Стоит могучий монастырь,
В Исеть, как в зеркало, глядясь.
Для всех он – в вере поводырь,
И, этим свойством не гордясь,
Слывёт старинный исполин,
Земной послушник у небес,
Хранителем легенд, былин,
И сказок, мифов, и чудес.
Веков наместник не забыт,
И будет помниться Далмат
За мудрость, святость, и за быт,
И за духовный аромат.
Историй много, что сердца
Передавали с уст в уста…
Одну, услышав от юнца,
На гладь перенесу листа.
В ту пору славился завод,
Шумя из монастырских стен,
Своей работою за год,
Достигнутой сдвоеньем смен.
Святой источник был зарыт,
Ища окольные пути,
Поскольку главный путь закрыт,
На волю выход чтоб найти.
Вода, как в клетке дикий зверь,
Наружу всячески рвалась,
Но, не найдя к свободе дверь,
Неволей в угол вновь звалась.
Ещё недавно тёк силач
Со склонов, весело журча,
Но вышел из людей палач
И приказал зарыть, ворча:
«Не будет здесь святой воды!
Она скорее разрушать,
Ища лазейки и ходы,
Годна, чем что-то орошать!
А сколько вымыла она
Из-под земли корней, песка!
Не моет так морей волна,
Моя стиральная доска!»
Был очень зол тогда прораб.
Во всём он пользу находил,
А вред искоренял, как раб,
Делами что руководил.
Веками здесь текли ручьи.
Вода считалась в них святой.
Они всегда были ничьи
Под монастырскою пятой.
Но человек решил, как Бог,
Умом практичным рассудя,
Святой источник чтобы сдох,
Как двухголовое дитя.
Стал счастья баловнем он вдруг,
Почувствовал себя судьбой,
Не замечая бед вокруг,
Что порождал в грехе собой.
Поднялся он из бедняков,
Мечтал начальствовать давно,
И, оказавшись без оков,
Уразумел, что не бревно
Простое он гнилых осин,
А драгоценная сосна
И эвкалипт из древесин,
И не очнулся ото сна.
Как много можно натворить
Без наказания во сне!
Не хватит жизни, сотворить
Чтоб покаяние в огне.
Друзей, подруг вмиг потерял,
Возненавидел и жену:
Во всём бесстрашно укорял,
Свою не чувствуя вину.
Детей здоровьем пренебрёг
И стал без сожаленья бить,
На муки адские обрёк,
Готовый в гневе всех убить.
Был на заводе словно кнут:
Рабочие ведут дела,
А он, жестокий, тут как тут:
«Зачем вас мамка родила?!
Откуда рученьки растут?! –
В запале громко говорит. –
Я вашу шайку разгоню!
Что, котелок уж не варит?!
Добавлю я в костёр огню!»
Однажды трещина в полу
Святой источника водой
Засеребрилась, так в пылу
Насыпал он цемент с рудой.
На склоне крепостной стены
Не яма с мусором была:
Там слёзы были рождены,
Молитва музыкой плыла.
Но хлам не удержал струи,
И дамбу прорвала слеза.
Среди сверкающих руин
Его расширились глаза.
Тогда он в злобе приказал
Надгробье – плиты – положить,
Чтоб, пальцем строго указал,
Ручью вовек уже не жить.
Однако масса этих плит
Произвела собой обвал.
С тех пор источник вновь открыт.
Наказан сделавший завал:
Его убил к утру инсульт.
Как всё-таки во сне легко
Держать в руках событий пульт!
В реальной жизни нелегко
Им по желанью управлять
Да просто кнопки нажимать:
Придётся долго исправлять
Ошибки, горе пожинать.
Весь род прорабовский болел,
Пока источник грязным был.
Когда он мусор одолел
И с душ небес обиду смыл,
Вернулся прежний образ дней,
Да только звал вновь монастырь
Освобождать от царства пней
Агрономический пустырь…
Не зарастёт сердец тропа
К святому чудо-хрусталю!
Господь ведёт сюда клопа.
Я находиться здесь люблю.
Любой, по вере кто идёт
И кто навстречу ей пошёл,
В Святом источнике найдёт
Всё то, ещё что не нашёл.
Пускай из-под земли роса
Струится в косах к берегам!
Здесь голубые небеса
Для нас построили свой храм!