Я всегда удивляюсь, когда думаю о том, как схожи между собой система Станиславского и некоторые духовные практики. В моей жизни так случилось, что сперва я попал в театральный институт и четыре года постигал азы этой профессии, то есть актерское ремесло, а потом спустя много лет попал в Гурджиевскую школу, ну и, соответственно, испытал на себе некоторые практики, пытался пробудиться (смех и грех, почти семь лет я честно пытался проснуться, но… так и не проснулся… кажется… хотя это неточно).
Есть в школе Гурджиева одно упражнение, которое поставлено там во главу угла – помни себя. Его смысл заключается в необходимости помнить себя в каждый момент своей жизни. Так как это в принципе невозможно, все практики сводились к тому, чтобы начать сперва наблюдать за своими действиями в быту, в повседневности, а потом – к попытке осознать то, что я делаю – я мою посуду, я готовлю пищу, я убираюсь в квартире, я пишу, я завязываю шнурки или галстук. Ставилась цель заменить механичные действия на вполне осознанные, когда действия производит не кто-то за меня, не моя костлявая машина, а я сам. Чтобы повысить осознанность, предлагалось делать привычные действия непривычным образом, например, чистить зубы, держа щетку не правой, а левой рукой, положить маленький камешек в ботинок, чтобы доставить себе неудобство при ходьбе, следить за своим дыханием, мимикой, речью, делать какие-то действия в другом ритме, либо быстрее, либо медленнее, ходить задом наперед (хотя бы дома, потому что на улице можно запросто загреметь в психиатрическую лечебницу)… Таких упражнений было бесконечное множество, ничто не могло ограничить полет человеческой фантазии. Гурджиев сам изобретал эти упражнения на ходу, потому что вся наша деятельность сплошь механистична.
Если постоянно заниматься подобной «чушью», то рано или поздно придешь к ощущению, что за тобой кто-то наблюдает, какое-то сознание. Есть ты, а есть взгляд со стороны, какое-то ОНО, которое следит за тем, как ты моешь посуду, готовишь пищу, как ты слушаешь, как ты смотришь, как ты говоришь. Что это такое, как не упражнение из системы Станиславского на разделение внимания? Только у него в книге это описано немного по-другому. Там речь шла про круги внимания: сначала маленький круг внимания – я сижу возле лампы и читаю книгу, потом средний – я в комнате, потом большой – я на сцене театра, самый большой, ну и так далее… Суть одна – разделение внимания и там, и здесь. Ведь внимание – это часть сознания. Туда, куда мы направляем свое внимание, там находится и наше сознание. Оказывается, что это внимание можно разделить, как минимум, на две части – на Я и мое тело, Я и кто-то, Я и Наблюдатель за моим Я (не будем называть это громким именем Бог, но что-то близкое к этому). Кстати говоря, в театре роль этого Наблюдателя за моим Я отведена отчасти зрителю, который является тем самым взглядом со стороны, который оценивает игру актеров на сцене.
Различные упражнения по разделению внимания присутствуют повсюду в нашей деятельности. Когда музыкант разучивает на рояле новое произведение, то он обращает внимание на то, как двигаются его пальцы, как он нажимает на клавиши, в какой последовательности, в каком темпе. Его задача состоит в том, чтобы научить пальцы беглости и в точности воспроизводить музыкальный опус, задуманный композитором, что осуществляется путем многократного повторения одного и того же действия по нажатию клавиш. Вот это и роднит духовную практику со всеми видами искусства, и особенно с актерским ремеслом. Примечательно то, что и система Станиславского, и Четвертый путь Гурджиева появились практически в одно время в России. Несмотря на то, что они возникли и развивались параллельно, независимо друг от друга, одна теория словно бы объясняет другую, дополняет ее в каких-то деталях, хотя Георгий Иваныч с пренебрежением отзывался о современных ему актерах. И при этом сам был великолепным актером, только играл роли в жизни, а не на сцене. Он лучше кого бы то ни было владел искусством перевоплощения, потому что для него это было жизненно необходимо, иначе он и его ученики не пережили бы в русскую революцию.
Роль упражнения как такового невозможно переоценить, потому что все, что мы делаем, все наше существование на планете Земля – это одно сплошное бесконечное упражнение. Даже когда мы чего-то добиваемся в своей жизни, получаем признание, славу, ордена, награды, богатство, мы всего лишь обучаемся хорошо выполнять свое упражнение. Музыканты играют в день по 5-6 часов, чтобы поддерживать себя в форме, летчики годами обучаются пилотированию самолетов, сначала на симуляторах, потом на боевых машинах, спортсмены тренируются ежедневно, у футболистов, например, тренировки – по два раза в день, а официальные игры – два раза в неделю. Когда я учился в театральном, нам педагог говорил, что к спектаклю следует относиться как к еще одной репетиции, только с чуть большей степенью ответственности. По большому счету, даже официальные игры спортсменов, или концерты музыкантов, спектакли актеров, выступления политиков на саммитах – все это тоже можно назвать упражнениями, только с разной долей ответственности. И какая при этом разница – репетируешь ты дома концерт Рахманинова или исполняешь его перед публикой в зале Чайковского? В любом случае, и там, и там, нужно сыграть без ошибок, нужно довести исполнение концерта до совершенства, и судья себе самому только ты сам, а не кто-то, то есть судья тебе – твой Наблюдатель, твое Высшее Я, только оно может вынести тебе вердикт. Допустим, ты совершил ошибку, исполняя произведение на публике, ну и что? У тебя будет еще 20 концертов, где ты сможешь сыграть этот опус без ошибки. Или футболисты, например, проиграли одну игру, ну и что? У них есть еще 50 игр, которые они при желании и при другой степени ответственности могут выиграть.
Любое действие, которое мы совершаем в своей жизни – это упражнение, и вот эта моя статья – тоже упражнение, и попытка пробудиться – тоже упражнение, удачное или неудачное, все равно, потому что вся наша жизнь, от самого рождения до самой смерти есть одно сплошное упражнение, подготовка к чему-то важному, прогон спектакля, а вот сам спектакль, официальная игра, так сказать, наше главное выступление, которое мы репетируем всю жизнь – это то, что будет с нами после смерти… Есть смысл об этом задуматься.