«Говорят, одна диссертация начиналась словами: «Девятнадцатый век в России прошел под знаком конного цирка». Была эпоха пара, потом эпоха электричества. Возможно, наше время назовут эпохой мюзикла. Если лошадям дали век, почему бы мюзиклу не дать эпоху?
На эти мысли наводит лавинообразный музыкальный поток, низвергающийся с вершины телебашни. Справедливость, впрочем, требует признать, что театральные подмостки в равнинных условиях низвергают его не менее бурно.
Мы не против мюзикла! Мюзикл — это звучит гордо и, как правило, громко. Просто, когда сталкиваешься с чем-то лавинообразным, хочется отодвинуться в сторону и разобраться.
Посмотрим несколько мюзиклов, показанных в недавние времена телевидением, но предварительно сделаем небольшое теоретическое отступление. Известно, «мюзикл» в переводе — музыкальный спектакль. Или кинофильм. Такие спектакли и фильмы были всегда, зритель их любит.
Так что же, собственно, произошло? Что изменилось? Почему один кричит: «Мюзикл! О, мюзикл!» — и утверждает, что это новый жанр, рожденный нашим временем, а другой возмущается: «Мюзикл? Да ничего нового! Вспомните «Мадемуазель Нитуш» на вахтанговской сцене или «Веселых ребят» на экране!»
Что ни говорите, брожение умов налицо! А следовательно, что-то происходит. Происходит же, на наш взгляд, следующее.
Во-первых. Спрос на музыкальные представления и фильмы действительно вырос. Исследование причин этого явления — сфера социологии, не станем в нее вторгаться. Заметим лишь, что ничего дурного в этом не видим. Мюзиклы всегда относились к наиболее демократическим жанрам искусства. Тут все дело, очевидно, в чувстве меры и в уровне.
Во-вторых. Развитие джазовой и современной симфонической музыки, современный балет (не классический, а современный), любимый особенно молодежью, жанр микрофонных певцов (а это особый жанр), наконец, революция в технике звукозаписи — все это создало возможности для появления синтетического представления, способного решать более серьезные художественные задачи, нежели, например, классические или «венские» оперетты. Язык движения и жеста стал в этих представлениях (в лучших из них) равен выразительности сценической речи. Их ритмы и пластика передают весьма сложное философско-художественное содержание.
Музыка, пение и танец — это уже не «вставные номера», а само действие, в котором все компоненты равны и неразрывны. Появилось нечто новое, что назвали мюзиклом.
Не новый ли это вид драмы? Возможно. Время покажет. Только не следует уже сейчас бороться за «чистоту» мюзикла и отлучать от него разные спектакли и фильмы. Сегодня время синтеза зрелищ, и нас ждут прекрасные неожиданности.
А теперь посмотрим, что показывают.
Вот старинный русский водевиль «Лев Гурыч Синичкин». Его поставил в объединении «Экран» Центрального телевидения режиссер Александр Белинский, известный своим пристрастием к комедиям. О власть безыскусности, хочется воскликнуть на манер старинной прозы, с необоримой силой привлекает она к столетней давности творению наши сердца, изрядно, должно быть, притомившиеся в век авторского кинематографа! Гусарский ментик и неотразимое своей победительной робостью создание в белом платье — нет, смейтесь сколько угодно, а недооцениваем мы их вечного обаяния. Глядя на этот водевиль, невольно думаешь, а не забываем ли мы в наших изощренных усилиях одеть какую-нибудь простую историю в современные интеллектуальные одежды, что волнует нас в ней она сама... простая история.
Итак, в телевизионной студии построена сцена старинного провинциального театра. Между сценой и рамкой нашего телевизора расположился дирижер с оркестром. Он взмахивает своей палочкой, началось! Как положено в водевиле, с куплетов. Гусар едет на лошади и поет. Одним словом, всюду женщины любят военных, а зрители водевиль. Гусара играет Леонид Куравлев.
Как бы по правилам старинной антрепризы, в театр приглашены знаменитые актеры Нонна Мордюкова и Николай Трофимов, Олег Табаков и Михаил Козаков и никому еще не известная и не знаменитая Галина Федотова. Она, как вы догадываетесь, и есть неотразимая робость в белом платье. Да ведь и водевиль про молодую дебютантку. И, конечно, приглашен Андрей Миронов, потому что без Миронова сегодня невозможно.
Все это общество разыгрывает для нас водевиль. Как они разыгрывают? Знаете ли, не всерьез, понарошку. Всерьез играет разве что один дирижер (Андрей Миронов), поскольку его тема — бессмертие театра, и если одной рукой он держит свою палочку, то другой пожимает руку самому Ленскому, автору «Льва Гурыча...», и тем своим коллегам, которые исполняли его водевиль сто лет тому назад. Да, но ведь и тогда играли не всерьез, разве можно это играть всерьез?
Можно. Прочтите К. С. Станиславского: «Принято думать, что водевиль — это какая-то особенная, как говорят, «условность», и поэтому, ставя водевиль, можно... не считаться с законами логики и психологии... Мир водевиля — это совершенно реальный мир, но необыкновенные происшествия случаются в нем на каждом шагу. Жизнь в водевиле течет по всем законам логики и психологии... Персонажи водевиля очень жизненны и просты. Ни в коем случае не надо их считать, как это принято, какими- то «странными» людьми. Наоборот, это самые обыкновенные люди. Их особенность — это то, что они абсолютно во все верят...»
Режиссер и участники «Льва Гурыча...», конечно, за Станиславского, они стараются играть по законам логики и психологии. Но не все «во все верят». Они играют как бы воспоминание о том, как когда-то играли в водевиле, и еще с некоторой дозой современной иронии. В «реальном» мире, пожалуй, лишь четверо: прежде всего Трофимов (Лев Гурыч), он-то уж во все верит — это точно, потом Козаков, играющий несколько одряхлевшее знатное лицо с одной засохшей извилиной, но с шалостями, еще Федотова и, как уже упоминалось, Миронов.
И то ли Константин Сергеевич был прав, то ли все еще дорога нам простая и трогательная история, но это «воспоминание о том, как играли», нередко лишает представление внутреннего темперамента.
И еще куплеты. Они, как бы это сказать... слишком прямолинейны и уверенно профессиональны. Их авторов В. Константинова и Б. Рацера раз в два года упрекают в печати, что они слишком много пишут и что создается такое впечатление, что каждое второе с музыкой обязательно на их текст.
Нет, нет — ваша песня не спета. Вы — дети родной стороны. Но только не надо куплетов Для всех водевилей страны! И нас потянуло на куплеты. Писать легко — воздерживаться трудно!
Черты нового зрелища, о котором шла речь в нашем теоретическом отступлении, демонстрирует «Свадьба Кречинского» («Ленфильм» по заказу Центрального телевидения). Режиссер Владимир Воробьев владеет языком современного мюзикла. Кордебалет создает ритм, настроение, обеспечивает представлению непрерывную пульсацию. Впервые, пожалуй, столь наглядно показано, сколь подходит наш Ленинград с его проспектами, решетками, соборами для уличных карнавальных сцен, для танца с партнером-городом, что так характерно для кинематографического мюзикла.
Мы видели, как «танцуют» архитектурные ансамбли Лондона, Нью-Йорка («Вестсайдская история», «Оливер!»). Теперь в этой роли выступил Ленинград. Музыка А. Колкера выразительна и драматична.
Серьезный риск — перевести на мюзикл самую популярную часть трагикомической трилогии Сухово-Кобылина! (Сценарий В. Воробьева, К. Рыжова.) Не все согласятся с переводом. Но надо отдать должное В. Воробьеву: он не просто снял спектакль, он сделал кинематографический парафраз.
Риск все ж оправдан. Жгучий, пьянящий драматизм пьесы сохранен, ему сообщены даже роковые мотивы. Герой выглядит неожиданным. Более молод, нежели на драматических сценах, более страстен, если можно так сказать, более игрок. Тень Германна из «Пиковой дамы» витает над этим характером. Актер Виктор Костецкий обладает отменной пластикой, его азартно-драматические вокальные взрывы подхлестывают действие, его кошмарные видения заражают. Может быть, исполнитель слишком уж заботится о «демонической походке», но роль проведена на одном дыхании.
Из других персонажей раньше всего назовем Лидочку в исполнении Аллы Семак. Вот уж не нечто «трогательное в белом платье». (Хотя платье и в самом деле белое!) От провинциальной барышни до незаурядной личности в последней «роковой» сцене актриса сумела показать сей путь верно.
А посредине меж «Львом Гурычем...» и «Свадьбой...» — «Соломенная шляпка» («Ленфильм» по заказу Центрального телевидения). Она во всем посредине. И в том, что взят классический водевиль. И в том, что режиссеру хотелось превратить его в грандиозный мюзикл.
С одной стороны, в первых же кадрах герой тоже едет на лошади и тоже поет куплеты. С другой — некие празднества на полянке и меланхолическая пара бродячих актеров (впрочем, точно их профессии установить не удалось, так же, как и функции в фильме) — явная претензия на философию, на этакий модно-грустный взгляд на жизнь...
«Соломенная шляпка» — букет актеров. Вот уж где собраны, кажется, все — никто не забыт! Владислав Стржельчик, Ефим Копелян, Зиновий Гердт, Михаил Козаков, Игорь Кваша и, конечно, Андрей Миронов (без Миронова сегодня невозможно!). Но уступим место дамам: Алиса Фрейндлих, Екатерина Васильева, Людмила Гурченко. Заметим, кстати, что телевидение отбирает и воспитывает труппу своего телекиномюзикла. В недавно показанной «Ночи ошибок» блеснули Марина Неёлова и Олег Даль, а в «Театре Клары Газу ль» — Людмила Максакова.
«Соломенная шляпка» — букет сцен. Прекрасно поет прекрасные куплеты (автор песен здесь Булат Окуджава) Андрей Миронов. У него одна сверхзадача: задержать свой свадебный кортеж. Чудеса изобретательности проявляет его герой.
Маленький шедевр-эпизод Михаила Козакова, играющего этакое грассирующее, артистическое, безысходно глупое.
Свою маленькую оперетту мастерски и ажурно разыгрывает в шляпной лавке Людмила Гурченко.
«Се ля ви — такова жизнь» — словно вычеканено на скорбном челе Зиновия Гердта, с одной стороны, мэра, а с другой — рядового местной «гвардии».
Ефим Копелян — обманутый муж, в полном соответствии с жанром жаждущий быть обманутым.
Игорь Кваша — бесстрашный офицер в обличии дебила, здесь уж абсолютная вера во все!
Екатерина Васильева, играющая вполне серьезно «гранд-дам».
Нет, право же, у каждого из участников можно легко обнаружить свой «звездный час». И да простят нас все, кого мы не назвали!
«Соломенная шляпка» — увы! — явно затянутый фильм, демонстрирующий отсутствие у режиссера того «водевильного чертика», о необходимости которого писала в своей книге ученица Станиславского, педагог и актриса Ольга Пыжова.
«Абсолютная вера во все» начинается с абсолютной веры режиссера в водевиль, который он ставит. Нам кажется, что Леонид Квинихидзе не поверил в водевиль Лабиша и начал его «укрупнять». Так появилось две серии вместо явно потребной одной, так возникло глубокомыслие там, где место лишь милой улыбке.
Но жизнь идет, музыкальная лавина низвергается, каждый вечер мы включаем телевизор, потому что от Тамбова... Впрочем, нас, кажется, снова потянуло на куплеты»
(Александр Свободин. Мюзикл! О, мюзикл! // Советский экран. 1975. № 10. С. 4-5).