В общине человек также формировался в определенных качествах, но не выступал как личность. Он был одним из взаимосвязанных, совместно существующих и согласованно действующих членов общины. Именно после образования искусственной организации, особенно государства, в ней выделяется личность, в определенных качествах противопоставленная другим индивидам и самому обществу. Личность обусловлена самосознанием своего Я, что корректируется оценкой ее действий со стороны соотечественников и органов управления.
На протяжении своей жизни, начиная с детства и до взросления, человек обретает множество качеств более высокого порядка, чем те, которые как-то закреплены в генах. Этот этап развития обусловлен влиянием постигнутых знаний, но и тех норм организации, которые утвердились в обществе. При этом незачем абсолютизировать убеждения, желания, мотивы поведения индивида и прочие зависимые от многих конкретных обстоятельств проявления его сущности. Деятельность современного человека определяет его основное качество личности лишь в отношении к самому обществу и другим соотечественникам.
Для человека и человеческого сообщества со временем сами природные закономерности становятся объектом целенаправленности. Потребность была обусловлена необходимыми целями создания орудий взаимодействия с внешней средой. Несмотря на то, что мыслительный процесс ранее активировался из-за бесплодности осуществляемого практического действия, этот процесс, став автономным, также определяет активность, но с ранее воспринятыми признаками объектов.
Поэтому познание, как формирование новой интеграции невзаимосвязанных элементов ранее сформированных представлений объектов внешнего мира, может реализоваться и в сугубо мыслительных преобразованиях. При этом в меру того, что эти представления обретены именно благодаря деятельности с объектами, познанное есть также форма действий с ними. Фактически результат познания, знание, является структурой эффективного взаимодействия с внешним миром, даже если возникла в процессе мыслительных действий с воспринятыми признаками природы.
Созидание в значительной степени обусловлено знанием внешнего мира. На высшей стадии развития человека, при познании, в качестве субъектного привнесения можно выделить обобщение (генерализация) и абстрагирование (дифференцировка). Эти качества в определенной степени присущи и менее развитым существам. При выработке рефлекса на звуковой тон, животное первоначально реагирует на весь диапазон тональностей, порой и на раздражители других модальностей. Это — генерализованная форма отражения. После сочетаний с подкреплением одного звукового тона и неподкреплением другого, дифференцировка формирует рефлекс только на определенный тон.
Дифференцирование на всем протяжении жизни сопровождает процесс закрепления рефлекса. Оно проявляется при всех повторных сочетаниях. У живых существ, чтобы закрепилась возникающая единичная интеграция, в относительно разнообразных обстановках, как и сигналов, эффективный рефлекс должен выделять и упрочивать определенные благоприятные внешние признаки.
Для эффективности своих действий человек создает инструментарий, физический (технический) и мыслительный (познавательные методики, математика). В них сказываются и ранее познанные качества внешних объектов, но и обобщенная специфика потребных, желаемых признаков (в древности — это острота наконечников, удобная форма рукоятки и пр.). В меру обобщения (субъективности) они предстают как собственно человеческое создание, но в меру воспроизводства познанных качеств внешнего мира несут в себе и объективность. Степень субъективности может быть очень велика, как это проявлено, например, в мнимых числах. Практика определяет ценность или никчемность нашего творения.
Огромные успехи в сфере вычислительной техники, расширение возможностей искусственного интеллекта создало у ряда ученых представление об однотипности мыслительных процессов и процессов в сфере электронных систем. Ошибочность в оценке этого соотношения исходит от незнания различия между формализованными процедурами и неформализуемым познанием нового. В программу компьютера можно ввести все, что человек уже познал и способен представить в формализованном виде. Современные датчики, почти безграничная память, всевозможные программы распознавания позволяют решить почти все задачи предлагаемые человеку, если ранее общее знание об изучаемых явлениях было познано создателями и вовлечено в формализованную теорию. Но ни одной машине сам акт познания недоступен, поскольку исходный момент познания обусловлен неизвестными явлениями природы. А результат познания зависит от многообразного взаимодействия с бесконечным миром и от той случайности, которая обусловлена непредсказуемыми внешними воздействиями.
Современное познание настолько отдалилось от первичных форм отражения, где явно сказывалось значение акций по разрешению биологических потребностей, что создается впечатление, будто оно протекает самостоятельно, вне зависимости от практических действий. В особенности, когда последние представляются как конечная исполнительная часть деятельности. Сформированные благодаря обобщению и абстрагированию воспринятые признаки внешних тел, могут стать самостоятельными объектами мышления, что создает иллюзию их отрешенности от деятельности человека.
Возникли надуманные проблемы соотношений: «душа - тело», «сознание - тело», «квалия» - некое самостоятельное ощущение типа «боль», «цвет», «звук» и пр. В этих и ряде других головоломок философов сказывается их представление о предельной отстраненности содержания современного сознания от проявлений деятельности субъекта. Следует всегда иметь в виду, что мозг есть орган управления индивида, корректирующий функционирование организма и организацию деятельности во внешней среде. Работа мозга сама зависима от состояния тела, его деятельности и психо-физического состояния. Вредные вещества в крови, а то и предельная усталость, могут критически исказить содержание сознания. Странные попытки отстранить, а то и противопоставить сознание, результат работы мозга, его основной функции управления деятельностью человека, объясняется значительным ослаблением внешних проявлений двигательной активности при определенных обстоятельствах. Она действительно ослабляется при отсутствии объектов воздействия и/или при сугубо мыслительном процессе, хотя и он непременно связан с активацией двигательных подсистем. Физиологи миографами могут замерить повышение тонуса соответствующих мышц при любой ментальной функции.
Активность субъекта выражается в его отношении к объекту, а отражаться (входить в интеграцию) будет то качество, которое удовлетворит цель действий, его мотивацию. В результате не только увеличивается «интериоризованное» внешнее, но и тем самым субъект расширяет форму проявления своей активности, форму деятельности.
Широко обсуждаемые сегодня когнитивные системы обусловлены двумя сторонами деятельности людей. Прежде всего познанием, которое является актом развития человека, следовательно, подпадает под область изучения философии. Кроме того особенно значимым в них становятся созидательные возможности людей, индивидов и коллективов. Поскольку при этом производятся сочетания выделенных качеств объектов или явлений, то эффективность результата будет зависеть от его согласованности с обретенным в естественных науках знанием.
Познанное и известное
Для современного общества чрезвычайно важна сфера информационного общения. В этом отношении уже Гегель подчеркивал необходимость различения понятий познанного и обозначений известного. Тем более это необходимо в наше время, чтобы разобраться в различии между естественным процессом самого познания и распространения известного в сообществе. Интимный процесс познания присущ индивиду, но передача ранее постигнутого знания совершается в обществе. Несомненно, современная деятельность людей невозможна без общественного знания, причем и по своему основанию и по цели. В этой области возникают сложные проблемы в понимании не только передачи информации, но и восприятия ее. Поэтому есть смысл хотя бы в общих чертах понять различие между познанием и процессом обретения известного, порой передаваемого знания, процессом, который, по-видимому, носит несколько иной характер.
Прежде всего следует учесть, что индивид может передать познанное только путем его материализации как форму взаимодействия с объектами среды. А любая форма взаимодействия исходит из ее физических фундаментальных видов. Новую интеграцию познания автор должен определенным образом разложить на соответствующим образом структурированные физические элементы, доступные для восприятия соотечественников.
К примеру, произносимые слова есть не что иное, как структурированный поток колебаний воздуха, что обеспечивается двигательными акциями легких, рта, языка и других органов. Графические или звуковые коды формировались тысячелетиями в данном сообществе как корреляты действий с внешними объектами. Атомарные колебания распределяются во времени согласно артикуляции. Их последовательность, частота, сила должны как-то соответствовать тому интегративному представлению, которую познавший человек стремится выразить. Напротив, слушатель должен осуществить процесс интегрирования этих звуковых элементов. Причем в данном случае в процессе отражения последовательности колебаний должен быть пройден путь, противоположный процессу разложения познанного на элементы, а именно путь поэтапного формирования аналогичных подсистемных интеграций, восходящих до конечной идеи. Если у слушателя отсутствуют соответствующие подсистемы отражения, то разрыв в восхождении интеграций не позволит постичь передаваемое знание. В худшем случае он попросту будет воспринимать поток звуков, как такое может происходить у слушателя. не знающего языка изложения.
При формировании «известного» активация затрагивает более узкую область подсистемных структур. В идеале у обучаемого могли быть задействованы лишь те подсистемы высшего уровня, которые вовлеклись бы в формирование интеграции, аналогичной той, что задействована у обучающего.
У современного человека, поскольку структура отражения значительно отдалена от биологической базы, процесс познания значительно отличается от обучения познанному. Материализация знания осуществляется своеобразными действиями, отличными от непосредственных действий с отраженным объектом. Письменность, произведения искусства, техника и т. п. есть проявления деятельности по овеществлению сформированных идей. Знание их организации должно быть материализовано, чтобы предстать перед другими людьми в качестве объекта познания.
Процесс восхождения суммативной системы звуков в подсистемные интеграции, по существу, должна повторять историю формирования последних. Он начинается с простейших электронно-возбужденных состояний рецепторов слуха или зрения, проходит весь ряд усложнения форм восприятия через кохлеарные ядра, ядра оливы, двухолмия, вплоть до областей коры. Только так во взаимосвязи с двигательными, ассоциативными и другими отделами мозга активируется отражение известных слов и может происходить последующий акт новообразования, их интеграции. Произнесение слов обязано разложению интеграций, постижение смысла произнесенного – повторению процессов интегрирования.
Но есть особенность в конечном этапе передачи «познанного». Процесс познания обусловлен известными явлениями неразрешенной активности, неспецифической активации всех предшествующих подсистем отражения, случайными взаимодействиями (и в мыслительной форме) и т. п. При восприятии знания активация не охватывает столь широко и глубоко всю систему. Слабым окажется неразрешенное проблемное состояние, может отсутствовать неспецифическая активация, отпадет необходимость в случайных взаимодействиях. Активность проявится в форме ранее выработанной деятельности по образованию связей между представленными объектами (понятиями). Подобным образом мы запоминаем самые различные сведения о мире. При формировании «известного» новая связь отраженных элементов присутствует несколько отстраненно от базовых подсистем системы. Не так, как при познании, когда новая интеграция, базируясь на всей иерархии предыдущих отражений, всецело вовлечена в восходящие структуры систем деятельности человека. Конечно, возможно, что в процессе последующего изучения и проявлении базовых активаций «известное» внедрится в систему как познанное.
В науке ученому приходиться сталкиваться со многими фактами, предположениями, по ходу работы возникающими, но и отбрасываемыми (затормаживаемыми) им. И постепенно у ученого активируются элементы частных знаний, на почве которых в какой-то момент возникает удовлетворительное общее решение. Но, родившись, оно постепенно отстраняет все излишние случайности, формируя строго направленное решение проблемы. Благодаря этому познанное одними учеными передается другим в очищенном от несущественных случайностей виде, то есть сугубо по линии необходимых взаимосвязей. Чаще всего передача знания осуществляется противоположным путем: не от конкретного к общему, а от общего к частному (доказательство по принципам логики). В этом варианте форма деятельности познающего оказывается более специфичной, основанной на ранее отраженных общих зависимостях, и оттого вовлекается в систему столь же формализованного знания.
В искусстве процесс передачи познанного совершается несколько иным образом. Там автор раскрывает свои мысли, используя определенным образом организованные события жизни, в которых прослеживается структура постигнутой им идеи. Таким путем он предлагает другим проделать аналогичное, но по проложенной им тропе движение к этой идее, то есть фактически осуществить такой же процесс познания, но облегченный авторскими направляющими событиями. В отличие от науки сопутствующие реальные случайные явления здесь имеются, однако в подобранном сочетании, упрощающем познание.
Отражение, будучи материализованным, становится объектом отражения других людей. Тем самым оно подвергается многообразной деятельности различных субъектов, что позволяет лучшему вычленению объектного содержания. В этом процессе наиболее устойчивым остается присущая природе общность признаков объекта, их закономерная связь. Поэтому многочисленная практика постепенно отстраняет случайные обобщения, но и многие элементы субъективности отражения. Избавиться всецело от субъектности, конечно, невозможно, но по мере расширения взаимодействий с внешним миром (практики) и широкого вовлечения людей в сферу познания неизменно идет процесс усиления объектной и уменьшения субъектной стороны отражения.
При этом надо иметь в виду, что мы, существа, обладающие макротелами, живем среди подобных объектов, именно поэтому, наше знание изначально выявляло закономерности окружающей нас природы. Когда началось исследование микромира и мегамира, то ученые обязаны были создать более общую концепцию, в которой классическая механика предстала как частная теория. При этом, однако, они так или иначе опирались на знания и инструментарий, выработанные в прежнем макромире. Приходилось как-то сочетать прежние понятия, порой придумывать новые обозначения и/или делать количественные расширения их применимости. Такова корпускулярно-волновая теория, четырехмерное пространство и пр. Большие сложности возникают при познании Вселенной. Теперь уже выдвигают струнную теорию, десятимерное пространство и пр. Новые инструментарии, как и опосредованные взаимодействия, так или иначе базируются на наших исходных формах восприятий, сформированных в конечной среде нашего существования. В том проблема познания всего и вся.
Но эта наша естественная слабость была усилена философами, которые, не имея базовых представлений о развитии ментальности, вынуждены копаться в многообразных сочетаниях понятий, обоснованных практикой, но и произведеных в созидательной сфере. При том проявляется стремление отстраниться от явного утверждения о том, что при любом уровне познания оно безоговорочно причастно и объективности и субъективности. Вопрос только в степени того и другого. Многообразная практика усиливает степень объективности, созидательная сторона вносит субъективность, тем большую, чем менее она получила практическое утверждение. Это в значительной степени относится к «известному» в информационном потоке.