Примерно через полтора года после не очень приятного (а бывает ли у кого-нибудь приятной эта процедура?) развода со своей первой женой я познакомился с Валентиной. Как это произошло, сейчас вам расскажу. Не буду скрывать, мой первый брак никак нельзя было назвать удачным, и, наконец-то освободившись от утомительных и ставшими ненавистными брачных пут, я решил, что холостяцкая свобода все-таки куда более привлекательна. Я буквально наслаждался этой свободой, жил, можно сказать, в свое удовольствие. Время от времени я, конечно, встречался с представительницами прекрасного пола – это естественно, дело-то молодое. Однако заводить сколько-нибудь серьезные отношения ни с одной из барышень я не собирался. Клятв верности никому не давал и ничего не обещал. Но жизнь, как говорится, внесла свои коррективы. Однажды я встретил своего университетского приятеля, с которым давно не виделся. Посидели в кафе, поговорили. Оказалось, что Сергей примерный семьянин, растит с женой двоих дочерей. Я, в свою очередь, рассказал ему, что развелся.
И Сережа вскоре загорелся желанием познакомить меня со своей сотрудницей, по его словам, доброй и скромной девушкой, которая недавно рассталась со своим парнем. Дал ее телефон, заверил, что она уже знает от него обо мне. Я позвонил и предложил прокатиться ради знакомства на теплоходе, Валентина без ужимок согласилась.
Встретились на Речном вокзале и сели на рейс до Клязьминского водохранилища. Там я взял лодку, желая блеснуть своим умением грести. Мы плыли по живописным местам; что-то рассказывая, я открыл рот, туда влетела муха, и я на вдохе ее проглотил.
– Ой, я муху съел, в рот мне влетела! – воскликнул я.
Валентина сначала засмеялась, а потом озаботилась:
– А тебе плохо не станет? Она же заразная, надо срочно выпить активированный уголь, – и полезла в сумочку. Я успокоил ее: и не то приходилось глотать.
Потом мы развели костерок на берегу, я поджарил припасенные шпикачки, выпили вина, тоже мной припасенного. Так состоялось наше знакомство, которое продлилось три года.
Я довольно быстро признался Вале, что не хочу связывать себя узами Гименея, не рожден я для этого, и у меня был уже горький опыт. Она отнеслась с пониманием и за все наше знакомство ни разу не заговаривала, как помню, о замужестве. С Валентиной мне было легко и просто, она не устраивала допросов и сцен ревности: где я был и что делал. Встречались мы раз или два в неделю, место, где уединиться, было. Что еще надо? Не знаю, любил ли я ее, скорее, меня вполне устраивали такие наши отношения.
Во вторую зиму нашего знакомства я предложил Вале съездить на горно- лыжный курорт в Цахкадзор, что под Ереваном. Сам я давно занимался горными лыжами и не раз бывал на Домбае и Чегете. Убедил ее, что быстро научу ее секретам катания, и она «заболеет» этим спортивным развлечением. Так и получилось. По приезде в Москву Валентина сказала, что на следующий год надо обязательно повторить нашу поездку.
Но в следующем году я встретил Марианну, и встреча эта нарушила спокойное течение холостяцкой жизни. Я ее в картинной галерее, куда забрел после встречи неподалеку от нее с издателем по поводу публикации моих стихов. Стройная темноволосая девушка подолгу стояла почти у каждой картины. Я решился, подошел и задал банальный вопрос:
– Вы любите живопись?
– Люблю, – без обиняков ответила она, – и литературу люблю.
– И поэзию? – в тон ей добавил я.
– И поэзию, – был ответ. Выяснилось, что Марианна хорошо знает как русскую, так и зарубежную поэзию, и этот общий интерес сразу сблизил нас. После музея мы пешком дошли до Тверского бульвара и поклонились Пушкину. Потом я проводил ее на вокзал. Она жила в Петербурге, а в Москву приехала к подруге. На вокзале мы обменялись телефонами.
– Я приеду через неделю, – сказала она, когда проводница пригласила в вагон. – Звони, я буду ждать.
Я взял ее за плечи и поцеловал в губы, отчего сердце мое бешено забилось.
Каждого приезда Марианны я ждал с нетерпением и боялся себе признаться, что она полностью завладела моим сердцем. А как же быть с Валентиной, по-хорошему простоватой, верной мне, ничего от меня не требующей женщиной? Встречаясь с ней, я чувствовал себя предателем по отношению к Марианне, а встречаясь с Марианной, я чувствовал желание и восторг. Постепенно я пересмотрел свое отношение к женитьбе и сделал любимой предложение. Но как сказать Валентине, что мы с Марианной собираемся подать заявление? И это должен был сказать я, убедивший Валентину, что женитьба – это не по мне. Пока я стоял на распутье, ничего не предпринимая, Валентина вспомнила о нашей давней договоренности опять посетить Цахкадзор.
– Послушай, Сеня, – радостно сооб- щила она мне по телефону, – есть две путевки на середину февраля.
– Валя, знаешь, я рад бы поехать, да не получится, я взял двух частных учеников, надо их подготовить по рус- скому к ЕГЭ, – соврал я, чувствуя себя негодяем; а что делать, должна же когда-нибудь состояться развязка в запутанных отношениях. Валентина явно огорчилась, но потом, немного успокоившись, спросила:
– А можно тогда я одна поеду? Мне очень хочется покататься, я уже не- множко научилась, а инструкторы по- могут. И солнца там много.
– Конечно, поезжай, – сказал я. – Очень жаль, что я не могу. И передавай привет нашей горе.
Валентина отбыла на горнолыжный курорт, а мы с Марианной подали заявление в ЗАГС. Что поделаешь, та- кова жизнь. Но меня не переставал мучить вопрос, как помягче поставить бедную Валентину перед фактом. И тут через две недели она мне звонит:
– Я упала на лыжах и сломала ногу в стопе, мне наложили гипс, хожу на костылях. Прилетаю сегодня рейсом таким-то «Ереван – Москва»...
На этом связь прервалось. Я заметался: с Валей случилась беда, необходимо ее встретить, помочь добраться до дома. Марианна была не против, она знала о моих прежних отношениях. Я попросил друга добросить меня до аэропорта Внуково, вдвоем с ним я как-то уверенней чувствовал себя в этой ситуации. На полпути автомобиль заглох, пока друг исправлял поломку, прошло немало времени, и мы опоздали больше чем на час. В итоге Валентину мы так и не встретили. Поздно вечером я ей не дозвонился, телефон молчал, а с утра ее сестра мне сказала, что Валя в больнице.
Я поехал навестить ее. Валентина могла передвигаться на костылях, и мы с ней вышли на лестничную площадку стационара. Там я выложил, стараясь не обидеть ее, все как есть, и был ошарашен: из доброй, спокойной, всегда уравновешенной женщины она мгновенно превратилась в мегеру.
– Сволочь! Подлец! Негодяй! – закри- чала она на всю лестничную клетку. – Ты убеждал меня, что вообще не со- бираешься жениться. Обманщик! Эта твоя ведьма заговорила тебя у бабки- знахарки, а на меня навела порчу. Она погубит тебя, надругается над тобой... Я пытался как-то утихомирить, остановить ее, но все было бесполезно, проклятия сыпались одно за другим: – Я приду на вашу свадьбу и устрою там скандал, погром! Я ей ноги переломаю! Ты меня еще не знаешь, не будет тебе счастья и покоя...
Не буду продолжать рассказ об этой сцене, скажу только, уходил я расстроенный и подавленный, ощутив на себе, какой может быть оскорбленная женщина. Через несколько дней Валентину выписали, и я все же решил заехать к ней домой и сделать еще одну попытку как-то сгладить возникшее ко мне с ее стороны чувство вражды. Марианна не стала противиться моему решению. Открыла мне сестра Валентины, незамужняя, с ребенком на руках, в ее глазах читалась ненависть ко всем мужчинам. Сама Валя на этот раз была более спокойной, но в какой-то момент, прервав меня, выпалила:
– Ты еще не знаешь, что я беременна! И беременна от тебя! Так что решай, если ты мужчина.
Внутренне я не поверил ей, решил, что это ее последний аргумент удержать меня от союза с Марианной, ведь с Валентиной мы не были близки почти полгода. Скажу сразу, мои мысли о том, что Валентина выдумала свою беременность лишь от отчаяния, в дальнейшем подтвердились. Последнее, что сделала она во время моего визита: выкрала из моей сумки паспорт, когда я на минуту отлучился. Пропажу я заметил намного позже, когда документ понадобился. До регистрации брака оставалось всего две недели. Но все обошлось, дубликат паспорта мне выдали за день до регистрации.
На нашей с Марианной свадьбе я чувствовал себя счастливым, но все же немного опасался, что Валентина придет и испортит праздник. Но этого не произошло.
Я понимаю, что во многом искалечил Валентине жизнь, оскорбив ее жен- ское достоинство, что, может быть, еще поплачусь за этот грех, но что тут поделаешь, сердцу не прикажешь...