Окончание. Начало тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут и тут
На втором этаже находится и библиотека (при том, что книги в доме повсюду). Когда поднимешься наверх, то кабинет Чуковского налево, а библиотека направо. Комнаты не смежные, хотя в некоторых источниках почему-то сказано, что они смежные.
Когда-то помещение библиотеки было комнатой второй половины Чуковского – Марии Борисовны, умершей в 1955 году (намного раньше, чем ушёл писатель).
Пишущая машинка на столе у окна почему-то зачехлена. Наверное, от пыли. Впрочем, может и правильно: всё равно сейчас на ней точно никто не работает. Если только мастер-классы даёт, да и то сильно сомневаюсь. Зачехлялась ли она самим Чуковским, я не уточнил.
Белые чехлы на мебели. Как я понял, это и во времена жизни Чуковского так было. Мебель тогда была в цене, таким образом её оберегали/сохраняли от повреждений и старения. Думаете, мещанство? Вот уж нет!
Вот интересно, книгами как книгами сейчас кто-то пользуется? Имею в виду: вынимают ли их сейчас из шкафов и читают ли? Хотя бы персонал музея, не говоря уж о том, чтобы давать на вынос… Или нынче это просто музейные экспонаты и не более того? Дескать, стоят себе на полках шкафов и стоят, есть-пит не просят…
Добрый волшебник и спаситель с Леной Погореловой (дама с собачкой без собачки) как раз в этой комнате неожиданно отыскали общего знакомого и надолго зацепились языками. Спойлер: потом продолжили своё бурное общение на улице и даже обменялись телефонами. И тут и там я слушал их публичную беседу вполуха и не запомнил, что это был за общий знакомый и чем он так интересен/знаменит.
Окна в библиотеке есть с двух сторон, поэтому внутри помещения много света и… воздуха, конечно. Вместе со светом приходит воздух и становится… хех… атмосферно.
…Вид из окна.
Обратите внимание: Лена (дама с собачкой без собачки) озарена потоками света, струящегося из окна. Совпадение? Не думаю! Их общий знакомый с добрым волшебником обнаружен неспроста!
Стены библиотеки увешаны семейными фотографиями Чуковских и кое-где схемами родословной и рисунками. А может, это не «схемы родословной», а «настоящие настенные газеты, оформленные к юбилеям литератора». Нынешнее поколение уже и не помнит, что такое «настенные газеты». Во времена оны, между прочим, это был чрезвычайно популярный «жанр».
Есть также карикатуры, которые Чуковский очень ценил (он же был мудрец и весельчак): «Зарисовку к одной из них Владимир Маяковский сделал сигаретным окурком, уловив характерный профиль буквально одним росчерком».
Без цитирования из источников не обойтись! И вот оно тут как тут. Подоспело:
«На стене развешены и детские снимки Чуковского, и фотографии его детей. Много изображений нынешних классиков, в том числе целыми группами. Дружил Корней Иванович со многими, и не только со сверстниками. Крепкая дружба связывала его с Ильёй Репиным, на момент знакомства уже 70-летним классиком живописи, при том, что Чуковскому при их встрече было только 25 лет» (с).
То ли где-то в кабинете Чуковского, то ли в библиотеке есть также портрет Бориса Пастернака, но я его в момент пребывания в доме не увидел. Как пишут, из советских писателей Чуковский был одним-единственным, кто поздравил Пастернака с Нобелевской премией. Такие вот у нас были писатели в Союзе (а других писателей, как вроде бы говаривал вождь народа, у нас для вас нет). Достаточно мужественным был человеком Чуковский, учитывая время, в которое он жил, и свежую память о недавней сталинской эпохе. Напомню, что Чуковский и гонимому Солженицыну дал приют практически накануне выдворения автора «Архипелага ГУЛАГа» из родной страны. Кроме того, Чуковский поддержал и «тунеядца» Иосифа Бродского (да-да, Бродского судили за тунеядство, потом ему пришлось уехать из СССР и за это «тунеядство» даже получить Нобелевку по литературе).
***
Когда мы покинули гостеприимный дом-музей, из служебного домика выскочила радостная собачка и бросилась к ногам дамы (добрый волшебник и спаситель покинул родные пенаты Чуковского вместе с нами, потому смог выпустить домашнее животное из своего служебного домика на волю… к хозяйке).
Ура! Наша дама снова стала с собачкой. После долгой разлуки они нашли друг друга! И счастья у обоих было полные штаны… нет, не так… Вот так: оба были безмерно счастливы.
Как я уже упомянул, Лена и волшебник/спаситель ещё долго цеплялись языками, с восторгом обсуждая/вспоминая какого-то общего знакомого.
Тут-то, кстати, нашему экскурсоводу попутно и был задан вопрос про дачу Чубайса: дескать, не слухи ли это, не сплетни ли? Не наговаривают ли на хорошего и честного человека, к рукам которого не прилипло лишней копейки (не о миллионах-миллиардах речь, а о копейке)? Не возводят ли на него напраслину?
– Чубайс со своей женой Авдотьей Смирновой тут в округе часто гуляли… – ответил наш гид виденное своими собственными глазами.
Есть! Знать, никакие не слухи и не сплетни, а истинная правда (в последней инстанции). Выходит, дача, испортившая чудесный облик Переделкина своим огромным и безобразным забором, и правда, не какого-то там имярека, а именно чубайсова.
«Следствие велик знатоки» (с)
***
…Обстановка в доме Чуковских, как и в доме Пастернака, мне показалась тоже непритязательной. Две обстановки ничем особым друг от друга не отличаются. Может это впечатление/ощущение уже с высоты нашего времени? И там, и сям видится если не бедность, то вовсе не роскошь, а средство… нет, не передвижения, а обычной (уютной и комфортной без излишеств и изысков) жизни.
На улице я вспомнил слова, сказанные Светой Смирновой после того, как мы часа полтора-два назад вышли из дома Пастернака. В развёрнутом виде они включали в себя не только фразу «Такие великие люди жили так просто, как нищие», но и её продолжение: дескать, Чуковский-то жил как барин, на широкую ногу, роскошно, а вот Пастернак, дескать, более чем скромно.
– И чем же таким особым отличается «роскошь» Чуковского от «нищеты» Пастернака? – предъявил я Свете.
– Это мне сотрудники дома-музея Пастернака наговорили… – оправдывается она.
Вон у них, оказывается, как! Конкуренция! Недолюбливают друг друга!
…Мне вот показалось (сугубо личное мнение), что работники дома-музея Чуковского как-то намного трепетней и ответственней относятся ко всему тому, что их окружает, нежели работники дома-музея Пастернака. Такое почему-то осталось субъективное впечатление. Хоть даже взять экскурсии внутри домов… в одном месте они с записью на диктофон, в другом – живые, с гидом. Или просто мы в такой день попали…
На объективность не претендую.
***
Детскую библиотеку (отдельно стоящий домик) я на территории дома-музея Чуковского, к сожалению, не запечатлел. Она и нынче работает для новых поколений малышей (если их туда мамы приведут).
…Всей гурьбой мы пошли прогуляться по огромному в полтора гектара участку дачи, заросшему соснами и ёлками. Лепота!
А воздух! Чистый кислород…
Огромная территория позволяла Чуковскому при жизни устраивать «сабантуи» (сказочные представления) с окрестными детьми. Писатель, конечно же, любил детей и собирал их вокруг костра (летние костры с разными «фишками» он сам и придумал: ежегодные праздники «Здравствуй, лето!» и «Прощай, лето!»).
Кто там в детстве побывал, говорят, помнит до сих пор – в памяти на всю оставшуюся жизнь сохранились минуты счастья. Хоть и был Чуковский, по его собственному выражению «писателем-многостаночником», детская психология всё же была его коньком. С этих «сабантуев» он черпал новые знания об «извилинах детской души» (психики) для своей неоднократно дополняемой и переиздаваемой книги «От двух до пяти».
Одной из «фишек» костров были другие известные люди. Агния Барто и Борис Заходер читали тут свои стихи (тоже детские писатели). Бывали здесь Рина Зелёная (ох, как я сам в детстве после «Буратино» обожал эту актрису, а потом после «Шерлока Холмса» стал обожать во взрослом возрасте), Сергей Образцов и другие.
Другая «фишка» – входной билет на костёр в виде десяти сосновых (еловых) шишек.
«… “Как вы можете заметить, они [шишки] в Переделкино повсюду. Но дети всё равно готовились, хранили их под подушкой, перебирали как настоящие сокровища”, – рассказывает Агапов. Он и сам попал в музей по чистой случайности – пришёл к Лидии Чуковской как юный диссидент из рабочих, стал помогать с мелким ремонтом и остался на сорок лет, “следить за котлами, которые, хоть и поменяны уже четыре раза на моей памяти, всё равно текут”…»
Вот на эти костры-мероприятия (боюсь этого суконного слова, но по привычке употребляю) Чуковский надевал на голову головной убор индейца (который нынче висит в его кабинете).
Сегодня традиция костров поддерживается в виде… как бы это сказать… экскурсионных туров, что ли...
…Вот мы рядом с костровой площадкой и «поляной Бибигона». И как же не залезть всей компанией единомышленников на сцену!
Идём уже к выходу, и я делюсь своими впечатлениями от дома-музея и территории вокруг. Впереди однокашницы по МГУ, но никуда от меня они не денутся, догоню. А не догоню, так хоть разогреюсь.
Настоятельно прошу (кричу им) обернуться и спеть на камеру песенку. Оборачиваются и поют: ла-ла-ла-ла-ла. Особо старается Шафали, девушка из Бангладеш, попутно озаряя/освещая своими белоснежными зубами белый день.
В общем, поют однокашницы-единомышленницы. Как выяснилось, они у меня дисциплинированные – стоит только попросить или дать команду.
Один скриншот с радостью Шафали из видео таки покажу:
***
Подумалось: сегодня мы (по сути случайно) увидели могилы двух великих писателей земли Русской (Пастернака и Чуковского) – и одновременно (это уже не случайно) в их домах побывали.
Как карта удачно легла.
Совпадение? Не думаю!
***
Перешли «просёлочную» дорогу и дальше двинулись в ту сторону, где, говорят, можно было поужинать.
На пути тоже попадаются такие деревянные красавцы.
Чья вот эта конкретная была (или сейчас есть) дача, не знаю.
***
Дом Творчества в Переделкино (сталинский ампир) оказался закрыт. Пока ещё было светло, я его не сфотографировал (снимки делал уже после ужина в темноте).
Хотя на этом видео его хорошо видать (так сказать, по касательной). Поначалу я назвал его «каким-то, вероятно, Домом культуры». Вот болван необразованный! Век живи – век учись! Но потом-то, когда залез во Всемирную паутину, самообразовался/самообучился!
– Кругом одни писатели, – комментирую встречных и поперечных. И на всякий случай тут же «страхуюсь»: – Шутка!
***
Зато ресторан рядом с Домом творчества был открыт и работал на всю катушку (чуть не написал: на всю Ивановскую).
И даже был переполнен.
Ресторан супер-пупер. Атмосферный, как раньше сказали бы.
Какие тут чуть ли не панорамные и снежные виды из окон! Пальчики оближешь (хоть никому и не рекомендую этого делать, ибо негигиенично).
***
…На снимке ниже. Летящей походкой, дыша думами и туманами, потому и всё размыто.
…она улетела, но обещала вернуться…
А может, и не обещала. Или обещала, но не нам. Это была не наша официантка, а наша в сети… пардон, кадр не попадалась.
Приготовились к утолению голода и жажды.
И опять: а какие виды за окном!
И опять: Шафали озаряет своими белоснежными зубами всю округу!
Танюша Краснова сегодня победитель. Иначе и быть не могло: не зря же она ещё и мой водитель).
Наши соседи за столом уже в процессе приёма пищи, а нам... всё ещё несут.
...Кстати, тут такие длинные столы для того, чтобы разные компании уместить и перемешать. Как там писал Маяковский про «...жить единым человечьим общежитьем»?
Проникновенный взгляд (это потому что устремлён в мои честные глаза).
Наконец-то и нам принесли питие и еду. Всё вкусное. Пальчики оближешь! Но тоже не рекомендую этого делать. И опять же по известной причине: не гигиенично.
Голос и жажда постепенно утоляются.
Дама с собачкой снова с собачкой и во всей своей красе (обе!). Сопровождение справа и слева тоже хороши!
...В этот ресторан с животными пускают (в отличие от музея).
И с другими однокашницами собачка тоже поснималась, не отказала им в любезности (поцеловала облака слегка). Собачка очень добрая!
После ужина пора и к машине. Просто посмотрите прекрасные ночные виды посёлка писателей. Лепота? Сказка! Вокруг хранятся писательские тайны.
Машина одна, а всем надо доехать до нескольких машин на стоянке (не пешком же туда шлёпать!). Как мы все влезли в машину моего сегодняшнего водителя (Танюши Красновой), ума не приложу (особенно по прошествии времени). Я сел на переднее сиденье пассажира, Шафали села мне на колени.
Танюша Краснова – за баранку.
Благо гаишники нам навстречу не попались.
В тесноте, да не в обиде.
Добрались до стоянки. Вернее, до двух стоянок (большой и малой между писательским кладбищем и храмами) и расселись по разным автомобилям.
Вперёд! На Москву!
…Танюша Краснова по доброте своей душевной доставила меня прямо к подъезду моего дома. Лепота! Век ей благодарен буду за доброту и ласку! Век не забуду!
…Тут и сказочке конец.
Начало тут:
ЧАСТЬ 1
ЧАСТЬ 2
ЧАСТЬ 3
ЧАСТЬ 4
ЧАСТЬ 5
ЧАСТЬ 6
ЧАСТЬ 7
ЧАСТЬ 8
ЧАСТЬ 9