Глава 17
- Теперь я поняла, почему он прощался со мной, - рассказывала девушка Глафире, поглаживая Мурку перебинтованной рукой, если бы не отпечатки огромных клыков, оставшихся на ней, можно было бы считать, что пёс – это просто наваждение…
Да-да, Анна переехала к Бабе Яге. От дома осталось пепелище. Не уцелело ничего. Уже потом, когда были разобраны все головешки, Василий, всё-таки нашёл оставшиеся монеты, больше ничего ценного там не осталось. Любимый ткацкий станок тоже погиб в огне…
Глафире было совсем плохо, старушка явно отсчитывала последние дни на этом свете, и девушке ничего не оставалось, как быть сейчас с нею и поддержать хотя бы вниманием и добрым словом…
Старуха торопилась. Иных преемников у неё не было, и она насколько хватало сил, передавала Анне все свои премудрости. Та сначала упиралась, но потом взялась за ум. Кто-то же должен людям помогать, а с личным, ну что поделать, видно, такая уж судьба…
… Глафиры не стало через две недели, ушла она тихо, зная свой урочный час. Похоронили, отпели, всё честь по чести. Анне её очень не хватало, за время, проведённое со старушкой, девушка к ней сильно прикипела. А ещё не хватало ЕГО, мысль о том, что её морочил домовой - нечисть, самая натуральная, не давала покоя…
Оставаться в Глафириной избушке больше смысла не было. В «Деревеньке» работы непочатый край, Маруся с Васяткой зашиваются.
… Чёрное пепелище сравняли с землёй, чтобы не пугать туристов. Анна временно поселилась в одном из домиков, но на зиму надо было что-то решать. То ли строить новый дом, то ли утеплять теремок. В конце концов, посоветовавшись с Васильевым, решили строить. Денег лишних не было, пришлось потратить последние монеты, так этого на стройматериалы только и хватило. Но потом Сергей сообщил, что нашёлся кто-то бесплатно строить, за еду и ночлег. Странно, конечно, но факт…
… И вот в один из дней, Анна увидела высокого, плечистого человека в джинсовом комбинезоне, бродившего по остаткам фундамента, на месте сгоревшего дома. Откуда он взялся? Вот и машина его рядом стоит, а когда приехал, никто не видел. А Главное, Мурка трётся об его ноги, будто знает целую вечность.
- Здравствуйте, а Вы кто, и что здесь делаете? – поинтересовалась Анна.
- Я дом строить приехал, меня Ваш партнёр нанял, - улыбаясь, ответил человек.
Ах, какое знакомое лицо, этот прямой нос, твёрдый подбородок. Нет, не может быть, с наваждениями покончено.
- Почему Вы один? Где бригада? - продолжала она допрос.
- Один буду строить, если что, сосед Ваш поможет, - уверенно заявил человек и, взглянув на Аннино недоуменное лицо, продолжил, - не волнуйтесь, построю, как себе, лучше прежнего будет.
- Откуда Вы можете знать, каким прежний дом был? Скажите, хоть, как звать-то Вас?
- Обещайте, что смеяться не будете? - смущаясь, попросил мужчина.
- Не буду, неужели, как-то смешно?
- Кузьма…
Анна замерла от неожиданности, неужели он?!
- А, хотите чаю с конфетами?
- Да я баранки больше люблю, - с улыбкой отозвался мужчина, а сам внимательно смотрел прямо ей в глаза.
Тут подоспел Василий:
- Кузяха, парень ты мой родной, где ж тебя носило-то столько лет? Родители так и не дождались!
- Много, где носило, война, плен, долгий путь домой, но душой всегда здесь был.
- Я тебя ведь узнал сразу, хотя, конечно, возмужал ты сильно, нечего сказать, настоящий мужик! А вот дом-то сгорел, совсем недавно. Чуть-чуть ты не успел.
- Я успел вовремя, - ответил Кузьма, глядя на Анну. Она не знала, что и думать.
Прибежала Маруся, начала обнимать его тоже, как родного, обливаясь слезами радости.
А Анна потихоньку ушла в свой теремок, достала Глафирин манускрипт и, открыв его не задумываясь, на первой попавшейся странице, совершенно явственно прочитала:
ЭТО ОН!