О прорывах нашей страны в космосе и том, ради чего они осуществляются, корреспондент агентства «Минск-Новости» поговорил с директором предприятия под нейтральным названием «Геоинформационные системы» Сергеем Золотым. Разговор прошел накануне Дня единения народов Беларуси и России 2 апреля, и это неслучайно.
Три апрельские даты
— Апрель у вас насыщен важными датами. День единения народов Беларуси и России, День космонавтики, ваш день рождения, наконец. Расскажите, что значат для вас эти три даты?
— Мне кажется, есть некий глубинный смысл в том, что два больших праздника, про которые вы спрашиваете, в календаре находятся близко. А вот то, что еще и мой день рождения пришелся на апрель, — здесь уже скорее заслуга моих родителей (улыбается). Кстати, мама моя — белоруска, а отец — русский. Это к вопросу, что значит для меня дата 2 апреля.
Сам же я окончил физфак БГУ в 1980 году, работал в университете, создавал технику для телескопов. Затем перешел в Институт технической кибернетики, защитил диссертацию. Она была закрыта для широкого доступа. Так или иначе вся моя деятельность после получения диплома оказалась связана с космосом.
— Ваше предприятие создавалось с нуля, насколько я понимаю?
— В общем, да. Но тут нужно уточнение. В советское время в этом здании на Сурганова, 6, располагался академический институт. Если вкратце, занимался он технологиями создания цифровых карт — разрабатывал «мозги» для управления крылатыми ракетами. В здании нынешней школы олимпийского резерва находилось конструкторское бюро (КБ). Но официально институт этот считался сугубо мирным, ибо создавал системы автоматизации проектирования машиностроения.
После того как Беларусь стала независимой, многие материалы КБ были в силу разных причин утеряны. Однако история получила продолжение. В 1996 г. наш институт преобразовали в объединение. В нем был институт информатики, существующий и поныне. Плюс создали 5 предприятий, специализировавшихся на прикладных работах. Среди них было и наше. Его основу составили люди, занимавшиеся цифровой картографией, системами на основе космической информации. Ученым секретарем на предприятии работал Борис Семенович Берегов — мой Учитель с большой буквы. Когда-то он входил в число создателей «Пеленга» — предприятия, выделившегося из структуры завода имени Вавилова. Так что эта космическая страница в истории Беларуси была своеобразным предчувствием для него. Он ведь к работе над отечественным спутником шел всю жизнь.
И вот когда мне фактически предложили принять участие в создании белорусского спутника… В общем, я пошел советоваться к своему учителю. И он тогда страшно воодушевился, сказав, что «за это дело нужно срочно браться».
— Каким образом?
— «Пеленг» в советские времена выпускал много оптической аппаратуры для российских спутников. Это пленочные аппараты, нацеленные на создание карт. Кстати, они до сих пор в ходу. Но примерно 20 лет назад началась цифровизация космоса. И на белорусский космический аппарат, получивший название «БелКа», впервые на постсоветском пространстве была установлена цифровая оптическая камера. «Пеленг» ее сделал, а мы сопровождали проект. В частности, отвечали за наземную инфраструктуру для управления.
Эпохальная игрушка
— Насколько я понимаю, без Земли спутник не живет?
— Совершенно верно. Но есть нюанс. Что собой представляет спутник дистанционного зондирования Земли? Фактически это автоматический телескоп, который из космоса фотографирует участки земной поверхности. У него две подсистемы. Есть платформа, обеспечивающая поддержание работоспособности аппарата и наведение на объект телескопа. Но для управления аппаратом и передачи команды на запись требуется устройство. Вот как джойстик для игрушки. Записанная же информация сбрасывается уже по другим каналам. В частности, установленная над нашим центром девятиметровая антенна служит для приема информации со спутника. А «антенна-джойстик» находится в Плещеницах. Есть еще центр управления — набор специальных программ, которые контролируются специально обученным персоналом.
— Чем была продиктована идея создания своего спутника? Известно, что многие эту идею критиковали. Пламя в костер дискуссии добавила неудача с запуском первого спутника в 2006 году, когда взорвалась ракета-носитель.
— Давайте все же о приятном. В 2012-м запустили аппарат, летающий по сей день. Пространственное разрешение съемки с него составляет два метра. Это был определенный прорыв для страны. Нужно также учесть, что с обретением Беларусью независимости пришло осознание: актуальных цифровых карт у страны нет. С точки зрения национальной безопасности требовались снимки на сопредельные территории. А получить их можно было только из космоса.
— Речь идет об оборонном аспекте?
— Смотрите. Разрешение в два метра — снимок, позволяющий создать цифровую карту масштаба 1:50 000. При необходимости такая космическая информация может быть востребована и Министерством обороны.
— Иными словами, предчувствие важности космоса для Беларуси оказалось правильным? Хотя еще четверть века назад, если помните, многие наши сограждане активно возражали примерно в таком ключе: «Лучше повысьте мне зарплату, а без спутника я проживу».
— Помню. К счастью, для этого существовали структуры, формирующие стратегию развития отрасли. Отдельно нужно отметить политику руководства страны. Наш Президент всегда большое внимание уделял развитию научно-технического потенциала. Реализация космического проекта — это опять же с его подачи.
— Какое место, на ваш взгляд, Минск занимает в постсоветской космической епархии сегодня?
— По моим оценкам, то, что делает сейчас «Пеленг», не уступает лучшим мировым аналогам. Сейчас создается новый российско-белорусский спутник. Его основа — «пеленговский» телескоп, но уже с разрешением съемки не в два метра, а в 35 см. «Интеграл» сегодня делает микросхемы для космической отрасли. От западных аналогов нас фактически отрезали. И «Роскосмос» еще пару лет назад ставил задачу перейти на отечественную продукцию. Да, пока «интегральные» микросхемы побольше, чем западные аналоги, но работают в космосе они не хуже. Плюс объединение «Планар», которое выпускает различные технологические линии, в том числе для производства микросхем и автоматизации различных процессов. Это все делают в Минске.
Еще вчера в России при поставке того или иного оборудования предпочтения отдавали иностранным аналогам, а не белорусской продукции. Сейчас все изменилось. И россияне начали по-другому относиться к тому, что мы делаем.
— А каким вы видите взаимодействие Беларуси и России в научно-технической сфере?
— Я вижу тесную интеграцию. Так уж складывается жизнь. Безусловно, тут важны традиции. Это не просто красивые слова. Ведь в БССР ее научно-технический потенциал активно формировали привлеченные из России ученые мирового уровня, создавшие серьезные научные школы. После распада СССР им не пришлось отсюда уезжать, не было необходимости. Республике удалось сохранить старые и подготовить новые кадры для работы на этом направлении, выйти на принципиально иной технологический уровень. Именно поэтому можно говорить о самостоятельности и перспективах космической белорусской отрасли сейчас.
Фото Тамары Хамицевич