Пожалуй, это тема, к которой приковано наибольшее внимание в работе с «трудными» клиентами. В разных парадигмах это понятие имеет разное значение. Но если упростить, то это сильные, яркие личные чувства психотерапевта (или полное их отсутствие) к своему клиенту в ответ на обращение с собой как с родителем или значимым другим из прошлого клиента. Так или иначе, это создаёт риск некоторого искажения, которое затрудняет процесс и влечёт за собой непредсказуемые последствия.
Авторские случаи и научные исследования демонстрируют, что такие реакции психотерапевта могут использоваться как очень важные моменты в психотерапии, с помощью которых специалист может дать обратную связь и поделиться впечатлениями, а иначе они остались бы незамеченными.
Любая интерпретация психотерапевта стремится быть максимально объективной для лечения данного клиента, но всегда отражает внутренний мир специалиста, включая его нынешнее эмоциональное и физическое состояние, актуальные реакции и происходящее в его жизни.
Наша максимальная вовлечённость проявляется именно в отношениях с клиентом, особенно когда у нас возникает ложное убеждение, что мы можем и даже обязаны помочь конкретному клиенту, теряя контроль над терапевтическим процессом.
Наиболее частые примеры таких искажений:
• чувство вины из-за неразрешённого внутреннего противоречия психотерапевта, которое согласуется с переживаниями клиента
• ослабленная эмпатия и потеря любви и уважения к клиенту
• чрезмерная симпатия или, наоборот, отвержение клиента из-за неудовлетворённых потребностей специалиста
• влюблённость и эротические чувства к клиенту
• неудачные интерпретации из-за идентификации и проецирования психотерапевта
• непонимание своих возможностей, беспомощность или недовольство клиентом
• скука или недостаточное терпение
• необычное забывание каких-то подробностей, связанных с клиентом
• взаимная импульсивность, когда клиент ведёт себя согласно ценностям специалиста, а тот ведёт себя согласно патологии клиента
• склонность говорить о клиенте в уничижительном тоне
• осознание того, что психотерапевт трудится усерднее клиента
Фрейд в письме Ференци сообщал, что он вовсе не психоаналитический супермен и что ему не удаётся совладать со своими сильными реакциями. Далее он пишет, что личные чувства психоаналитика к клиенту — это не только очень эффективный инструмент лечения, но и величайшая помеха. Многие психоаналитики потом подтвердят, что контрперенос — не только сложность, но и реальные активы в деле продвижения истинно гуманных отношений.
Фрида Фромм-Райхманн, Франц Александер, Тереза Бенедек говорили, что личные реакции психотерапевта могут создавать беспокойство, но опасаться нечего, если психоаналитик будет проходить собственный анализ и супервизию.
И хоть за десятилетия техника психотерапии значительно усовершенствовалась, специалисты продолжают сталкиваться с подобными проблемами. Хорошо, если анализ этих реакций приводит к творческому открытию или даже прорыву в психотерапии. Но такой опыт может провоцировать непрогнозируемый личный кризис психотерапевта. Одного психотерапевта неожиданно захватили чувства в отношении его трудного клиента спустя 14 лет!
Даже просмотр календаря вызывает в нас море чувств: с кем-то нам не терпится встретиться, с улыбкой предложив им налить кофе, а кого-то мы хотели бы поскорее забыть, холодно встречая их в кабинете и напоминая об оплате.
Естественно, ко всем клиентам мы должны относиться одинаково заботливо и уважительно, независимо от их профессии, сексуальной ориентации или жалоб, с которыми они обратились. И это указано в нашем этическом кодексе. Но мы не можем взять под контроль наши чувства. Кто-то нам будет нравиться больше других, и это неизбежно. Мы симпатизируем людям, близким нам по духу и взглядам на жизнь. Хотя и в непохожих на нас мы можем разглядеть какую-то экзотичность, чаще сильные различия пугают и отталкивают.
Мужчина, избегающий работы с «белой» зарплатой, чтобы не платить алименты, заявляет мне: «Ну, Вы же меня понимаете?!». Я пытаюсь спокойно разбирать с ним его мысли и желания, но внутри испытываю бурю негодования.
Клиент с обильным насморком раз за разом складывает использованные салфетки себе в карман. Я стараюсь сосредоточенно слушать его, но моё внимание настойчиво отвлекают эти мокрые салфетки. Я пытаюсь не показывать своей брезгливости, но не уверен, что это получается у меня достаточно хорошо.
Мы должны быть нейтральными и эмпатичными, но эти наши бессознательные реакции вполне понятны. Иногда явно асоциальное или раздражающее поведение клиента вызывает в нас неприязнь или даже отвращение. Но нередко мы можем негативно относиться к своему клиенту из-за нашей предубеждённости, предвзятости и недостаточного опыта общения с людьми с другим жизненным опытом.
Во многих случаях наши сильные реакции на клиентов могут быть ценными подсказками о подобных реакциях других людей на этого человека в его обыденной жизни.
Дама, которая пытается настроить свои отношения с мужем, постоянно избегает важных тем в наших беседах, хотя и заявляет о них всегда сама. Я с уважением не тороплю её и не настаиваю излишне, но начинаю испытывать раздражение. Мне кажется, что я начинаю понимать её мужа, который никак не может наладить контакт с ней.
Нам нечего стыдиться и винить себя за подобные чрезмерные переживания. Но если мы отрицаем или игнорируем их, мы не только остаёмся с ними один на один, но и теряем энергию на них, снижая качество своей работы и создавая риск эмоционального выгорания. Разобраться в своих чувствах, исследуя свой внутренний мир и бессознательные отношения с клиентом можно в балинтовских группах. Приглашаю к участию.
Автор: Игорь Алфёров
Психолог, Супервизор, Ведущий балинтовских групп
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru