Начало здесь, продолжение здесь
Дед и бабушка. Даже если находились в разных концах комнаты, с ходу было понятно, что они - пара. По тому, как смотрели друг на друга, как чувствовали настроение друг друга. Как говорили. Как бабушка заботливо поправляла мужу воротничок безукоризненно выглаженный рубашки, а он, улыбаясь, возвращал на место непослушную прядь её волнистых волос.
Такие разные, они были единым целым. Дед, высокий, статный брюнет с гордой посадкой головы, обладал врождёнными неуловимыми аристократизмом и элегантностью. Любая вещь на нем смотрелась, как от кутюр. Наталья подозревала, что и в семейных трусах дедушка смотрелся, как сенатор в итоге. Профессорский сын, " золотая молодежь", симпозиумы, заграница, импортные шмотки и дорогие сигареты.Надежда семьи, любимец женщин.
Его призванием была физика, смыслом жизни стала жена. Какой же виз и вой поднялся, когда Алешенька ( так звали деда) объявил, что женится. И с будущей женой познакомил. Тамарочка была маленькая, провинциальная, по- домашнему уютная. Блондинка с детскими ямочками на щеках. Без лоска, шика и высшего образования. Но главным её преступлением было то, что приехала она из Урюпинска. Будущая свекровь охала и пила корвалол. Будущая золовка злобно шипела :" Понаехали тут всякие...из Ублюдинска". И только будущий свекр выдал: "Не робей , воробей!" И придвинул вазочек с курабье.
Стержень в маленькой провинциалке оказался не стальной, титановый. Невестку осадила быстро и прицельно точно. Покупали в ГУМе австрийские сапоги. Тамара примерила и зажмурилась от удовольствия: мягкие, удобные, молния спереди. И перехватила презрительную ухмылку сестры Алексея, дескать, куда такие деревенщине. Спокойно сняла сапожок, попросила продавщицу завернуть, повернулась к своячнице и медленно произнесла:" Я - женщина простая, практически деревенская. Мне идут простые, дорогие вещи." Та поняла всё правильно и задеть Тамару больше не пыталась.
Маленькая женщина стала целым миром для большого мужчины. С ней он отдыхал от побед и неудач. От интриг научного мира. Зализывал раны, когда предавали друзья. Не постеснялся заплакать, когда ушли родители. С ней он был собой даже тогда, когда перестал собой быть.
Бабушка ухаживала за дедом терпеливо, без единой жалобы и слёз. Сорвалась только один раз, когда дед впервые её не узнал. Выскочила на кухню и завыла. Прошло 35 лет, а Наталья помнила этот момент до сих пор. Так воют смертельно раненые животные.
Болезнь деда прогрессировала стремительно. Из обаятельного мужчины, талантливого ученого он превращался в ничто. И не было зрелища страшнее. Как - то бабушка укладывала его спать. Надевала пижаму, расстилала постель:
- Сейчас будем спать, мой хороший, ложись, хочешь, я тебе почитаю? И столько нежности и любви было в её голосе!
Наталье тогда было пятнадцать. Сложный возраст. Со свойственной подросткам бесцеремонностью спросила:
- Бабушка, ты его любишь. А он этого не помнит!
Бабушка посмотрела внимательно:
- Зато я помню, детка! Помню, кто твой дедушка для меня. И этого вполне достаточно...
Наталья вздохнула. Время ужина. Улыбчивая сиделка в неизменной бело- голубой форме принесла меню. Наталья выбрала йогурт,какие- то галеты, чашку травяного чая. Попросила принести в номер. Или правильнее называть его палатой?
Мягко опустилась ночь. Чужая, неведомая. Первая ночь вне дома. Сколько их будет? Одному богу известно. Наталья закрыла глаза и представила лица родителей, мужа, близнецов. Ясно, отчётливо, до последней родинки и конопушки. Пока ещё в силах. Пока ещё не забыла. Пока ещё болезнь не отняла их.
Незаметно для себя Наталья уснула.
( Продолжение следует )
.