«…Борромини предъявляет свои главные качества как архитектора: безупречное владение приёмами, позволяющими обмануть законы человеческого восприятия… и, собственно говоря, именно это рождает ту культуру барочную, которая – есть такой чудесный термин 18 века называется кунстштюк – перевести… немецкое слово… э, значит, перевести, наверно, можно как прикол» (Лихачёва. https://yandex.ru/video/preview/9235867911314689610).
Яркий пример перекоса искусствоведения в формализм: приём рождает культуру.
Тогда как её рождает дух времени, не осознаваемый автором.
Это как ограничиться мыслью, например, что каждый человек живёт с целью как можно дольше прожить до смерти, тогда как у каждого есть неведомая ему цель обеспечить вечную жизнь своего вида – гомо сапиенс сапиенс.
Речь у Лихачёвой идёт о садовой галерее палаццо Спада.
«По тогдашней моде обязательно нужен при дворце какой-нибудь парк. Пространства для парка у Спада нет. Покупать землю они не могут себе позволить. Тогда они приглашают Франческо Борромини. И Борромини строит садовую галерею палаццо Спада… Он строит это пространство, визуально удлиняя пространство двора и сада, который якобы за ним находится. Когда вы стоите на этой точке и смотрите на эту арку, вам кажется, что галерея длиной 35 метров. На саммом-то деле галерея длиной 8. 8 метров 82 сантиметра, если точно…
Достигается эффект 35-ти метров довольно просто. Опускается потолок, поднимается пол» (Там же).
«Статуя, которая стоит в самом конце этой перспективы, она на самом деле, как любая античная скульптура, обладает качеством монументальности,
то есть в зависимости от того, с какой… нам кажется, что она больше, чем она есть на самом деле…
Мы предполагаем, что эта колона, та колона, которая находится в конце галереи, того же размера, что колона, которая в начале галереи. И эти фокусы визуальные позволяют создать пространство, которое визуально раздвигает маленький дворик, который действительно очень маленький» (Там же).
Ну, не знаю… Не стыдно ли повторять давно известное в собственной лекции, не оговаривая эту известность?
Но самое страшное это «рождает». Когда рождает, если и не религиозная война Контрреформации с Реформацией (шедшая 100 лет и всем надоевшая) – в Риме военных действий не было – то, по крайней мере, Контрреформация, о которой Лихачёва ничего по сути не сказала:
«…во многом это накладывается на процесс Контрреформации, который идёт в католической церкви. И барокко, по идее, призвано – как бы время его призывает к тому, чтобы стать воплощением нового отношения католической церкви и окружающего мира, воплощением в архитектуре новой идеологии, католической идеологии. Она теснейшим образом связана с идеологией, которую разрабатывали иезуиты» (Там же).
По тону Лихачёвой Борромини принимает Контрреформацию. А по Якимовичу художники не принимали ни войну, ни чью-то сторону.
Ну в самом деле, что хорошего для обычного человека, не так уж погружённого в религиозную жизнь, иезуитский принцип: цель оправдывает средства? Надо обмануть – обману.
Нет, в сознании Борромини была задача, как, не прикупая земли, сделать двор заказчика как бы больше. Но есть же подсознательный идеал.
«Барочный художник именно играет в своё искусство, лучшего слова здесь не подберёшь. Но надо его уточнить, потому что наше обыденное понимание «игры», подчёркивающее в ней прежде всего «несерьёзность», здесь не годится. Конечно, мастер итальянского барокко верит в бога, но верит не так, как средневековый [и как иезуит верит]; его вера не замкнутая, не довлеющая себе, не абсолютная, не «иконная», а <…> на грани безверия и разочарования [столько крови пролили в религиозной войне]» (Якимович. Советское искусствознание ʼ76. Том 2. М., 1977. С. 106).
«Все вы врёте, и католики, и протестанты! Католики с этим иезуитством-обманом – точно!» - как бы кричит Борромини. Он потому и покончил с собой довольно скоро.
Не согласитесь ли, что проговоренные (так надо, общепринято), а не прочувствованные слова Лихачёвой: «связана с идеологией, которую разрабатывали иезуиты», - пустые. Как связаны? Что если ненавистью? От которой умереть хочется.
А уж если б была связь не так глубока, а «как прикол»(что Лихачевой явно больше нравится {«по идее» в её устах звучит иронически}), то и нечего было б Борромини кончать с собой.
2 апреля 2023 г.