Грозный натиск монгольского Востока и римского Запада, годы княжеской смуты и позорные поражения русичей, разъединенность древнерусского народа и многолетняя мгла монгольского ига над страной - это все было суровыми буднями России XIII века, истекавшей кровью и с трудом выживавшей под ударами соседей. Лишь единицы смельчаков оберегали исчезающий русский народ от полного истребления. Одним из них, стяжателей славы и стражников наших застав, был литовский изгнанник по имени Довмонт, посвятивший всю сознательную жизнь, а именно 30 лет и 3 года на почти непрерывную войну с врагами русского Отечества. Логичен вопрос: а почему же мы его не знаем? Не парадокс ли это истории или, быть может, ироничность нашей науки?
Псковский волк. Начало.
"Муж доблести и чести безупречной, на немец лютый до смерти" - именно такую характеристику Довмонта выдало нам псковское "Сказание о Довмонте", позже именуя его еще и "блаженным". Его хорошо запомнили псковичи и новгородцы и часто узнавали в остальной Руси, но что известно нам о происхождении их знаменитого военачальника?..
Почти ничего. Скажем сразу - отделить церковную каноническую версию от западнорусских летописей труда не составит, но вот определить правдивость сведений обоих источников еще то приключение. Исходя из золотой середины, историки приняли считать, что Довмонт родился около 1240 года в Нальщанах (ныне Селия в южной Латвии), в семье князя Миндовга, в те годы еще не бывшего грозой Северо-Востока католической Европы. Миндовг и его предполагаемый сын в конфликте не находились, но военачальник Миндовга Тройнат из-за неумеренного властолюбия убивает князя, в чем обвинили Довмонта. Сам Довмонт, понятное дело, в этом деле замешан не был - он бы и сам тогда потерял трон. Воспользовавшись глупостью Тройната, другой сын Миндовга Войшелк с дружиной пошел на него и вскоре прикончил воеводу, а в 1264 году устроил облаву на Нальщаны, где в тот момент отсиживался Довмонт. Целью Войшелка стала ликвидация всех реальных конкурентов на престол. Довмонта также чуть не убили. Он в последний момент ушел из горящих Нальщан в направлении "чужой стороны" - Руси.
Сказание о Довмонте гласит: "6773 (1266) году... с дружиною своей и со всем родом своим покинул отечество свое, землю Литовскую, и прибежал во Псков". Известно, что по приезде он, сохранив хорошую репутацию, в скорости был избран князем псковским и в этом же году на реке Западной Двине между ее притоками Даугавпилсой и Дисной в отместку сокрушил войско литовцев Войшелка. Уже тогда он проявил невиданную до того на Северо-Западе Руси "лютость" в отношении чужеземцев, осадив Войшелка и положив двести человек в Двинской битве на острове Голидов (или Гольдов).
Сохраняя верность Пскову, Довмонт, крестившийся по православному обычаю и принявший имя Тимофей, не забывал и о своих врагах на прошлой родине. С этой целью с дружиной всего в 300 воинов-нальщанцев и новгородцев сразу же после разгрома Войшелка на Голидовом острове князь вторгается в Нальщаны для отмщения отца и собственного изгнания. Вместе с князем в набег отправились двое соратников - Давыд Якунович и Лува Литовник. С ним в поход идет и псковское ополчение, перед которым Довмонт выступил с речью.
"Братья мужи-псковичи! - обратился он. - Кто стар - тот отец мне, а кто млад - тот брат. Слышал я о мужестве вашем во всех странах, сейчас же, братья, нам предстоит жизнь или смерть. Братья мужи-псковичи, постоим за Святую Троицу и за святые церкви, за свое отечество!"
Известно, что в план также входило хорошенько пограбить владения Войшелка и одного из его приспешников полоцкого князя Герденя, а после забрать оставшихся в Литве родных нальщанцев. С дружиной князь незамеченным проходит через леса при Двине и сходу берет Полоцк, а оттуда, собрав в обоз нальщанцев и оставив тыл неприкрытым, уходит обратно. Гердень в гневе, он собирает мощное войско в 700 ратников со всей Половщины и идет на отступающего с расчетом без проблем разбить его с тыла. Встретив Герденя в аккурат на Двине, Довмонт, совместив стиль построения хоругви (10 пехотинцев к 1 конному) и стремительный удар псковичей в бок вражеской рати, решает битву в свою пользу, убивает герденьского воеводу Гогорта и топит воинство Герденя в Двине, а следом разоряет Полоцкие земли во второй раз. Через год смелый князь повторит свой набег в Литву, на сей раз не менее успешно, забрав остатки соотечественников-нальщанцев с собой в Псков.
"Ходиша Новгородци с Елеф?рьемъ Сбыславичемь и с Доумонтомь съ пльсковичи на Литву, и много ихъ повоеваша, и при?хаша вси здорови" - такой комментарий оставила нам I Новгородская летопись об этом походе.
Довмонт много заботился о своем государстве. Он понимал стратегические перспективы региона и тот факт, что Псков - ключ Европы к Руси, так как из Пскова русские купцы выходили в реку Нарову и оттуда торговали на Балтике и даже в Северном море. Тем не менее, в момент начала правления Довмонта ослабленный многочисленными войнами и походами Псков подпал под влияние Новгорода и утерял независимость. За три года княжения литовцу удалось запустить в эстонский (тогда датский) порт Нарву целый псковский торговый флот в 40 кочей, централизовать власть Пскова в одном городе и существенно укрепить войско. Его число при Довмонте за первые 10 лет княжения выросло на 500 ратников регулярной дружины и пополнялось 300 набираемыми каждый год ополченцами, с которыми Довмонт по прошествию пяти лет обходил в качестве последнего военного экзамена границы. Ни до, ни после Довмонта такого в Пскове не делали.
Спустя год после второго набега на земли Герденя Довмонт, будучи все еще вассалом Новгорода, в качестве воеводы был призван новгородцами, крепко увязшими с ситуацией в Эстонии. Местный князь Юрий Андреевич, не отличаясь полководческим дарованием, под давлением боярства решил разграбить Раковор, незначительный замок в датских владениях в Эстонии, но, не ожидая сопротивления, положил там зазря 7 человек и со срамом убрался за Нарву. Теперь наступал черед Довмонта исполнить амбиции новгородских бояр. Прежде всего он поехал с севера своего княжества в Псков на встречу с тевтонской делегацией. Договорившись о нейтралитете, епископ Дерптский от лица тевтонцев и Довмонт от лица Новгорода и Пскова поцеловали крест.
23 января 1268 года псковичи и новгородцы под руководством 4 князей: псковского Довмонта, новгородского Юрия Андреевича и двух переяславльских - выступили войском в 17 тысяч на Раковор. Князь как ночная тень пронесся по датским владениям, сжигая все мосты к отходу отрядов датчан, десятки крепостей и blokshtell (укреплений) и одно датское поселение за другим, пока у реки Кеголи не наткнулся на армию... епископа Дерпта! Тот пришел со своим рыцарством и латгальской пехотой, призвав в путь-дорогу пикинеров-бюргеров, войско ливонского ландмейстера Тевтонского ордена и отряды епископов Курляндского и Леальского. Католическая Прибалтика, отбросив все договоренности, выставила 25 тысяч человек против русских. По логике вещей стоило уходить и не ввязываться в драку, и князья ожидаемо замешкались перед берегами Кеголи.
Довмонт пресек попытки панической полемики боярства, перешел прибалтийский Рубикон и выдал в своем войске каждому пешему по шестоперу, идеальному оружию на случай рыцарской атаки, тогда как конную часть полка вопреки устоям поставил за пешцами.
В ходе боя рыцарская конница обрушилась на Большой полк новгородского князя Юрия всей мощью, и, ожидаемо, Юрий Андреевич бежал без лошади с поля боя. Тогда же левый фланг под руководством Довмонта и двух союзных переяславльских князей, а именно пешцы с шестоперами с треском покрошили головы орденских пехотинцев-кнехтов и ливонских рыцарей, а вслед за ними подняли на копья спешившихся датских рыцарей центрального полка. Своей тактикой бей-наступай-бей Довмонт уничтожил все епископское войско на своем направлении и в конце концом проломил буйную голову и самому епископу. Когда же в ход дела пошла конница новгородцев, от католической армии ничего не осталось.
"Били их шестоперами як агнцов" - гласит Сказание о Довмонте.
Датская армия прекратила свое существование, а королевство навсегда отреклось от экспансии на Восток. Оно обязалось пропустить все русские кочи по Нарове в Балтику и впредь не мешать торговле русичей.
Прошел едва ли год, как новая армия объявилась у русских рубежей. На сей раз нарушителем спокойствия стал магистр Отто фон Лютенберг и его 18 000 человек, собранные им при поддержке клятых русичами союзников Ордена - Ватикана и Бранденбурга. Вторжение неприятеля стало крупнейшим на Северо-Западной Руси за всю историю после орденского наступления времен Ледового побоища. В мае "божьи дворяне", как называли на Руси рыцарство, нанесли в ответ на Раковорскую битву контрудар по псковским пределам и осадили Псков. Новгородцы предпочли не спешить к Довмонту, а его войско тогда же стояло на Нарове далеко от Пскова. Опоясавшись мечом у игумена Сергия, Довмонт начал поход. Братство псковичей до зари 8 июня вышло на встречу врагу при полном молчании, сняв все железное снаряжение и уложив мечи в сенных кучах в обозе, чтобы не создавать бесполезный шум.
Орденцы ничего не поняли, когда ворвавшийся в шатер князь лично рассек лицо магистра и едва не убил его. От поднявшегося грохота всполошилась орденская охрана осадных орудий, но она сразу же получила ответ в лице ратников, вышедших с другой стороны от шатра. Витязи топорами и шестоперами покрушили всю заготовленную на местах осадную технику и скрылись в лесу. Затем главный отряд Довмонта, взяв шатер под контроль, начал уничтожать рыцарей одного за другим за шатром, пока на поднял в бой практически все тевтонское войско. Измученные ранним подъемом и долгим боем орденцы, увидев, что все их стенобитные орудия превращены в обломки, решили не продолжать бой и дали Довмонту уйти в город, после чего заключили с Новгородом и Псковом перемирие и убрались сами. Князь спас свою столицу, а вместе с тем и Новгород, и Северо-Запад Руси от полного уничтожения и порабощения Орденом, ибо даже у бояр с Ильмень-озера не было стольких военных сил против такой армии.
Довмонта ждали еще 30 лет войны с врагами Отечества...