Начинает Нагарджуна первую главу Муламадхьямака-карики с посвящения. Это обычно: все трактаты, все шастры начинаются с какого-то вводного стиха. И здесь он у меня вызывает восхищение. Он звучит так:
«Нет прекращенья, ни рожденья;
ни разрушения, ни постоянства;
ни различённости и ни единства;
а также ни прихода, ни ухода:
взаимообусловленность —
прапанчи утишение, Покой», —
рек тот, кто Пробуждён всецело; —
я восхваляю лучшего из говоривших!
Вот термины, на которые я хотел обратить ваше особое внимание в этом вводном стихе.
Во-первых, конечно, прапанча — слово, которое я вообще не рискнул бы переводить. По-тибетски — тойва (пишется spros pa). Этот ключевой термин разные авторы переводят по крайней мере десятком различных слов, совершенно не похожих друг на друга.
Если посмотреть обзорную статью в нашей недавно изданной Энциклопедии буддийской философии, то там говорится, что прапанча на санскрите буквально значит «распространение» или «проявление», а также «множество», «многообразие», «обманчивое проявление явлений мира» или (вот такое красивое выражение) «пролиферация псевдореальности».
Пролиферация — это вроде как размножение, а псевдореальность — это та «реальность», которую мы видим: ибо это псевдореальность, а не настоящая реальность. Но это уже интерпретирующий перевод, конечно, а не буквальное значение.
Ещё слово «прапанча» имеет такие значения: «многообразное проявление сознания», «размножение». Один из переводчиков ММК (Муламадхьямака-карики), индийский учёный Дэвид Калюпахана, переводил это как obsession, то есть «одержимость». Некоторые переводят как «сфера вербального обозначения».
Как видите, очень много разных пониманий. Чтобы понять термин, нужно смотреть контексты, в которых он применяется. Потому что в индийской философии вообще и в буддийской в частности термин зачастую имеет мало отношения к своему буквальному значению. Термин в индийской философии, как когда-то говорил Валерий Исаевич Рудой, — это скорее «ключ, вводящий в текстовую ситуацию». Надо рассмотреть такие текстовые ситуации и попытаться понять, что этот термин в них значит.
В ранний период индийской философии слово «прапанча» было синонимично непостоянству и понималось как сансара вообще или как вьявахара, то есть обыденность.
Важно также понимать взаимоотношение терминов «прапанча» и «викальпа». Викальпа — тоже одно из центральных в буддийской философии понятий — мы с Кугявичусом обычно переводим его как «умопостроение», но другие переводят, например, как «понятие», «представление».
Так вот: прапанча — это то, что порождает викальпы. То есть это не само умопостроение, а фактор, порождающий умопостроения. (Это, между прочим, главное, что привязывает нас к сансаре. Если остановить прапанчу — мы прикоснёмся к реальности непосредственно, без посредства промежуточных мысленных образов, что и будет избавлением от заблуждений и Освобождением!)
И Нагарджуна пишет в главе 18:
«Освобождение приходит в результате уничтожения карм и клеш, ведь кармы и клеши возникают от умопостроений (викальп), а викальпы же от прапанчи. Прапанча исчезает в пустоте».
То есть пустота помогает нам разрушить самый исток развития умопостроений и, соответственно, всего нашего ложного мировосприятия. Поэтому пустота — главное, что нужно для освобождения от страданий.
Буддапалита, один из главных комментаторов Нагараджуны, для пояснения термина «прапанча» использует понятие двойственности. При этом он тоже опирается на Нагарджуну, говоря, что уничтожение прапанчи — это уничтожение двойственности во всех смыслах. Он ссылается на главу 22 Муламадхьямака-карики:
22.15. Кто измышляет Будду, запредельного измышлениям, неизменного, те, побеждённые измышлениями, не видят Татхагату.
Потому что измышлять, гипостазировать что-то — это уже прапанча. Прапанча — это… не знаю как лучше сказать… не зерно, не семя, а как бы первый позыв, порыв, импульс к утрате мироощущения единства в пользу двойственности, множественности, разделения мира на объект и субъект.
В Энциклопедии буддийской философии пишут, что прапанча — внутренняя способность к расширению, распространению дифференциации, умножению сущностей, присущая омрачённому сознанию. Ну и здесь много можно ещё говорить… Чин, например, переводит как «гипостазирование». Эти термины могут казаться односторонними, странными, но какой-то аспект понятия передают. Однако пока ни один из них мне не кажется полностью удовлетворительным. Андросов вот переводит как «суета мыслей»… Может быть, такого и нет термина — полностью удовлетворительного на русском языке, не знаю.
Конечно, слово «прапанча» всегда требовало образования у слушателя или толкования. И сейчас тоже в русском языке: например, скажи «существование» — и можно понимать это в обыденном, житейском смысле, а в философском смысле оно уже может пониматься отличным от просто «бытия», нести значение «экзистенция», быть гораздо специфичнее обыденного значения, сложнее и требовать некоторого знания, образования. Также и простой индийский человек мог знать, что прапанча — это «размножение», но какой философский смысл имеет это слово, ему было, конечно, непонятно, нужно было изучать толкование.
Здесь возникает вторая терминологическая проблема — с последним словом этой же строки: словом, которое у меня переведено как «покой». Вообще на санскрите там стоит слово «шивам». «Шивам» переводят как «благое», и некоторые переводчики Муламадхьямака-карики этому буквально следуют. Например, даже Щербатской, который переводил первую главу Муламадхьямака-карики, в книге «The Conception of Buddhist Nirvana» тоже переводил его как blissful, но хотя бы в скобочках писал: «нирвана».
Да, «покой» — это один из первых главных синонимов нирваны. Поэтому, мне кажется, достаточно здесь писать «покой».
Теперь обратимся к термину «взаимозависимое возникновение».
Обратите внимание, мы говорим, что взаимозависимое возникновение — это суть воззрения Будды, суть мадхьямаки, что это означает пустоту, а Чандракирти говорит (и Калюпахана тоже), что эти характеристики не подходят к взаимозависимому возникновению как к «истинному способу существования» (то есть пустоте). Потому что в этом плане так называемый «истинный способ существования» мадхьямакой отрицается и есть неистинный способ существования, как мы уже знаем.
Что такое «истинный способ существования» (часто в текстах этот смысл выражения сокращается до одного слова — «истинное»)? «Истинного» существования, то есть независимого, как такового вообще нет, всё существует только во взаимозависимости. Но и взаимозависимость тоже нельзя понимать как нечто абсолютное, как точку отсчета.
Чандракирти здесь эту линию проводит максимально последовательно и не оставляет никакой зацепки. Он указывает, что нет никакого независимо существующего взаимозависимого возникновения, нет никакого «истинного способа существования» вещей.
Чандракирти, комментируя этот стих, продолжает, что взаимозависимое возникновение — это не что иное, как утишение прапанчи. И нирвана, покой, это практически то же самое, что утишение прапанчи, а прапанча утихомиривается тогда, когда мы понимаем, что вся реальность может характеризоваться как взаимозависимое возникновение.
Но это не значит, что реальность и ЕСТЬ как-то независимо, «истинно» существующее взаимозависимое возникновение. Это лишь ярлык, который мы накладываем на реальность, чтобы понять, что в ней отсутствует что-либо «истинно и независимо» существующее.
Если мы этого не поймём, то голова у нас будет работать по-прежнему, будут возникать двойственные мысли, и мы будем думать: «это — то», «правильно», «неправильно», «хорошо», «плохо» и т.д. Никакой нирваны, никакого покоя!
— А.А. Терентьев. Из книги "Беседы о пустоте"