В январском выпуске Дневника писателя за 1876 год встретил неожиданную мысль по поводу воспитания детей. Надо ли к детям применять телесные наказания? Достоевский пишет:
«Мне нечаянно удалось услышать на днях одно весьма неожиданное замечание насчет отмененного у нас повсеместно в школах телесного наказания: «Отменили везде в школах телесное наказание и прекрасно сделали; но чего же, между прочим, достигли? Того, что в нашем юношестве явилось чрезвычайно много трусов, сравнительно с прежним.
Они стали бояться малейшей физической боли, всякого страдания, лишения, всякой даже обиды, всякого уязвления их самолюбия, и до того, что некоторые из них, как показывают примеры, при весьма незначительной даже угрозе, даже от каких-нибудь трудных уроков или экзаменов, – вешаются или застреливаются». Действительно, всего вернее объяснить несколько подобных и в самом деле происшедших случаев единственно трусостью юношей перед чем-нибудь грозящим или неприятным; но странная, однако, точка зрения на предмет, и наблюдение это по меньшей мере оригинально.»
А может Фёдор Михайлович прав? Распоясавшиеся дети в современных школах, сознавая свою безнаказанность, буквально третируют учителей. Голос на них повысить нельзя, закон не позволяет, щелкнуть по затылку линейкой – уголовная статья, выгонять из класса не педагогично, обращаться к родителям бесполезно. Замкнутый круг. Даже элементарный, казалось бы, вопрос, можно ли на экзамене отбирать мобильники? Нет, нельзя, т.к. мобильники частная собственность, а она не прикосновенна. Но вопрос-то остался, надо ли сечь деток? В Англии есть частные элитные учебные заведения, в которых телесные наказания применяются, для этого родитель дает письменное разрешение. Так в эти учебные заведения не попасть. Почему? Качество обучения плюс строгая дисциплина. Конечно, дети шалят, и многое им сходит с рук.
Но не всё. Достоевский не раз обращается к теме наказания, сторонником которых он являлся. В частности он рассматривал вопрос о судебном процессе, над неким господином Кроненбергом, за то, что он высек свою дочку розгами. Известный в то время адвокат Спасович взялся на суде защищать девочку. Спасович настаивает, что девочку истязали, её жизнь подвергалась опасности. Однако, как утверждал врач, влияние на психологическое состояние ребенка сечение оказало, увечья зафиксированы не были. Были лишь синяки оставленные розгами. Свидетельница, которая и донесла в полицию утверждала ,что сечение и крики истязаемой были очень долгими. Однако, это – субъективное мнение, доктор не подтвердил слишком множественные следы. Достоевский полемизирует с адвокатом:
«Эти наказанные, если только получали не свыше тысячи палок, приходили, сохраняя всегда весьма бодрый вид, хотя бывали в видимо сильном нервном возбуждении, и то только в первые два часа. Никто из них, сколько ни запомню, в эти первые два часа не ложился и не садился, а лишь всё ходил по палате, вздрагивая иногда всем телом, с мокрой простыней на плечах. Всё лечение состояло в том, что приносили ему ведро с водой, в которое он изредка обмакивал простыню, когда та обсыхала на его спине. Всем им, сколько ни запомню, ужасно хотелось поскорее выписаться из палаты (потому что предварительно долго под судом сидели взаперти, а другим просто хотелось поскорее опять учинить побег). И вот вам факт: такие наказанные на шестой, много на седьмой день после наказания почти всегда выписывались, потому что в этот срок спина успевала почта всегда зажить вся, кроме некоторых лишь самых слабых, сравнительно говоря, остатков; но через десять, например, дней всегда уже всё проходило бесследно.
Наказание шпицрутенами (то есть на деле всегда палками), если не в очень большом количестве, то есть не более двух тысяч разом, никогда не представляло ни малейшей опасности для жизни. Напротив, все, каторжные и военные арестанты (видавшие эти виды), постоянно и много раз при мне утверждали, что розги мучительнее, «садче» и несравненно опаснее, потому что палок можно выдержать даже и более двух тысяч без опасности для жизни, а с четырехсот только розог можно помереть под розгами, а с пятисот или шестисот за раз – почти наверная смерть, никто не выдержит. Спрашиваю вас после того, г-н защитник: хоть палки эти и не грозили опасностью для жизни и не причиняли ни малейшего повреждения, но неужели же такое наказание не было мучительно, неужели тут не было истязания? Неужели же и девочка не мучилась четверть часа под ужасными розгами, лежавшими в суде на столе, и крича: «Папа! Папа!» Зачем же вы отрицаете ее страдание, ее истязание?»
Адвокат настаивает на уголовном преследовании отца, это значит отнять его у ребенка. Какое наказание страшнее для самого ребенка?
Безусловно, дети должны быть ограждены от насилия. Но сегодня мы оградили их от телесных наказаний, бесплатного труда (привет урокам труда в советских школах), частично освобождаем от занятий физической культуры. А завтра что? Освободим их от умственного напряжения?
В 60-х годах прошлого столетия на военных кораблях, стоявших на рейде, или находящихся в море звучала команда «Команде купаться!». Стопорили машины, спускали шлюпки, натягивали канаты и сетки для не умеющих пока плавать,
Выстраивали экипаж (матросы, офицеры) в несколько шеренг вдоль борта и по свистку, очередная шеренга прыгала в воду. Конечно, были единичные случаи утопления, что ж, несчастные случаи никто не отменял. Но к концу службы все матросы плавать умели хорошо. На черноморском флоте купались до поздней осени, на Балтийском и Тихоокеанском флотах заканчивали купаться пораньше, Только на Северном флоте не купались. Экипажи кораблей, которые стояли в гаванях, ходили на городские пляжи. Вдруг в Политбюро ЦК КПСС решили, что Советская армия не может иметь ЧП с утонувшими, купания запретили. В конце 70-х на коллегии министерства обороны подняли вопрос о том, как же так случилось, что на флоте никто не умеет плавать . Морская пехота тоже плавать не умеет. И что делать? Дальше – больше! В военно-морских училищах на плавание отводилось менее 10 учебных часов физподготовки, при условии, что есть плавательный бассейн. Кстати, количество утонувших в результате ЧП на флоте возросло. Кто-то во время покраски борта корабля в воду свалился, кто-то на палубе поскользнулся и т.д. и т.п. Называется, освободили моряков от плавания. Ну вот и делайте выводы.
P.S. А как Вы относитесь к мысли Ф. М. Достоевского о возможности телесного наказания детей?
Вам понравилась статья? Поставьте, пожалуйста 👍 и подписывайтесь на мой канал