Моя поездка до работы занимала всегда не больше получаса, около семи из минут которых, проводил на остановке. На улице стоял пасмурный сентябрьский день, уже ближе к концу месяца, когда от желтых листьев остается лишь серое воспоминание о золотом ковре, в который так и хочется нырнуть, чтобы прижать к себе все это богатство. Теперь же – листья смешивались с асфальтом, придавленные обувью прохожих в замызганных грязью лужах. Я подошел около восьми утра, когда остановка слегка представляла собой загон, в котором все выстраивались по очереди в открытые двери автобусов. Успевало пройти не больше шести человек, остальные возвращались под козырек крыши, слегка ругались, двигая лишь губами, натягивали шарф повыше и устремляли взгляд в автомобильный горизонт.
Я встал поодаль от всех, найдя свой закуток, где меня бы не достал дождь. Автомобили скользили медленно по мокрой дороге, останавливаясь через каждые двадцать метров, некоторые из водителей уже были на грани срыва нервов, ударяя каждый раз об руль или изобильно сигналя передней машине, когда та кого-то пропускала перед собой с бокового выезда. На здании, прямо за машинами, виднелась огромная синяя вывеска на сером фоне «Деловой центр», ниже располагались меньше вывески отдельных компаний, которые я стал рассматривать, чтобы хоть чем-то себя занять в ожидании, потому что забыл наушники. Так, можно было увидеть: юридическую фирму «Фемида», страховое агентство с тем же названием «Агентство страхования», парочку торговых компаний и с десяток сомнительных контор, у которых были пестрые логотипы, но менее пестрая судьба.
Пока я засмотрелся на один логотип, что представлял из себя птицу разных цветов, что в клюве держала ключик, к остановке подкатил автобус и на мое везение – оказался прямо передо мной. Я зашел и занял стоячее место у заднего окна – оно казалось мне всегда идеальным, так как можно было встать спиной и облокотиться на поручень, не держась руками, при этом не падая, когда начнется движение, потому что тело прижимало к этому самому поручню. Также, я мог видеть всех пассажиров и рассматривать их на протяжении поездки. Передо мной возник кондуктор: мужчина лет пятидесяти пяти, в потертых джинсах, сером свитере с горлом, натянутой жилеткой поверх него и кожаной кепке. Лицо представляло собой усталость, в виде тяжелых век, на которых видны были явные отеки, по бокам шли сильные морщины, которые плыли вместе с глазами, когда мужчина их поднимал. Нос казался немного вдавленным, на котором сидели прямоугольные очки, которые он постоянно поправлял, когда пересчитывал мелочь засохшими пальцами, где потрескалась кожа, а под ногтями засиделась грязь.
Я отдал ему деньги и получил свой билет, и теперь принадлежал только себе, без обязательств кому-либо. За окном плыл город в слегка затуманенных окнах от влажности, либо чьего-то перегара, который немного чувствовался, но не так близко, чтобы становиться неприятным. По окнам стекали капли, превращаясь в маленький ручеек, который стремился вниз, соревнуясь с остальными каплями, которые также образовывали полоску и шли под срез окна. На улице шли пешеходы, закрываясь от дождя зонтами, как и от остального мира, который в данный момент был так не нужен и неприятен им. Возможно, что в солнечный приятный день, они бы даже остановились, чтобы пожелать «Хорошего дня» друг другу, но не сегодня. На фасадах зданий понемногу загорались вывески аптек, продуктовых магазинов и прочих лавок. Они начинали мелькать различными огнями, еще полутемном воздухе, тем самым приобретая какую-то жизненность среди остальных потухших взглядов, смотрящих с окон квартир, которые уже покинули.
Вид улицы наскучил мне, поэтому я переключился на пассажиров, которые все были уставлены либо в телефон, либо просто перед собой, пребывая сейчас в неком другом мире, стараясь абстрагироваться от нынешнего. Вся причина этого была лишь в том, что они были сейчас достаточно одиноки, потому что везде незнакомцы, но также и счастливы, что могут с ними не заговаривать. Лишь издалека, можно было услышать, как две бабушки о чем-то друг с другом переговаривались, употребляя в речи такие слова как: «Спина», «Постоянно что-то ноет», «Да уж и не говори» и прочие фразочки, что являлись пустой вежливостью, чтобы занять время.
Проходя по пассажирам, мой взгляд неожиданно остановился на одной девушке, что явно выделялась из всех других. На ней было карамельное пальто, темные брюки и сапоги, шея была подвязана платком. Правой рукой она подправляла сумку, что висела на левой, которая была занята поручнем, при этом - в правой также и находилась книга, и она умудрялась как-то ее держать. Девушка была погружена в Джека Лондона, но название книги мне так и не удалось рассмотреть, но ее лицо привлекало больше моего внимания. Оно казалось таким сосредоточенным в один момент и становилось мягким всего через пару минут. Она смешно хмурилась, аккуратные брови спускались вниз, а через минуту глаза раскрывались в улыбке, которая играла зрачками, а нос забавно приподнимался, имевший острую форму, как у лисы. Также, незнакомка переставала сжимать тонкие губки, которые преображались в улыбку, которая теперь с глазами приобретала одну картину в свете ее белоснежных волос. Теперь, я не мог свести с нее глаз и смотрел, как ненормальный, что она очень быстро почувствовала.
Она посмотрела на меня, но сразу увела взгляд обратно к книге, а через полминуты попробовала еще раз, также встретившись со мной. Теперь ей стало любопытно, поэтому в ней больше не играло смущение, которое сменилось вопросительным выражением лица. От этого мне стало неловко, глаза забегали по салону, что выглядело совершенно нелепо, от чего она слегка усмехнулась, но продолжила оценочно меня осматривать. Через пару минут, незнакомка одарила меня улыбкой, что дало мне понять, что конкурс был пройден. Мы смотрели друг на друга еще с минуту, пока автобус не остановился, а девушка не убежала в открытые двери, оставив меня со всем неподдельным чувством расставания.
Я проехал еще три остановки в некой печали, которая сменялась надеждой и радостью. Выйдя на улицу, мне казалось, что потеплело и не приходилось больше подрагивать от холода, когда ветер настигал тело. Я вдохнул полной грудью и направился на работу, чуть ли не припрыгивая, чувствуя тепло, растекающееся по грудной клетке.
На следующий день, я пришел в то же время на остановку и забежал в автобус, обгоняя ворчащих и негодующих ожидающих в очереди людей. Занял также свое коронное место в конце и стал искать ее глазами. Когда моя вера стала потихоньку угасать, то моему взору снова предстала она, занятая той же самой книжкой. Незнакомка меня не видела, но я старался дать ей время на это под своим взглядом. Ничего не выходило – видимо сюжет так сильно ее затянул, что не было времени даже повернуть голову, мне оставалось только ждать.
Время неумолимо двигалось к концу и прямо перед ее остановкой, девушка встала и посмотрела на меня. Ее взгляд задержался лишь секунду и снова стал мне недоступен, подарив лишь смущенную улыбку. Она не знала, куда деть руки, поэтому они машинально двинулись к голове, поправить прядь светлых волос, заложив ее за ухо. Через секунду, она уже скрылась дверьми.
На третий день мы уже смотрели друг на друга испытующе. Наши взгляды встречались все чаще и задерживались дольше, улыбка появлялась на лице непроизвольно, становясь неуправляемой и все более нелепой. Так, мы проявляли свое безмолвное внимание, которое становилось нестерпимым в моей душе. Ожидание начинало строить свои звуковые дорожки ее голоса, которые стали подобны коробке пластинок, которые я перебирал и ставил в проигрыватель, чтобы найти ту самую, что закончит образ. Мне казалось, что он должен быть мягким, слегка успокаивающим - как голос матери, которая укладывает в детстве тебя спать, желая «Приятных сновидений». В моей голове этот вариант становился таким родным и близким, что совершенно не хотелось разрушать иллюзии, но вопрос требовал действий, поэтому я решил подойти к незнакомке. И только я двинулся навстречу своей судьбе, выйдя из помутнения, как автобус остановился и довольно грубо, что меня откинуло поручню. Я потерял целую вечность, потому что это падение дало возможность девушке выйти, оставив меня одного.
Тоска охватила мое сердце, подобно колючему одеялу, которое каждой иголкой делало небольшое отверстие в моем сердце, через которое сперло воздух. Я переборол себя и отвел мысли прочь, думая – «Вот завтра все сделаю, как нужно».
Следующий день стал неким символизмом битвы для меня. Я воинственно держался в ожидании своего часа, высматривая на горизонте автобус. Он не заставил себя долго ждать и я двинулся к дверям, занял свое место и стал смотреть, словно стреляя из стороны в сторону. В моем взгляде селилась надежда, которой я одаривал каждого и также беспощадно забирал, но он не находил заветного. Спустя пару минут, я понял, что ее здесь нет. Грусть снова стала тянуть свои руки к душе, но ее воинственный настрой говорил – «Нет, сегодня этого не будет. Мы будем ждать лишь завтрашнего дня».
Так шли дни, я приходил с месяц в одно и то же время, надеясь встретить незнакомку, но постоянно натыкался на неудачу. Голос в душе подавлялся, желал уйти бегством, оставив поле боя, тоска добивала отступающих с криком «Победа!», а я же шел с ней на компромисс.
Через полтора месяца, я забыл о всякой надежде, оставив лишь себе приятное воспоминание, которое лелеялось в те моменты, когда хочется чего-то приятного в кинолентах разума. Для подкрепления этого, купил эту самую книгу Джека Лондона, которая имела название «Мартин Иден» и взял с собой в дорогу до работы. Я занял свое место в задней части автобуса, расплатился и открыл книгу, понемногу проникаясь в историю необыкновенной любви, внутренних конфликтов и пути к желаемому. За время чтения, я стал чувствовать на себе взгляд, который словно прожигал мой лоб, поэтому я моментально поднял голову, словно чьи-то глаза поставили на мне ожог. В метрах десяти от меня стояла девушка в карамельном зимнем пальто и таком же берете. Она стояла и смотрела на меня, улыбаясь так ясно и прямо, поправляя прядь темных волос за ухо.
Я встал и вышел на ближайшей остановке, чтобы преодолеть весь остальной путь пешком, думая – «Не сегодня».