"Сказание о третьем" (исцеляющая поэма)
часть 1
На просторной цветущей поляне
меж степей и волшебного леса
Возвышался огромный могучий дуб,
что ветви свои простирал.
А на самой вершине-то дуба
птица Ворон гнездо посвивала,
чтоб продолжиться в детях прекрасных,
редким даром великая силы .
То не те городские вороны,
что на свалках снедают уныло,
то Лесные и мудрые птицы,
что живут, почитай, три столетья.
Обо всем они ведают нынче,
меж мирами предвестники судеб.
Их крыла синечерным алмазом
под сиянием солнца сверкают.
Ну а мощные лапы и клювы
защищают от разных напастей.
Вот однажды в гнезде птицы Ворон
три яйца голубого отлива появилось….
И мать, согревая, их теплом и энергией тела
стала ждать нарожденья потомства.
А отец мудрый Ворон прекрасный
приносил он супружнице корма,
ожидая с большим трепетаньем
появления радостных чад...
Наступил тот день и тот миг, когда заря осветила холмы Иномирья, /
Великое Солнце золотыми лучами скользнуло по листьям дубравы,
в небе зазвенели утренние пташки, и в гнезде раздался треск.
И тотчас два яйца раскололись, и два птенца с голубеющими веками огромных глаз жадно раскрыли желтые рты и призывно запищали.
Третье же яйцо оставалось неподвижным.
Птица мать озабоченно повертела его лапой, и взмолилась Великому Солнцу, чтобы светом своим осияло, помогая творению жизни.
День прошел, понемногу терялась, уходила из сердца надежда, то, что третьему жить суждено.
Вот взошла круглолицая Луна, и глядя на землю, запела волшебную песню ночи. Тогда матушка Ворон взмахнула крылами, взмолилась:
«Дайте силы птенцу моему нерожденному пробудиться от сладкого сна,
и пусть жизнь забурлит в его жилах, и восславится в сердце великом».
Звезды закружились в спиральном хороводе, и мягко понеслись вкруг гнезда, желтоглазая сова, грозно ухая, пролетела, намечая добычу,
ночь спустилась сгустилася тьмою.
А под утро проклюнулся Третий,
долгожданный и дивный птенец.
Он вскормлен был Луною и Солнцем,
и напитан ветрами могучими,
теплотою и силою сердца
отличался от братьев своих.
Долго ль коротко, дни незаметно, чередою катились раздольно.
Подрастали в гнезде воронята. Их нежные розовые тельца с мягким пушком, постепенно покрывались перьями, обретали форму, крепчали лапы, клюв, и зоркость взгляда. И вскоре уж пора было учить их, ставить на крыло.
Журчал и беззаботно шелестел волшебный лес, гудела привольная степь, доносила свои ароматы… Но нежданно случилась беда.
В один из дней жуткий грохот сотряс долину, и земля начала стремительно разламываться на части.
Все живое бежало в испуге от того, что земля раскололась.
и река зашумела в ущелье, проторяя свободы дорогу.
Тот раскол разорвал пополам мощный дуб,
что корнями за землю веками держался,
и дуб рухнул, гнездо и птенцов опрокинувши в пропасть.
Птицы Вороны горестно кликали над разломом
и слезы роняли, и кружили над тою расщелиной
еще долго, взываючи к небу.
Вороненок летел в преисподнюю,
и готов был разбиться о скалы,
но когтистыми лапами вдруг
зацепился за корни отчего дуба,
что торчали с расщелины темной.
Ночь сгустилась. Сидел он на кОрнях
и взирал он на звездное небо.
Как же так, его мир разломился
на две части, на две половины.
Разве может такое случиться,
чтобы вечная твердь раскололась,
то, что силы давало с рожденья,
превратилось в два фронта, в два стана.
И на том берегу от расщелины
оставались степные просторы,
и ветра ковылями манящие,
доносящие запах полыни,
а на сей стороне лесоводье,
и журчала речушка звенела,
все зверье приходило напиться
ключевою водицей студеной.
Жалкий слабый сидел вороненок,
когда солнце на небо взобралось.
Он скорбил о погибели братьев,
о крушении прежнего мира,
и что мать и отца не увидит.
Полететь бы к свободному солнцу,
только спутаны лапы корнями,
И в сознании будто заслонка
серым камнем холодного страха.
Сознавая тщету и бессилие,
И от горечи той и страданья
больно сжалося юное сердце.
И надежды последние капли
обронил тогда в горную реку
он слезою…
часть 2 далее