В дверь стучали. Робко и неуверенно. Чего стучат, звонок же есть! Анна открыла. На пороге стоял отец. В ватнике, в шапке-ушанке и чуть припав на одно бедро. Так стоял он всегда – ранение в ногу. – Па-ап! – Анна аж захлебнулась, произнося это, – пап, заходи. Он зашёл озираясь, аккуратно снял ботинки, разделся, посмотрел на большой белый холодильник, стоящий в углу прихожей, обходя его как-то стороной, и с каким-то вздохом, как будто переступая свою нерешительность вошёл в комнату. – Садись, я сейчас чаю, – Анна суетилась. Она заглянула в холодильник, достала остаток колбасы и пожалела, что её так мало, варенье, поставила чайник. А потом, как школьница вошла в комнату и села, положив руки на коленки. – Вот, – сказала она. Отец озирался. Его внимание очень привлекал сервант с хрусталем, стеклянная, под чешское стекло люстра и настенные часы. – Значит ты вот так живёшь, да? Сказано это было очень одобрительно – отцу нравилось. Анна чувствовала себя сейчас маленькой девочкой, было такое