В 1978 году Ричи Блэкмор дал интервью для The Guardian. Выдержки из беседы приведены ниже. Когда гитарный бум был в самом расцвете, не было ли у вас соблазна записать сольный диск? «Альбомы Deep Purple и были моими сольными пластинками!
Мой любимый альбом — "Machine Head", за ним следует "In Rock", а затем "Burn". "Fireball" мне не понравился. "Who Do We Think We Are?" я не слышал уже целую вечность. Мне не нравился этот альбом, когда мы его записывали. В то время у нас было много трений, чертовски много. Иэн [Гиллан] собирался уходить. Мне до смерти надоел Иэн, Иэну до смерти надоел я. Были вовлечены подруги. Я думал: Ну вот, опять ещё один альбом. У нас была неделя отдыха, а потом нам сказали идти в студию и записывать ещё один диск. Это было просто смешно, мы не знали, что делать. Я отлично чувствовал себя на "Burn", потому что у нас был год на его сочинение. "In Rock", "Fireball" так себе, "Machine Head" хорош, "Who Do We Think We Are?" не очень, "Burn" хорош. "Stormbringer" был
В 1978 году Ричи Блэкмор дал интервью для The Guardian. Выдержки из беседы приведены ниже.
Когда гитарный бум был в самом расцвете, не было ли у вас соблазна записать сольный диск?
«Альбомы Deep Purple и были моими сольными пластинками!
Мой любимый альбом — "Machine Head", за ним следует "In Rock", а затем "Burn". "Fireball" мне не понравился. "Who Do We Think We Are?" я не слышал уже целую вечность. Мне не нравился этот альбом, когда мы его записывали. В то время у нас было много трений, чертовски много. Иэн [Гиллан] собирался уходить. Мне до смерти надоел Иэн, Иэну до смерти надоел я. Были вовлечены подруги. Я думал: Ну вот, опять ещё один альбом. У нас была неделя отдыха, а потом нам сказали идти в студию и записывать ещё один диск. Это было просто смешно, мы не знали, что делать. Я отлично чувствовал себя на "Burn", потому что у нас был год на его сочинение.
"In Rock", "Fireball" так себе, "Machine Head" хорош, "Who Do We Think We Are?" не очень, "Burn" хорош. "Stormbringer" был на спаде. Когда мы записали "Stormbringer", я подумал, что это был очень холодный альбом».
К моменту записи "Stormbringer" вы уже решили уйти?
«Да, именно так. Я подумал: "Я хочу посмотреть, что делают остальные, я устал двигать группу вперёд". Семь лет — это достаточно долго. Я думал, что группа на спаде. Появились другие группы. Джон был увлечён выпивкой и гулянками. Иэн был увлечён машинами, дорогими вещами».
Но поначалу новый состав успешно работал.
«Он работал в течение первого года, а потом его начало немного трясти. Началась эта фанковая музыка. Я её не выношу. Мне больше нравится пожёстче.
Именно в этом направлении они и направлялись, и я не хотел быть рядом с ними! Я подумал, что с моей стороны было бы правильно сказать: "Слушайте, я ухожу. Я не хочу разрушать группу, но я ухожу. Найдите другого гитариста и занимайтесь своим делом". Я просто не хотел быть рядом со всем этим крутым псевдо... Они были шокированы. Моя музыка была откровенной, музыкой ненависти. Их музыка становилась всё более похожей на "если тебе не нравится, просто щёлкни пальцами".
Я хотел бы уйти изящно, если бы мог. То, о чём я думал, было просто вопросом мнения. Я подумал: теперь будет интересно посмотреть, потому что я не предлагаю свои идеи, давайте посмотрим на ваши идеи. И всякий раз, когда я говорил это в студии, они отвечали: "У нас нет никаких идей", или "Мы ждём, чтобы узнать, что ты думаешь, чтобы собрать ещё 20 %". Но это звучит ужасно.
Я рискнул, потому что в то время у меня было достаточно денег, чтобы сказать: "Я собираюсь рискнуть и уйти изящно и, возможно, совершить аварийную посадку в где-то ещё. Но я точно не пойду на дно с группой с большим именем". Я мог бы остаться с Deep Purple и хорошо зарабатывать в течение пяти лет — стабильный спад [смеётся]. Но мне это было неинтересно. Это было очень удобно — последние два года всё финансировалось. Они сказали: "Сделай "California Jam". Я сказал: "Нет". — "Ты заработаешь полмиллиона". — "Мы сделаем это"».