В субботу Горошкин купил на Птичьем рынке трех странных зверьков, которых продавец назвал детенышами черта лысого, полуобезьяны с острова Мадагаскар. Горошкин отдал за них все деньги, что два года копил на щенка вельш-корги. Зачем он купил чертят… да еще сразу трех? Этого Горошкин понять не мог. Околдовали, загипнотизировали, не иначе. Продавца-браконьера потом арестовали, но отыскать чертят не удалось.
Дома он посадил детенышей в пустой старый аквариум, куда кинул рваный пиджак и говяжью кость для блезиру. Новые питомцы в полчаса сгрызли кость, а потом ненавязчиво схомячили макароны, тушенку, вареную картошку и пакет сырых пельменей, запив все это кастрюлей очень сладкого чая. Горошкин был очарован и весь вечер чувствовал важную ответственность, в отсутствии которой его часто упрекала бывшая жена.
Мальчиков он назвал Брутом и Лаврентием, а девочку Груней.
Дети хорошо кушали, не капризничали, много играли и стремительно росли. Уже через месяц Горошкин уступил им диван, а сам спал на раскладушке. Чертята считали Горошкина папой, хотя отсутствие у него копыт, хвоста и рогов озадачивало приемышей.
Однажды за внуками пришла чертова бабушка. Он свирепо скреблась в дверь, не имея возможности ворваться в освященную квартиру. Горошкин посмотрел в глазок и обделался.
Положение спасла Груня. Она прочирикала что-то у порога, вызвав за дверью недовольный старческий рык, а потом послышался удаляющийся цокот копыт…
Чертята в целом вели себя удовлетворительно. Они оживлялись к вечеру, начинали беситься, танцевать и драться, при этом опасливо косились на икону Николая Чудотворца, сохранившуюся в память о горошкиновой бабушке. Горошкин посмеивался. Прогрызенный утюг и разбитые чашки он малышне простил. А телевизор и до них плохо показывал и глючил. И кактус неожиданно пригодился.
По-настоящему злые дела и опасная чертовая репутация остались снаружи, в чужом мире, отсеченном входной дверью.
Наступил момент, когда Горошкин понял, что дети выросли, и взрослая жизнь готова их поглотить со всеми потрохами. Душной августовской ночью он вывел чертят из дома, усадил в свой старенький жигуленок и повез к заброшенному кладбищу. Там возле старого склепа нарисовал мелом адскую пентаграмму, скопированную в рубрике «Сделай сам». Брут и Груня испуганно жались к Горошкину, Лаврик поскуливал.
Горошкин крепко обнял всех по очереди, расцеловал и прочитал по бумажке древнее арамейское заклинание. Вспыхнуло, завоняло – и в магическом рисунке возник сонный черт. Он мрачно оглядел компанию, явно просек ситуацию и жестом подозвал чертят. Те робко потянулись к родственнику. Груня было уперлась, и Горошкин взял ее за лапку, чтобы повести.
Старый черт угрюмо покачал головой: нельзя. Ты чужой, оставайся снаружи.
Момент расставания был драматичен. И дети, и папаша едва сдерживали слезы.
Адский охранник смягчился и успокаивающе проворчал:
– Родительские ночи по пятницам… тринадцатого. Можешь навещать, чего уж.
Автор: Кирилл Ахундов
Источник: https://vk.com/id637839202
Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/
Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.
#проза #рассказ @litbes #литературная беседка #дом #сын #дерево #главные ценности жизни #мир #жизнь #юмор Любовь Горфэнтези