Ахмет вывел под уздцы из конюшни Рустема-паши резвого скакуна и подошёл к стражникам. Подробно расспросив их, он понял, откуда нужно начинать поиски, вскочил в седло и помчался за пределы города.
За спиной у него в холщовой расписной торбочке, крепко вцепившись лапками, сидела чёрная кошечка, с которой ему велели не расставаться обе матушки.
День был жарким и солнечным. Выехав на окраину города, Ахмет натянул поводья и осадил лошадь. Оглядевшись, он увидел справа на горизонте коричневые холмы, похожие на разрушенные стены каких-то построек, а впереди раскидывались луга, окаймлённые тёмной полосой леса. Пришпорив коня, Ахмет поскакал в сторону пущи.
Через час он остановился на развилке, где брали своё начало три дороги.
Спешившись, Ахмет размял затёкшие ноги, взял коня под уздцы и двинулся вдоль одной из дорог. Пройдя метров двадцать, он вернулся и обследовал другой путь в поисках каких-либо приметных следов. Юноша никак не мог решить, по какой дороге ему ехать дальше.
В тот момент, когда он отчаянно всматривался вдаль, до него донеслось громкое мяуканье.
Оглянувшись, он увидел, что Чернушка сидит в траве на обочине и старательно подзывает его на своём зверином языке.
Ахмет быстро пошёл к животному, скользя взглядом по окружающей местности. Кошка замолчала, поднялась ему навстречу и стала тереться вокруг ног. И тут Ахмет увидел, что в траве что-то сверкнуло. Наклонившись, он поднял браслет и стал его рассматривать. Сомнений не было, драгоценность принадлежала Михримах. Он вспомнил, как однажды застал сестру над этой вещицей в слезах, и девушка рассказала ему, что это подарок незабвенной Хатидже-султан.
- Спасибо, моя хорошая, - сказал Ахмет и ласково погладил кошку.
Оставив коня на дороге, он перешагнул неглубокую канавку и подошёл вплотную к зелёной лесной стене. Его зоркий глаз заметил сломанную ветку на плотно прилегавшем к массивному дереву кусте, и Ахмет пошёл через заросли.
Пробравшись и обогнув дерево, он оказался на довольно просторной, слегка заросшей, тропинке. Примятая трава говорила о том, что по тропе недавно проехала карета или повозка.
Ахмет в радостном возбуждении вернулся к дороге, взял лошадь и, успокаивающе поглаживая её по морде, повёл сквозь кусты, обрубая перед ней крупные ветки. Выйдя на тропинку, лихо вскочив на коня, он дал волю скорости.
Скакал он долго, время от времени останавливаясь, чтобы осмотреться и дать лошади отдохнуть. Все приметы вокруг говорили о том, что юноша на правильном пути.
Во время очередного бивуака Ахмет накормил краюхой хлеба коня и уселся под деревом. Усталость вмиг сморила его, и сознание на минуту отключилось. Проснулся он внезапно, как от толчка, от того, что кошечка ударила его лапой по щеке, надёжно спрятав острые когти. Он открыл глаза и впился взглядом в фигуру мужчины, отделившуюся от дерева напротив. Кошка тут же зашипела и подняла лапу. Из мягких подушечек показались когти.
К незнакомцу присоединились ещё двое человек в тёмных одеждах. Они держали в руках кинжалы и медленно приближались к Ахмету, стремясь с ним разделаться. Когда кольцо сомкнулось, юноша подскочил с места, выхватил свой кинжал и стал яростно сражаться. Однако силы были неравны, бандитам удалось ранить парня, порезав ему плечо, а потом и вовсе сбить с ног.
Нападавшие били юношу ногами до тех пор, пока он не потерял сознание. Они связали его и притащили в землянку, расположенную недалеко от тропинки. Бросив юношу на пол, они поспешили назад, к засаде, в которой сидели, выполняя полученный приказ: следить за дорогой и ликвидировать любого, кого заподозрят в погоне за султаншей.
Ахмет очнулся от того, что кто-то дёргал его за раненое предплечье, из которого ещё сочилась кровь. Поморщившись от боли, он открыл глаза и понял, что дёргают его сзади за верёвку, а колебания идут по всей руке. Окончательно придя в себя, он прислушался, повернул голову назад и скорее почувствовал, чем увидел, что это кошечка пытается перегрызть его путы.
Несмотря на мрак и зловещую промозглость подземелья, Ахмет почувствовал себя надёжно, обрадовался и зашептал:
- Давай, Чернушка, давай, моя хорошая, у тебя получится!
И на самом деле кошке вскоре удалось то ли перегрызть верёвку, то ли ослабить узел, но Ахмет с силой покрутил руками и высвободил их.
Несколькими осторожными движениями он размял затёкшие запястья, восстанавливая потерянную чувствительность, потом развязал себе ноги. Кошечка сидела рядом и, подняв переднюю лапу, умывалась. Ахмет погладил животное и стал осматривать душную конуру, в которую его бросили.
Его взгляд остановился на двери, сбитой из досок. Он тут же подошёл, поднатужился и надавил – дверь не подалась, сколочена была крепко.
Лихорадочные мысли разметались в разуме, кружа голову. Вдруг в воспалённый мозг ворвались странные звуки, напоминающие приглушённый смех. Ахмет занервничал, стал вертеть головой по сторонам и на секунду замер от осенившей его мысли. Он прижался к стене сбоку от входа и затаил дыхание.
Через минуту засов заскрипел, и появившийся на пороге бандит осветил подземелье факелом.
- Эй, слышь, - обратился он к товарищу, - здесь нет никого.
- Как это нет? Протри глаза. Куда же он мог отсюда деться? Дай факел, - грубо сказал тот и небрежно толкнул приятеля вглубь землянки.
Ахмет внезапно напал на того, кто был с факелом, ловким движением выхватил у него кинжал и тут же прикончил бандита. Со вторым пришлось повозиться. Он был юркий и прыгучий, поэтому юноша с трудом сбил его с ног и нанёс несколько ударов кинжалом в шею. Расправившись с двумя бандитами, Ахмет, тяжело дыша, соображал, как устранить третьего сообщника.
Решив не дожидаться, пока тот придёт следом, подумав, а, вдруг, не придёт, почуяв неладное, Ахмет выбрался из землянки и, прячась за деревьями и кустами, стал медленно пробираться к тропинке.
Сдерживая шумное дыхание, опасливо озираясь по сторонам, он высматривал третьего пособника бандитов.
Каково же было его удивление и радость, когда он увидел своего коня, мирно щиплющего траву вдалеке, на небольшой поляне.
И тут взгляд его наткнулся на чёрный силуэт среди кустов, сидящий спиной к нему, чуть поодаль.
Ахмет, заложив пальцы в рот, оглушительно свистнул, разбойник резко вскочил от неожиданности, и юноша стремительно метнул в него кинжал. Ахмет был силахдаром и главным агой отряда телохранителей шехзаде, обучение он прошёл блестящее, поэтому поразил цель с большого расстояния без труда.
Подойдя к своему коню, он погладил и похлопал его по шее, ласково пообщался с ним и вывел на тропинку. Вскочив в седло, юноша продолжил намеченный путь.
А в это время в лесной избушке в маленькой мансардной комнате Михримах-султан испытывала душевное смятение. Девушка провела очень беспокойную ночь и проснулась с ужасной головной болью.
Она выглянула за дверь и позвала кучера-сторожа, желая попросить у него горячего чаю, но тот не откликнулся. Михримах крикнула громче – ответа не последовало. Мужчины в доме не было, видно, куда-то вышел.
Вся во власти негодования, девушка принялась метаться по комнате, словно это могло как-то облегчить её состояние. Взгляд её больших глаз блуждал, будто пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.
Она в очередной раз прошлась по комнате и, сделав несколько глубоких вдохов, уселась на мягкую большую подушку возле столика.
Неожиданно окно напротив неё заскрипело, разбившееся стекло упало на пол, и в проёме появилась фигура человека, ловко спрыгнувшего прямо к ногам Михримах.
Всё произошло так мгновенно, что девушка не успела вскочить с подушки и лишь крепко вцепилась двумя руками в столик.
Человек выпрямился, тряхнул головой и с широкой белоснежной улыбкой посмотрел на Михримах.
- Вот мы и свиделись, принцесса! Я же говорила, что мы ещё встретимся!
- Фирузе?! – в безмерном изумлении произнесла Михримах и медленно протянула к девушке руку, словно желая убедиться, что это не призрак.
- Да, это я, Михримах-султан, вполне живая, не бесплотный дух, - знакомым бархатистым голосом засмеялась Фирузе.
Она стояла перед Михримах такая же красивая, тонкая, изящная с удлинёнными карими глазами, блестевшими на белом лице. Султанша, глядя на неё, испытала восторг, и с удивлением поняла, что рада видеть девушку.
- Принцесса, я искренне рада видеть Вас, - тихим низким голосом также произнесла Фирузе, - Вы ведь знаете, что не смотря на некоторые события, я любила Вас? – улыбнулась она, - не можете не знать, Вы умная девушка. Более того, осмелюсь предположить, что и Вы относились ко мне с не меньшей теплотой. Так ведь?
- Да, это так, Фирузе, - не стала отказываться Михримах. – Однако, что ты здесь делаешь? Ты знаешь, что я пленница? Ты как-то с этим связана? – задала волнующие её вопросы султанша.
- Да, я знаю, Михримах-султан, что Вас похитил подлый Алкас Мирза, - очень серьёзно сказала Фирузе.
- Почему ты так говоришь, Фирузе? – искренне удивилась Михримах.
- Сейчас попытаюсь объяснить. Времени у нас мало, тот человек, который приставлен Вас охранять, ушёл кормить лошадей. Я хочу спасти Вас. Дочь султана Сулеймана никогда не станет пленницей мерзкого предателя Алкаса Мирзы, - презрительно сказала Фирузе.
- Пленницей? Я думала, он решил украсть меня, чтобы сделать своей женой, – удивлённо приподняла брови Михримах.
- Может, и сделал бы, об этом ничего не могу сказать. А вот о его коварных планах мне хорошо известно. Он прикинулся другом султана Сулеймана, чтобы тот помог одолеть ему брата, шаха Тахмаспа. А потом, став персидским шахом, используя Вас в качестве предмета шантажа, он заполучил бы власть над османским султаном. Ведь Ваш отец и Ваш супруг согласились бы на всё ради Вас, не так ли? – в вопросе Фирузе прозвучал ответ.
Михримах широко раскрытыми глазами смотрела на Фирузе, открывшей ей правду, гораздо страшнее той, о которой она думала.
- Фирузе, а я ведь не только дочь султана Сулеймана, я дочь османской империи, и если ради её блага потребуется моя жизнь, я, не задумываясь, отдам её, - спокойно, без тени пафоса, ответила Михримах.
- Я в этом не сомневаюсь, принцесса, поэтому и пришла Вам помочь. Умирать Вам рано. Сейчас мы выберемся отсюда, потом поплутаем немного по лесу, я покажу Вам дорогу, впрочем, Вы её увидите, и дальше пойдёте сами, до Стамбула, только не по центральной дороге, а кустами, - быстро сказала Фирузе.
- А ты? – спросила её Михримах.
- А я вернусь назад, у меня к Алкасу свои счёты, я должна принести его голову шаху Тахмаспу,- на секунду задумалась Фирузе, и Михримах показалось, что на лицо девушки упала тёмная тень тоски, и глаза наполнились слезами.
Фирузе незаметно коснулась глаз широким рукавом платья, осторожно подошла к двери и приоткрыла её. Выглянув, она прислушалась, приказывая жестом султанше не двигаться. Михримах затаила дыхание и стояла, как вкопанная.
Наконец, Фирузе выпорхнула за дверь, позвав за собой Михримах. Когда девушки спускались по лестнице, она предательски заскрипела, и им пришлось остановиться.
Замерев на несколько секунд, они вновь продолжили идти, быстро оказались у входной двери и, открыв, выскользнули на улицу.
Неожиданно дорогу им преградил появившийся из-за угла кучер, тут же выхвативший из-за пояса кинжал.
Фирузе, не растерявшись, впилась ногтями в его запястье, из которого сразу засочилась кровь, и кинжал вывалился. Мужчина отшатнулся, Фирузе в это время выхватила из-за пояса свой кинжал и метнула его, ранив нападавшего.
Затем она обернулась, чтобы посмотреть, где Михримах, и увидела, как султанша попятилась назад, вжалась в стену дома, загородилась руками и раскрыла рот в немом крике.
Раненый кучер с безумными затуманенными предсмертной агонией глазами быстро шёл прямо на неё с кинжалом, готовый нанести удар.
Фирузе успела встать между ним и султаншей, и лезвие бандитского ножа впилось в её грудь.
Смертельно раненый головорез зашатался, упал, и конвульсии его скоро прекратились.
- Фирузе-е-е! – закричала Михримах, обнимая раненую девушку за плечи и помогая войти ей в комнату.