– И у меня есть цель, – сказал, как отрезал Рой.
– Не смотри волчонком, Рой. Просто малой ещё ты так далеко ходить.
– Ещё посмотрим, кто на что способен, – ответил парень с обидой. Сохатый осклабился и потом добавил, что он не против того, чтобы Рой поехал с ними, – только жалко тебя парень, ты ж пороху толком не нюхал, как и бабу не имел.
– Разберёмся.
Рой ослабил поводья, давая лошади идти быстрее.
Сохатый усмехнулся про себя, разберётся он, как же. Тут либо юношеская бравада, либо у меня появится конкурент, не хотелось бы с ним у Врат встретиться. Мал ещё к избранным на поклон идти, не оценят, погубит себя, дурачок.
До Пади ехать было около месяца. Припасы решено было пополнять в посёлках. Правда, местные с неохотой обычно делились продуктами, разве только, если у пришлых было что-то ценное. Поглядывали на крепких коней, спрашивали о боеприпасах. Внушительный вид Кабана отпугивал многих желающих силой забрать лошадей или оружие. После нескольких дней общения Рой понял, что в целом, все нормальные мужики, битые жизнью и потерявшие близких, но на каждого можно было положиться.
Ухарь внимательно рассматривал каждого у костра, слушал байки, немного рассказывал о своей жизни. Роя так и подмывало спросить о человечине, которую ел старик и о каменном острове. Ждал случая, а потом решил, что раз Ухарь не хочет говорить, то и спрашивать нечего.
Тварей в этих местах водилось мало. Сохатый взял с собой карту, которую составляли сталкеры из разных областей страны. Держался выверенного маршрута, что был обозначен на карте жирным пунктиром красного цвета.
В Чащобах в основном селились деревянники-падальщики. Они подбирали жертв, высушенных плотоядными деревьями, тем и питались. Однако встреча со стаей была опасна тем, что женские особи умели насылать морок, виделись путникам красивыми девушками, нуждавшихся в помощи. Заманивали в Чащобу, где остальная стая гнала несчастного в объятия плотоядов.
В целом от них было опасности меньше, чем от ходячих, кровососов, сабров (мутировавших собак и волков) и чёртовок – женщин получивших мутацию во время беременности. Это были существа, с раздувшимися животами, ногами с вывернутыми коленями назад. Спутанные волосы напоминали мочалку, которые полностью закрывали лицо. Рот словно щель от уха до уха, раскрывался на 180 градусов, выбрасывая сотни языков червей, которые хватали жертву. От подобной твари вырваться было практически невозможно. Если гибла чертовка, из её чрева выбирался колобок, недоразвитое существо, которое так и не стало ребёнком. Передвигалось оно, выбрасывая перед собой ядовитую слизь, хватало трёхпалыми ручонками и вгрызалось в одежду, в поисках живой плоти. Если ублюдка не сбросить, и он доберётся до кожи, считай конец, говорил Сохатый. Вгрызается молниеносно, и забирается медузой внутрь. Ползёт и жрёт.
– Так мой товарищ раненный сгинул, – добавил Кабан. – Отбились от чертовок, а товарищ мой ноги чуть не лишился, одна из тварей порвала хорошо его, да ещё и сухожилие под коленкой вспорола. Колобки как выскочили и бросились на него втроём. Мы стреляем, палим с трёх сторон, а они прыгают, уроды, склизкие, движутся по земле, как по льду. Набросились на друга… – он замолчал, сглотнул и махнул рукой, – жуткая смерть. Я бросил в его сторону гранату, всё равно он уже мертвец, так хоть мучения оборвал, да и колобков в клочья разнесло.
Рой слушал истории сталкеров, понимая, что совершенно не готов повстречаться с мутантами в открытой схватке. Жутко и в тоже время ему было любопытно. Он рассуждал, что главное, чтобы они врасплох не застали. В его бытность, он видел мимикримов, деревянников и ходячих, но история о чертовках вселила в него настоящий ужас. Сабры так же не водились в области, где провёл детство и юность парень, поэтому он даже не представлял, как они выглядели.
Ухарь посмеивался и успокаивал, что байки есть байки и дать отпор даже чертовкам можно, если не подпускать близко.
– Дед, а ты видел их? – настороженно спросил Рой.
– Видел, – улыбнулся старик, – на каменном острове.
– А почему не рассказываешь истории, как все на привале?
– Потому что они напугать тебя хотят, самоутвердиться друг перед другом, показать, какие они крутые и сколько всего повидали. Мне уже не перед кем хвастать. Разве что перед проводником к Смерти, когда отправлюсь в ладье Харона по мрачной реке Стикс.
– Так это ж легенда, Ухарь.
– О Стиксе и Хароне? – вопросом на вопрос ответил Ухарь.
– О них самых.
– Не знаю, всякое рассказывают. Хотелось бы подольше оставаться в неведении.
Через две недели пути, погода испортилась. Холодный ветер пробирал до костей, на открытой местности не заночуешь, не разведёшь костёр. Ближе к Чащобе решили устроить привал. Расположились, развели огонь. Внезапно из леса полезли сначала ходячие, а потом на звук выстрелов, выскочили сабры.
Рой стрелял метко. С первых выстрелов опрокинул трёх сабров. Мерзкие твари почти лишённые шерсти, она росла редкими пучками на спине вдоль хребта. Лапы длинные мускулистые с когтями, как лезвия, а клыки точно у саблезубых тигров выпирали из пасти. Широкая грудь, с гипертрофированными мышцами, не пробивалась пулями. Кабан, выхватив мачете рубил на право-налево. Ходячие – они как мешки с гнилыми внутренностями, потому мягкие и зловонные, разлетались кашей. Под ногами чавкало трупное месиво. Сабры бросались на ножи и пули, видимо оголодали. По этому треку давно никто не ходил, вот и кидались под пули.
Покрытые грязью смешанной с кровью, путники решили спуститься к ручью. Вода лишь казалась чистой, пить её как выяснилось было нельзя. Лошадь Сохатого припала губами к прозрачному потоку, а потом отпрянула, точно глотнула кислоты, упала на бок и забилась в судорогах. Пришлось пристрелить её. Сохатый остался без транспортного средства и сел рядом с Роем на его кобылу.
– Ты пацан лёгкий, лошадка выдержит двоих, – проговорил он, вытирая рукавом лицо покрытое каплями кровавой каши. – Молодца. Стреляешь отлично.
Рой ничего не ответил, улыбнулся скупо, закурил и угостил цигаркой Сохатого. Глянул в сторону Ухаря, удивляясь, сколько в нём силы не по годам. Бился старик не хуже молодых сталкеров. Да и не старик он вовсе, размышлял Рой, просто почему-то его так все называли. Имена сейчас потеряли смысл и, если при рождении давалось одно, потом его заменяло прозвище. Оно прилеплялось, как смола и сопутствовало до самой смерти.
Устроиться на ночлег удалось в полузаброшенном посёлке. Из жителей тут остались старик со старухой и мальчишка пяти лет. Рою показалось странным, откуда в этой глуши появился мальчик. Старики рассказали, что родители его на болотах близ Пади сгинули, а мальчонка остался. Просили, возьмите его с собой, но куда брать малыша с собой, совсем дитя ещё. Ухарь вспоминал недавнюю стычку с мутантами и покачал головой. Говорил, что мальчик пусть подрастёт ещё, пока есть рядом тот, кто сможет всегда позаботиться о нём.
Кабан с Сохатым ушли на охоту в чащобу, удача улыбнулась им – притащили оленя и связку диких уток. Рой смотрел на большого гладкого оленя, в глазах которого стояла грусть и отпечаталась смерть. Стал ему жалко его, но что поделать, припасы пора было пополнить, и старикам помочь.
Дед тот уже винтовку с трудом держал трясущимися руками. На скудном огороде в глинистой почве вырастали корявые отростки с маленькими зелёными плодами помидор на тощих стеблях. Лучше росла картошка, репа, свекла, морковь. Корнеплоды составляли большую часть пропитания маленькой одинокой семьи. Поэтому жирному куску оленя старики были очень рады.
Часть мяса Ухарь порезал на куски и засолил по собственному рецепту, обернул всё в ветошь, что любезно отдала бабка, сложил в вещмешок.
– Долго ехать ещё? – спросил Рой Ухаря, когда они остались наедине.
– Не думаю, – задумчиво ответил старик, – три недели как идём, к концу четвёртой будем на месте. – Нам бы болота миновать, да аномалию, где город Энск под куполом. Жуткая вещь скажу тебе.
– А ты был там, Ухарь?
– Был, – кивнул он, взял предложенную пареньком цигарку и смачно затянулся, выпуская сизый дым. – Бежал по подземному тоннелю с другими из Энска, аномалия Купол набирала силу, теперь-то оттуда никто не выберется, да и не попасть туда. Мы порталом воспользовались. Поначалу странно и страшно показалось, как человек вышел из стены и рукой махал, кричал, чтобы мы торопились. Смутно помню, как выбрались, ужас сковал ноги. Бегу вроде, а словно силы высасывает что-то. В то время никто не понимал, что происходило. Жили обычной жизнью, я оканчивал университет, а тут внезапно гул из-под земли, небо вспыхнуло заревом и закружилось всё в воздухе – облака, птицы, высотки закрутило, словно они из канатов были. Вот представь белье, как мокрое выжимаешь, вот так и дома, деревья, завертело, да потом так и замерло всё. Тишина такая жуткая, птицы стали падать вниз мёртвые. Смотрю, десяток человек в подвал спускается, я за ними, подумал там бомбоубежище, но словно их вёл кто-то. Как будто все они повиновались чьему-то приказу. Как выбрался, не помню, вижу кругом деревья, и что-то шепчет так в воздухе, как будто сотни ходячих воют. Тогда мы о них только по фильмам знали, кто думал, что такое случится на самом деле. Гляжу, а из земли как будто воронка поднимается, крутится пыль, вздымается, как будто смерч. Испугался, притаился, вспотел, как загнанный заяц или мышь. Воздух вокруг этого рукава дрожит. Странно, думаю, чтобы это было и тут что-то как будто пнуло меня под зад, и я побежал. Бегу, а сам смотрю, как рукав выше поднимается, растягивается, а от него серые лучи бьют прямо в землю. Людей увидел бегущих, а потом то, что они начали корчиться, кричать и падать в траву. Я побежал ещё быстрее, пока в ушах не загудело. Бегу что есть силы, а там обрыв какой-то, схватился рукой за корни, повис над провалом, в небо гляжу и холодею от ужаса. Серая дуга дрожит и разделяет, словно режет небо на две части. Потом чёрный луч пополз по земле, приближался ко мне, чиркнул по руке, я разжал пальцы и полетел вниз. Дальше уже ничего не помню, глаза открыл, небо мутное, дождливое над головой. Помню, как поднялся, меня пошатывало, и понимание, куда идти, словно стёрлось из внутреннего компаса. Боль внезапно пронзила правую руку. Гляжу, а её скрутило, словно что-то расплавило кости, ткани, провернуло, и так и оставило. Ну, ты видел мою культю, – усмехнулся Ухарь. – Цигарки есть?
– Мало, но для тебя не жалко, – горько улыбнулся Рой, вытаскивая портсигар. – Как же ты выжил?
Старик пожал плечами.
– Потом и волосы стали редеть. Думал радиация и там, в Энске, выброс какой-то был. Только потом уже молва пошла о том, что это из-за активации Армады случилось. Профессор что-то не так сделал своими кривыми руками, зараза. А теперь весь мир в жопе.
– Это точно, – выдохнул Рой. – А как же мы к Пади доберёмся, раз там болота и «Дуга». Говорят, там мутантов кишмя кишит.
– Правду говорят. Сохатый знает путь, да и я помню, хоть там заросло уже всё.
Старик замолчал. Рой прикурил цигарку, протягивая ему. Курить самому не хотелось. Они молчали, понимая, что не просто сына Ирэн искать отправились, а каждый на поиски ответов.
Ухарь не хотел казаться старым, это с виду он был стариком, а в бою и в походе словно помолодел, кровь по венам побежала, смысл жизни появился.
Рою нужны были приключения, опыт, ощущение, что он взрослый и достоин уважения сталкеров. Он и думать забыл о «змеевике», ему хотелось своими глазами увидеть Армаду и стражей, хоть это знание было полно опасностей.
Сохатый и Кабан так же думали о Вратах и о том, чтобы проникнуть в «Ауру», сбежать из этого проклятого мира и отыскать новую жизнь. Ведь каждый ищет лучшее для себя – чище воздух, теплее погоду, вкусную еду. В итоге даже самый счастливый человек на Земле никогда не будет доволен своим положением. Пройдёт время, всё примелькается, и не будет казаться прежним, радующим глаз. Вкусив любви, всегда не хватает страданий, человек такое существо, что пресытившись одним, ищет новый путь, чтобы жить интереснее.
Ветер не стихал, а мелкий дождь встал стеной, словно не пускал путников вперёд. Болота и Чащобу обходили стороной. Каждый из сталкеров знал, что где-то там Врата. Лошади шли, опустив морды, пар валил из ноздрей, они храпели и фыркали, а Ухарь сказал, что при такой температуре может и снег пойти.
Сохатый сверился с картой, глянул на компас, стрелка здесь не плясала, стоило отойти от аномальной зоны на пару километров. Сказал, что останавливаться смысла нет, и лучше ускориться. Даже твари в морось сидят по болотам и кустам, надеялся Рой, однако вскоре понял, что есть вещи страшнее мутантов. Точнее не вещи, а существа, которые когда-то были людьми. Сейчас людским у них был только облик, хотя у некоторых лица напоминали гримасы смерти.
Туман опустился на пустошь, вылез из Чащобы скользкий, холодный. Шептал, смеялся беззвучно, но было ясно, что он выжидал. Рой почему-то знал, что-то придёт из леса, волоски на шее поднялись, а ужас пробежался по спине струйкой пота.
Сохатый сидел впереди, натянул поводья, а лошадь встала как вкопанная, не желая двигаться вперёд. Он стал понукать её, Рой заметил, что все кони замерли, как заколдованные, смотрели в пустоту, дышали часто. Пар из ноздрей смешался с туманной взвесью, а потом в глаза спутников ударил яркий свет.
продолжение следует...