Андрей внезапно будто бы сдулся, опустил плечи и снова тяжело уселся на диван.
— Она приезжала ко мне, — тихо признался он.
— Она? Когда это? Зачем? — Разумов встал перед ними и эмоционально размахивал руками. — Она же бросила тебя! Собрала вещи и съехала, грёбаное прощальное письмо накатала с соплями! Даже не лично, письмом!
Вика вздрогнула от этих слов. Она ведь точно так же сваливала от Рената, оставила ему письмо и исчезла в закате.
Андрей медленно выдохнул, собираясь с силами.
— Перед выпиской из центра, когда мне отменяли сильные препараты, помнишь?
— Помню, и? Я тогда тебе уже квартиру эту нашёл, ты сюда переезжать собирался.
— Меня ломало от отмены таблеток, я звонил ей… мне было плохо и одиноко…
Разумов изменился в лице, приобретя какое-то сожалеюще-понимающее, но в то же время возмущённое выражение. Будто бы и он был тогда виноват, что Андрей остался один сам с собой и болью и без близкого друга, способного подставить плечо. Но это мало что меняло в его возмущениях.
— То есть ты тяжело слезал с антидепрессантов и решил позвонить бросившей тебя бывшей? Да лучше бы мне позвонил, — всплеснул он руками, — я бы тебе леща отвесил за такие мысли и взбодрил. Да ты даже по пьяни такой дичи не творил! И что? — продолжил он допытываться, Вика тоже посмотрела на Андрея, но он не взглянул в её сторону, — она от звонка залетела?
— Она приезжала ко мне… не знаю, из жалости, наверное. Два раза.
— Два раза? И ты с нес спал?
— Нет, — Андрей маялся, не то воспоминаниями, не то их отсутствием и сомнениями.
— Она тебя? От неё я скорей этого жду, чем от тебя, особенно тогда.
— Я не помню.
— То есть она приехала и залезла в постель к тебе из жалости? И залетела? — расходился не на шутку Разумов, и Вике захотелось уже угомонить его, видя, как реагирует Андрей, вздрагивавший от каждого слова, как от удара. — А ты не помнишь?
— Прекрати! — прикрикнул на него Андрей, — я дохрена чего не помню! Мне от этого не легче. Но всё совпадает, все сроки. И приезд её…
Он встал и начал ходить по комнате взад и вперёд. Разумов стушевался, глядя на друга, но всё ещё тяжело дыша. Потом посмотрел на стену, где их, возможно, слушала Ольга, учитывая, что они тут орут.
— Господи, дай мне силы, — взглянул он в потолок. Потом зачем-то на Вику, возможно, ища её помощи. Но Вика была в растерянности не меньшей чем они оба. — Где же она была всё это время? Чего сейчас-то явилась, когда уже на сносях?
Ветров остановился, тоже посмотрел на Викторию, будто не хотел говорить чего-то при ней.
— Она квартиру снимала, пока работала. А потом в декрет ушла, и у неё перестало хватать денег на оплату аренды…
— Да я не про это! Чего она не сказала раньше, что беременная? Да ещё и от тебя! Где её полгода с пузом носило? Зачем она вообще его оставила?
На последней фразе и Андрей, и Вика не сговариваясь так глянули на Разумова, что тот подавился словами. Каждый по своей причине, но всё же тот понял, что перегибает.
— Я не знаю! У меня нет ответов на все твои вопросы! По крайней мере, пока! И хватит на меня орать! — Андрей начал тереть переносицу пальцами.
— Ребят, там за стеной всё очень хорошо слышно. Давайте хотя бы не будем, — начала Вика, но осеклась от взгляда Разумова.
— Зачем ты ей адрес дал? — спросил он у Андрея, перестав сверлить Вику взглядом, но убавив громкость голоса.
— Я не давал, я не помню… — Андрей всплеснул руками разочарованно, — может, и дал.
Разумов видел, что он заводится, как и Вика, которая начала беспокоиться, что такие нервные потрясения могут выйти ему боком. Алексей, видимо, о том же подумал и внезапно переключился на другую тему.
— Мне Бирюков звонил, помнишь такого? — Андрей помотал головой, — из ассоциации ветеранов. Помощь предлагал. У них есть хороший специалист, мозгоправ, который занимается сложными случаями, восстановлением после тяжёлых ранений и пребывания в плену.
— Я не был в плену! — внезапно прикрикнул Андрей, — меня никто не пытал, не нужен мне твой мозгоправ! И вообще не хочу связываться с этими… ветеранами!
— Но он профильный, — увещевал его Алексей, — тебе помогут, даже денег брать не будут. Там всё на благотворительных началах и фондах военных.
— Да мне не нужно помогать! И я не ветеран никакой! — голос его отчего-то начал дрожать, а дыхание участилось, Вика встала с дивана. Андрей взялся за голову, будто руки магнитом тянулись туда, — Не нужна мне вся эта хрень… не заслуживаю я её… — взгляд его забегал, теряя фокусировку на лицах или предметах, — я их должен был прикрывать, я облажался… не надо никаких ветеранов…
ДАЛЬШЕ
ЦЕЛИКОМ