В романе "1916 / Война и мир" я упоминал петербургские рестораны и популярные напитки, но не мог уделить им должного внимания. Всё же тема войны стояла на первом месте, а мир с его радостями оказался на втором.
По счастью, за сто лет до меня, в 1908 году, тему раскрыл фельетонист газеты "Русское слово". Более того, автор сосредоточился на взаимоотношениях русских писателей с алкоголем. Вот полный текст этого примечательного исследования.
<...> Французский журнал La Revue задумал и привел в исполнение интересную анкету на тему "Как и что пьют французские писатели?". Одна из петербургских газет, вдохновившись этим примером, произвела подобную же анкету среди русских писателей. И в результате получился вывод, что ни французские, ни русские писатели и в рот хмельного не берут, а только и мечтают о чистой ключевой воде. Не знаем, насколько это верно относительно французских писателей, но относительно русских мы решили проверить анкету по способу audiatur et altera pars [выслушать и другую сторону].
Так как в данном случае altera pars являются буфетчики посещаемых русскими писателями ресторанов, то мы и очутились первым долгом у буфетчика литературного ресторана "Вена".
"Русские писатели пьют преимущественно очищенную, но не брезгуют и пивом, которое спрашивают всегда бокалами. Когда средства позволяют, русские писатели охотно требуют и коньяку, предпочитая хорошим, но дорогим маркам плохие, но зато дешевые вина русские писатели пьют редко — только когда их угощают, — что же касается ликеров, то склонности к ним не чувствуют, предпочитая повторить коньяк, чем перейти на ликер. В отношении закуски русские писатели требуют преимущественно той закуски, которой за наименьшую цену полагается наибольшее количество. Многие пьют совершенно не закусывая или совершают обряд ерша, заключающийся в том, что каждую рюмочку водки заглатывают глотком пива. Минеральную воду русские писатели не пьют, но квасу требуют, и притом со льдом. Русские писатели пьют в кредит-с, хотя некоторые пьют и на наличные или в рассрочку платежа. Иногда русские писатели оставляют заложника и затем его выкупают. В отношении, так сказать, емкости русские писатели идут непосредственно за купцами, причем и рюмки среднего размера — поменее купеческого и поболее общегражданского — называют у нас писательскими. Некоторые русские писатели пьют до положения риз, но большая часть русских писателей отличается хорошей закалкой и ума не пропивает. Напившись, русские писатели или целуются, или ругаются, а некоторые произносят речи на тему об искусстве или рассказывают про авансы, которые они получили и пропили — или собираются получить и пропить. Замечено между прочим, что суммы этих авансов русские писатели по большей части значительно преувеличивают".
В "Капернауме"
— Скажите, пожалуйста, что и как пьют русские писатели?
— Водку-с. Закуску спрашивают мало. Бывают, которые начинают прямо с пива.
— А вина?
— Не уважают-с. Старые писатели — те, действительно, требовали винца и толк понимали, а у нынешних, кроме водки, никакой продукт не идет.
— И много пьют?
— Пьют зло-с. Злее писателя один только мастеровой пьет-с.
В трактире "У Федорова"
"Русский писатель больше у стойки пьет, а на закуску выбирает бутерброд из пятачковых. Некоторые беллетристы припускают в водку пиконцу [пикон — французский биттер на основе бренди].
Репортеры — те всегда требуют, чтобы пирожки были как огонь горячие, потому что они с морозу и на ходу. Когда писатели с актерами соединяются, мы их за круглый стол сажаем, а то уж очень руками размахивают".
В дорогом ресторане "У Кюба"
"Русские писатели совершенно не спрашивают шампанского, хотя есть группа писателей, которые ничего, кроме шампанского, не спрашивают даже к раннему завтраку. Ликеры русские писатели спрашивают по большей части такие, каких не существует вовсе. Русские писатели не дегустируют, а пьют залпом. На чай дают щедрее нефтяников, и разве только кораблестроительные инженеры дают на чай щедрее русских писателей".
В театральном клубе
— Ох, русские писатели, эх, русские писатели… Чего только не пьет русский писатель! Вот разве джину не пьет еще и пель-элю не спрашивает. Но и до этого дойдет! Все пьет русский писатель, здорово пьет русский писатель, большой кредит нужен русскому писателю, ибо много может вместить русский писатель.
— А пьют ли русские драматурги?
— И курица пьет, как же не пить русскому драматургу? Но драматург на четвертом месте по емкости. В первую голову идет по емкости публицист, за ним беллетрист, после поэт, а затем уж драматург.
Таковы результаты нашей беспристрастной анкеты. Выводы сумеет сделать сам читатель. <...>
