Вот что писал автор коллеге Жемчужникову, который создал Козьму Пруткова 22 июня 1870 года: "Братец наш Владимир, слился с гражданином Бобринским и, кажется, в совокупности с ним и графом Алексеем Толстым, намереваясь издать трактат о пользе классического образования, как умеряющего вред, производимый знанием вообще, и взамен оного доставляющего якобы знание".
Проект Козьмы Пруткова
Козьма Прутков следом за данной шуткой выпустил проект о введении единомыслия в России. В конце 60-х годов появились очень благоприятные условия для реакционных дел. В "Дневнике провинциала" ярко показано возникновение разных проектов, появлявшихся в головах у помещиков, коррумпированных чиновников и т.д.
По взгляду прозаика рушилось все, достигнутое многочисленными реформами с начала правления Александра 2.
Злободневность проекта о смертной казни находилась рядом с реформой наук. Алексей Толстой по убеждению Салтыкова хотел сделать Россию крупномасшатбным полицейским участком.
Проект "О необходимости оглушения в смысле временного усыпления чувств" главный герой произведения понимает как отказ от воспитания будущих нигилистов.
Либеральные взгляды печати
Либеральная пресса тех времен придерживалась иной точки зрения. Часто она критиковала журнал "Отечественные записки" за маленькую активность по разного рода вопросам. Издание напоминало либералам сфинкса, не желающего обмолвиться словом про реформу образования. Прогрессистов издание с сарказмом высмеивало, как и сыроваров.
Писатель воссоздал в "Дневнике провинциала" некий иронический образ пенкоснимательства, ярко выраженного в герое Менандра Прелестнова и сотрудников его печатного издания "Старейшей Всероссийской пенкоснимательницs". Остро автор говорит об этом в "Уставе Вольного Союза Пенкоснимателей" с его двумя основными положениями "не расплываться" и "снимать пенки". Иными словами, надо сократить важность обсуждаемых проблем.
Грамотная редакция либералов отличалась косноязычностью мышления, которую приходилось слушать как надоедливую болтовню, провинциалу:
- "И чего церемонятся с этою паскудною литературой! - негодуют у князя Оболдуя Тараканова.
- " Я, со своей стороны, полагаю, что нам следует молчать, молчать и молчать!"- с готовностью отзывается послушливый пенкосниматель.
Это не означало, что пенкосниматели безмолствовали. Они яростно писали статьи, но без важного содержания. Больше всего их волновали пустяки и мелочи жизни.
Вот что печатали в ту пору "Санкт-Петербургские ведомости" (22 апреля 1872 года, № 109):
"Наступившая весна, испортив петербургские мостовые до крайних пределов безобразия, на этот раз, сильнее чем когда-нибудь, напомнила тем, кому о том ведать надлежит, что пора наконец подумать о скорейшем разрешении вопроса об единообразном, своевременном, усовершенствованном и сосредоточенном в одном управлении мощении города".
Газета "Русский мир" того времени подвела итог общей работе СМИ 1872 года: "предметом газетных и журнальных суждений являлись по преимуществу вопросы второстепенного и частного значения, причем нельзя было не заметить, что большинство газет даже и об этих вопросах высказывалось весьма уклончиво и поверхностно, как бы опасаясь углубиться до той почвы, на которой суждение о частном явлении действительности переходит в спор о принципе".
Образы пенкоснимателей в "Дневнике провинциала"
У Щедрина это персонажи Неуважай-Корыто и Болиголова, публицисты Нескладин и Размазов. Они все дружно и единым порывом производили монотонный гул будто пели колыбельную. Вот к чему они стремились: "Необходимо, чтобы дремотное состояние было не токмо вынужденное, но имело характер деятельный и искренний".
После ареста главный персонаж решает на досуге заняться написанием публикаций для издания Менандра. Он готов писать на любые темы, будь то вакцинация от оспы, садоводство, геморрой, Тибулловая Делия и т.д.). Это называется по - ташкентски устремится во все направления и везде ощущать себя экспертом.
Главный герой так сильно увлекся новой профессией, что напрочь позабыл о тюремном заточении.
Таким образом провинциал смиряется с существующей реальностью, которая ничуть не мешает раскрытию им любимых сюжетов и тем. Он создает ту литературу, которую так хочет иметь общественность, а значит никакую по мнению А.В. Никитенко.
Не стоит считать щедринское пенкоснимательство точным изображением либерализма тех времен.
Ленин призывал поддерживать либералов как оппозицию самодержавию. Он хотел объединить их с социал-демократами.
Эволюция либерализма в творчестве Щедрина
Салтыков больше других писателей понимал тяжесть положения русских публицистов "с длинными, запутанными фразами, с мыслями, сделавшимися сбивчивыми и темными, вследствие усилий высказать их как можно яснее". Журналистов типа Менандра он считал подневольными существами, терпящими пенкоснимательство, ведь они себя чувствовали будто в каменном мешке.
Голос тех журналистов слышен в передовой публикации "Санкт-Петербургских ведомостей":
"Общественная жизнь, подобно морю, имеет свои приливы и отливы... Факт тот, что начался период отлива; море... далеко отошло от берега, и, гуляя на том берегу, мы можем только любоваться на то, что выброшено великой стихией, на все эти раковины, морские растения, креветки и бочком надвигающихся раков".
Публицистика призвана исследовать все морские дары.
Положение писателя было не из легких. Он считался подцензурным с настроениями революционеров социал-демократов. Щедрин не имел прав показать реальность происходящего. Прозаика отличала принципиальность убеждений. Ему удалось из многих фактов собрать трезвую картину жизни, состоящую из приговора самодержавию.