Места здесь были дикие. Дремучие леса покрывали землю, древние деревья вцепившись в землю огромными корнями тянулись ввысь, раскинув кудрявые кроны и закрывая солнце. В мрачных чащобах притаились болота, тёмные воды их ничего не отражали, обманчивы изумрудные кочки, гнилью и холодом дышала бездонная топь. Говорят, что - то злое и страшное живёт в этих зачарованных чащобах, что - то вывелось в незапамятные времена среди бледных поганок, под сырыми пнями, в чёрных болотных глубинах. Сказывали старухи, будто ночами пылают над болотами бесовы огни, заманивают путников в самую топь.
Бабушка Христины тоже рассказывала про эти огни, они не вызывали у девочки страха, только жгучее любопытство. С двумя своими верными друзьями, Борькой и Матвейкой, она отправлялась в дикие чащобы в поисках русалки или кикиморы. Ночами сбегали из дому и сидели в засаде подле болот, чтобы увидеть загадочные огни над водой. Но ни разу их вылазки не увенчались успехом и Христя с грустью удостоверилась, что это всё бабкины сказки. Впрочем, грустила она одна, мальчишки испытали огромное облегчение.
Эта девочка пользовалась среди пацанов огромным уважением, ей покорялись самые высокие деревья, в драке Христя была не хуже любого мальчишки, а уж о меткости её ходили легенды. Ударить перед ней в грязь лицом было невозможно и Борька с Матвеем покорно ввязывались во все её невероятные затеи. Куда она туда и эти двое. Христина была чрезвычайно горда этой дружбой, она давала ей защиту, а в защите девочка очень нуждалась.
Только слепой не заметит, насколько она была некрасива. Христя напоминала паучиху - руки и ноги длинные, а туловище короткое, маленькие глазки под двумя бесформенными кляксами бровей, волосы на голове росли плохо, чернявый пушок не достигал плеч, под курносым носом огромный рот и как финальная точка к общей непривлекательности - крупная бородавка на подбородке.
Если кому из детворы взбредало в голову дразнить Христю, то им приходилось иметь дело с Борькой и Матвеем, а они ребята крепкие и связываться с ними желания ни у кого не возникало. Был один парнишка - Мирон, сын зажиточного крестьянина, тот особо изводил её, то кикиморой, то паучихой обзовёт. Всё детство шла с ним лютая вражда.
Жила Христина вдвоём с бабушкой и та с трудом справлялась с шустрой девчонкой. Уж сколько труда стоило загнать её в баню и отмыть, расчёсывать свои три волосины девчонка тоже не хотела и учиться всему, что положено девице наотрез отказывалась. "Краше я не стану, - отвечала она бабушке, - чеши ты мне космы иль нет, лучше не будет. А замуж меня такую всё равно никто не возьмёт, значит и возится с чугунками у печки мне не придётся!"
Так и росла она абсолютно дикая, настоящая пацанка и два верных друга её как дав крыла - всегда при ней. Шло время и детство осталось позади, выросли парни. Плечистые, видные и лицом не промах, любую невесту выбирай ни одна не откажет, а они по прежнему таскаются как привязанные за страшненькой Христей. Та и не изменилась особо, только россыпь прыщей украсила и без того некрасивое лицо.
Вот уж дивился народ деревенский на это чудо - два орла за курицей ухлёстывают. В толк не возьмут, как ей это удалось. Дальше - хуже, вражда меж двух друзей пошла, каждый хочет на Христине жениться. А та упивается своей властью над ними, что хочет, то и делает, всё ей прощается и только жарче любовь разгорается.
Христя изменилась внутренне, злой огонёк всё чаще тлел в её бесцветных глазках. Дерзость и наглость сменили детское озорство и резвость. Появилась самоуверенность, ходила по деревне гордо подняв голову. Однажды сказала она Борису и Матвею: "Поезжайте в дальние края, зарабатывайте больше денег, через год возвращайтесь и кто из вас будет богаче, за того и пойду замуж!" Парни покорно собрались и отправились кто куда, искать заработки, как ни отговаривала их родня да друзья, но те будто и не слышали, раз велела Христя, то значит так тому и быть.
Год быстро пролетел, хлебнули лиха парни в чужих краях, но и подзаработать немного всё же удалось. Срок настал и вернулись обратно в свой родную деревню, к дремучим лесам и коварным болотищам. А дома поджидал их удар судьбы - Христина вышла замуж, да не за кого попало, а за Мирона, сына местного богатея, с которым так люто враждовали они в детстве.
Не было предела горю Бори и Матвея, тяжело восприняли они такое предательство. Были мысли убить ненавистного Мирона. Но Христя запретила даже приближаться к нему, а раз Христя что - то велела, ослушаться они не могли. Так и зажили, не отказывала себе девушка в общении с друзьями детства, муж ей поперёк слова сказать не смел и если что - то Борису с Матвеем не нравилось, то они тоже помалкивали. Дружно плясала вся компания под Христинкину дудку, а та по - прежнему упивалась своей властью над ними.
Родители парней тревогу били по бабкам - ведуньям бегали, да только проку с того не было. Ничего те ни понимали и не видели, лишь одна сказала: "Чую гнилью болотной пахнет всё это дело, сильное колдовство, не одолеть его мне." Борькины родичи решили, что клин клином вышибается и нужно парня женить на нормальной девке, тогда и вся дурь из бошки вылетит.
Искать долго невесту не пришлось. Аглая давно положила глаз на Борьку и его болезненное пристрастие к Христе немало её не смущало. Это была очень гордая и самоуверенная девица. Кровь с молоком, пышная грудь, глаза - васильки и косы золотом горят. Для такой красавицы ревновать к безобразной Христе было просто унизительно. Приласкает она молодца в первую их ноченьку и забудет он о глупой своей привязанности раз и навсегда.
Судьба жестоко посмеялась над её самоуверенностью. За свадебным столом Борька даже не глядел на свою красавицу - невесту, сидел с отрешённым видом словно не понимая кто он и зачем. А ночью, как на гадюку косился. Рвала и метала новоиспечённая жена, а толку никакого, хоть плачь, хоть бранись - не люба она Борьке.
Чуть позже и для Матвея нашли девицу, из далёкого села привезли ему хрупкую девушку Ксюшу. Скромная, милая, шьёт, вяжет, хлеба пышные печёт. Не нарадуются родители Матвея на такую золотую невестку, а сам он едва словом с ней перемолвится и всё норовит к Христе своей сбежать.
Общая беда сплотила двух девушек. Изливали они друг другу душу, жаловались на житьё горькое. Кто они? Не мужнины жёны, ни девицы, ни вдовы... Горько плакала Ксюша, Аглая злилась и ногой топала. А время шло и ничего не менялось. Только Христина становилась всё злее. Казалось, живи да радуйся, муж богатый, всё для неё сделает. На подхвате верные Борис и Матвей. Но не было у неё на душе покоя, словно изнутри что - то разъедало. Безобразна она стала не только внешне, но и внутренне. Раньше не было ей человека ближе, чем бабушка, а теперь несчастную старушку дохаживала сердобольная соседка, а любимая внученька нос к ней не казала. Наряды меняла бесконечно, требовала от Мирона безделушек новых. Идёт по деревне бывало, сарафан богатый, расшитый узорами затейливыми, а подол - то грязный.
Алый рассвет едва отыграл над кромкой древнего леса, солнце ещё не осушило росу на траве и хрустальный воздух всё ещё таил в себе ночную прохладу. Аглая гремела посудой, тёрла ещё совсем сонные глаза и бодро шлёпая босыми ступнями, напевала себе под нос. Стук в дверь заставил её вздрогнуть. Странные новости ожидали её с утра: Христина бабушка вот - вот отдаст Богу душу и желает в свой последний час видеть Аглаю и Ксюшу.
Старушка лежала на ветхой лавке, укутанная одеялами, свет струился в маленькое окошко освещая её изъеденное морщинами лицо. Одинокая слеза замерла на щеке и упёршись взглядом в вошедших девушек, она со вздохом проскрипела:"Слава Богу вы пришли, я страшно виновата перед вами." Соседка подтолкнула оробевших подруг вперёд, прикрыв за собой дверь, оставила их наедине со старухой и та начала свой печальный рассказ.
"Покуда мала была Христинка, жили мы с ней хорошо. Неказиста она с рождения и мне жаль было нагружать её делами, успеет хлебнуть ещё доли бабьей. Может из - за того, что в строгости не держала её всё так и вышло. Выросла она, а красы не прибавилось, очень уж она кручинилась по этому поводу. А Матвей с Борькой не понимали души девичьей и привыкши сызмальства считать её за пацана, прямо при ней обсуждали девок, у кого фигура сочней, а у кого грудь больше. И невдомёк им, что Христя - то тоже девка и тоже ей хочется внимания мужского. Что с них взять, глупые, вчера только детьми были.
А она всё думки думала, как обженят её друзей и детки у них пойдут, забудут они Христю или жёны запретят с ней знаться. Мысли эти её изводили, стала злиться без причины да плакать по поводу и без. Всё она мне тогда рассказывала. Рассказала и о том, как однажды сидела и рыдала подле Топлого озерца. Глядя на тёмную воду вопрошала: "Где же вы кикиморы, мавки да болотницы? Покажитесь и научите жить. Ведь я сестра ваша! Уродилась я уродливой, как и вы. Никому не нужна, всё бы отдала за любовь..."
Тут подёрнулась рябью водица, забулькало что - то, заколыхалась ряска и прямо посередь озерца показалась над водой голова. Вроде и человеческая, да только кожа зеленоватая, глаза без зрачков, а волосы не пойми какого цвета все тиной залеплены. Христе бы бежать оттудова со всех ног, но смелая она была всегда, потому замерла и ждёт, что дальше будет.
Тварь болотная и говорит: "Раз назвалась ты нам сестрицей, то помогу твоей беде. Есть у меня для тебя подарочек!" Голосок у кикиморы, (наверное это была она), нежный, почти детский. Ласково говорит с сочувствием и подплыв к Христе, протягивает ей зеркальце. "С кем одновременно в него посмотритесь, тот будет любить тебя забыв обо всём на свете, - говорит она, - только колдовство это не вечное, каждое полнолуние обновлять надобно. Просто приходи сюда и как взойдёт луна, ополосни зеркало в озерце, вот и всё. Плата за подарочек не велика, как прервётся колдовство, душеньку нам свою отдашь, а на что она тебе, ты уж к тому времени дряхлой старухой станешь!"
Христя приняла подарок из перепончатой руки, ослепило её желание быть любимой. Заставить Бориса и Матвея посмотреть вместе с ней в то зеркало было нетрудно и началось у них умопомрачение. Страх как нравилось это Христине, властью над ними она насладилась сполна. Только за кого из них замуж идти не могла решить и отправила их в дальние края за богатством. А потом призадумалась. На кой их ждать, коли есть Мирон - этот уже при деньгах и получила она себе нового раба при помощи злополучного подарочка. А я всё знала и молчала, ведь она моя внучка. Но дело в том, что Христя, так жаждущая любви, сама - то любить не умела... Вот и доживаю я свои последние деньки в компании соседки. Простите меня девоньки, Христа ради прошу!"
Аглая и Ксюша простили бабку и выйдя наружу призадумались, как им раздобыть заколдованное зеркало. Ходу в Миронов дом у них не было и окажись они вдруг там, всё равно вряд ли нашли его. Оставалось одно, ждать полнолуния, когда Христя с зеркальцем пойдёт к Топлому озеру, тогда - то и отнять его.
Как наступило подходящее время, подле дома Христины детвора затеяла игры свои. Среди них младшие братишки Аглаи, по указу сестрицы, лишь делают вид, что увлечены игрой, а на самом деле зорко следят за домом. Как только Христя вышла за ворота, двое мальчишек отделились от толпы и стремглав побежали один к Ксюшке, другой к Аглае.
Девушки побросав все свои дела, устремились к Топлому озеру. Мириады звёзд рассыпались по небу и красавица - луна замерла над деревьями - настоящая королева ночи. Она освещала лес своим белёсым светом, погружая всё вокруг в призрачный сон. Подруги бежали и узкая тропка змейкой мельтешила у них под ногами. Аглая уверенно стремилась вперёд, места эти были ей с детства знакомы. Ксюша боязливо озиралась вокруг, цепляясь за руку подруги.
Вдруг деревья расступились и в молчаливом безмолвии перед ними разлилось Топлое озеро. Едва заметная в тусклом свете, на берегу сидела Христя, она уже ополоснула зеркало и теперь просто смотрела во мрак, думая о чём - то своём. Ксения и Аглая подкрадывались к ней, стараясь ступать, как можно тише. Природа была словно в сговоре с ними, зашумел ветер, шуршанием листвы глуша их шаги. Где - то вдали хрипло закричала выпь.
Христя глухо вскрикнула, когда Аглая накинулась на неё, пытаясь выхватить из - за пазухи зеркало. Они покатились по земле, брань и визг огласили округу. Что - то ярко блеснуло у воды, Ксюша подхватила выпавшее зеркальце и в растерянности замерла не зная, что делать дальше. Она больно наступила на что - то пяткой и отпрянув увидела острый край камня, словно подсунутый чьей - то заботливой рукой, он торчал из земли. Не долго думая, Ксюша разбила об него зеркало. Осколки лежали на траве ловя лунный свет своей поверхностью, а крик выпи вдалеке вдруг обернулся зловещим хохотом.
Ветер зашумел сильнее, гоняя волны по озеру, хохот раздавался всё ближе. В драке Христе всегда не было равных, она нещадно лупила Аглаю. Но вдруг замерла, прислушиваясь к происходящему вокруг. Белёсые огоньки замельтешили в кустах, протяжно завыл ветер и над водой возникла голова, она медленно плыла в сторону Христины. Пустые глаза смотрели не мигая, рот кривился в усмешке обнажая острые зубы.
"Вот и всё, - сказала она, - натешилась ты с зеркалом, а теперь ты наша! Отдавай то, что обещала!" Голосок был нежный и наполовину детский, жутко было слышать его ночью среди леса. "Ну уж нет!" - вскрикнула Христина, вскакивая и пускаясь наутёк. В этот миг озеро закипело, затрещали ветки, забулькало, засвистело, заохало всё вокруг. И полезли из тёмных вод разные жуткие твари: упырицы, кикиморы и прочая нечисть болотная.
Устремились они за Христей, а парализованных от ужаса Аглаю и Ксению, будто не замечая. А тварь, подарившая когда - то злополучное зеркало, открыв свой страшный чёрный рот, заговорила уже совсем другим голосом. "Назвавшись нашей сестрицей единожды, оставайся ею до конца!" - сказала она басом, от которого хотелось заткнуть уши. Аглая очнулась и потащила прочь дрожащую Ксюшу. Они бежали не разбирая куда, ветки хлестали их по лицу, одежда цеплялась за коряги. Только к утру добрались они до деревни. Когда свет небесный пролился на землю первыми тёплыми лучами, торжествуя над тьмой, они немного успокоились.
Никому и никогда не рассказывали девушки о случившимся ночью, словно какая - то печать сковала их уста. Постепенно страшные воспоминания поблекли, жизнь потекла своим чередом. Борис, Матвей и Мирон будто ото сна очнулись, недоумевая, как могли они столько времени поклоняться безобразной Христе. Оценили, наконец, парни своих жён, народились у них дети, а потом и внуки пошли. Аглая и Ксения всегда строго - настрого запрещали ребятне ходить к Топлому озеру и зорко следили, чтоб те выполняли их наказ. Христину больше никто не видел и лишь две подруги знали, что той ночью зажёгся над чёрной водой ещё один бесов огонёк...