Жуткий рассказ по истории читателя с ником Бонифаций.
Дзен-платформу лихорадит не по детски. Денег - почти не начисляют, но вы держитесь. Вы, Друзья, можете оказать мне помощь, отправив донат через красную кнопку со словом «ПОДДЕРЖАТЬ». А сейчас слово Бонифацию.
Я более чем уверен, что морги, несомненно, являются местом, где периодически происходят разные необъяснимые события. Считаю, что это пороговые зоны, последние причалы для души перед её самым дальним плаванием, а тишина в них — особая, насыщенная, как густой сироп. О том, что происходило в одном морге несколько лет назад, узнал от своего хорошего знакомого, который в конце 90-х годов на протяжении нескольких лет работал охранником в одном из зданий городской многопрофильной больницы. Он — человек физически и морально крепкий, бывший военный, со взглядом, привыкшим оценивать обстановку, а не фантазировать. Мир для него делится на «есть факт» и «нет факта».
Однажды он согласно графику вышел в ночную смену. Была глубокая осень. За окном лил холодный, назойливый дождь. После того как поликлинику (входила в комплекс зданий, часть которых была соединена теплыми переходами) покинули последние пациенты, находился на своём посту, расположенном на первом этаже. Время было уже позднее, далеко за полночь. В здании воцарилась та особая, гулкая больничная тишина, которую нарушает только отдалённый скрип лифта или шаги дежурной медсестры. Воздух пах лекарствами, старым линолеумом, хлоркой.
Дежурство проходило спокойно до того момента, пока он не увидел, как к нему по коридору бежит молоденькая медсестра. Она летела, словно гонимая ветром, белый халат развевался за ней, как знамя паники. По внешнему виду было понятно, что девушка чем-то взволнована. Лицо её было белым, как гипс, глаза — огромными. Подбежала, стоит, держится за стойку, хватает ртом воздух, как рыба на берегу, пытается что-то сказать, но ничего вразумительного у неё не выходит.
Ну, естественно, чтобы привести человека в чувство, охранник дал стакан воды. После того как медсестра отдышалась, наконец-то сбивчиво смогла рассказать о том, что с ней произошло. С её слов получалась следующая картина. Она только что была в соседнем здании, где располагается морг, отправилась проверить какие-то записи в журнале. И там произошло что-то странное: раздавались непонятные, пугающие звуки, словно кто-то внутри ходит, стучится, передвигает предметы, мебель. «Не просто стук… А как будто… будто тяжёлые ящики с пола на пол переставляют. Металлические. Глухо. И… скрип. Как койки неуклюжие», — дрожал её голос. Хотя никого не должно быть, поскольку все медработники морга ушли домой, сдав ключи дежурному врачу.
Охранник, логично предположив, что в помещение морга проник кто-то из посторонних, решил сам туда наведаться и разобраться в ситуации. В его голове мелькнули варианты: бомж, ищущий ночлег, или вор, надеющийся поживиться чем-то. Мысль о чём-то ином даже не возникла — она была отфильтрована его картиной мира как мусор.
Забрав у медсестры связку ключей, отправился в соседнее одноэтажное здание. Небо перестало лить, но сырость висела в воздухе студёным покрывалом. Фонарь у входа в морг мигал, отбрасывая прыгающие тени на кирпичную стену. Сначала, как полагается, осмотрел снаружи окна, убедился, что все целые, проверил замки на входных дверях — не взломаны. Зашел в холл морга, осмотрел прилегающие коридоры — никого, ничего подозрительного не заметил. Воздух здесь был другим: стерильно-холодным, с явным, въедливым химическим оттенком формалина и чего-то ещё, сладковато-тяжёлого. Тишина стояла абсолютная, всасывающая в себя все звуки, как вата.
Из коридоров можно было попасть в несколько запертых помещений, в трех из которых в холодильниках должны находиться тела умерших. Открыл двери одного помещения, осмотрелся — никого. Ряд массивных металлических ячеек, похожих на гигантские ящики в стене, молчал. Он даже потрогал ручку одного холодильника — холодная, неподвижная. Зашел в другое, тоже, вроде бы, всё в порядке, мертвецы лежат спокойно, не шумят, наслаждаются вечным покоем.
Осталось проверить запертое третье помещение, длинное, без окон, в конце которого находилась ещё одна дверь. Это было самое холодное место. Свет лампы-трубки горел тускло, с тихим противным гудением. Стены были выкрашены масляной краской унылого зелёного цвета, отдававшего советской эпохой. Прошел вдоль всего помещения, подошел к двери, проверил — заперта, висит целая печать из простого сургуча, с оттиском круглой печати учреждения. Нетронутая. Убедился, что в морге посторонних, по крайней мере живых людей, нет. Усмехнулся, вспомнив испуганное лицо медсестры, трусиха. Наверное, за сутки вымоталась, бедолага, вот и почудилось что-то от усталости. Или еще от чего, у медиков это точно есть. «Вот и всё твоё приведение, — мысленно усмехнулся он, обращаясь к образу перепуганной медсестры. — Мёртвая тишина в буквальном смысле».
Собрался на выход, уже представляя, как спокойно и немного свысока доложит дежурному врачу, что всё чисто, и в тот самый момент, когда закрыл дверь и вставил в замок ключ, с обратной стороны двери что-то громко стукнуло, словно кто-то с разбегу навалился на неё. Удар был нечеловечески мощным, глубоким, как удар кувалды по железной болванке. Дверь, тяжелая, массивная, дрогнула в раме, и звонкий звук удара эхом разнесся по кафельному коридору.
В первое мгновение охранник не понял, что произошло, но тут с обратной стороны вновь что-то или кто-то сильно ударил по двери, как будто пытался ее вынести вместе с навесами и замками. Это был уже не один удар, а настоящий шквал — яростный, бешеный, лишённый всякой логики. Дверь трещала по швам, металлический замок звенел, как в лихорадке. Буквально на рефлексе охранник сам навалился на дверь. Слава богу, ключ был наполовину повернут в замке и от мощного удара не вылетел. С большим усилием удалось повернуть ключ. В последний миг, прежде чем щеколда замка с громким, победным щелчком заскочила на место, он почувствовал — нет, ощутил — давление с той стороны. Не просто физическую силу, а слепую, бездонную, немую ярость, холодную, как лёд в этих холодильниках. После этого бесстрашный страж бросился бежать что было сил. Он не помнил, как преодолел всю территорию больницы и забежал в главный корпус, ноги сами несли подальше от неведомого. Сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке, а в ушах стоял тот самый оглушительный грохот, смешавшийся с собственным прерывистым дыханием.
Пришел в себя лишь когда ворвался в ординаторскую, где находились дежурные врачи. Начал им рассказывать о случившемся в морге: происходящее настолько жуткое и необъяснимое, что он, взрослый здоровущий мужик, испугался, словно малый пацан. Он говорил сбивчиво, его большие, сильные руки всё ещё мелко дрожали.
Врачи переглянулись между собой, налили ему в стакан крепкого чаю, а не воды, и постарались успокоить, заявив, что это далеко не первый подобный случай в морге. «Случается, — сказал пожилой хирург, закуривая. — В старом корпусе, где раньше тоже морг был, — там вообще „постоянный резидент“ был, так мы его звали. Никто не видел, но все слышали. Переехали сюда — и тут началось. Только здесь… агрессивнее, что ли». Правда, что это такое, как ни пытались, но не смогли установить. Да, необъяснимо, да, поначалу — страшно, но, тем не менее, вреда не причиняет, еще никто от этого не пострадал. Выход один — по возможности постараться привыкнуть или не обращать внимания. «Оно как шум труб — мешает, пока не привыкнешь. Просто наша „акустика“ особенная», — заключил второй врач, но в его шутке не было веселья.
По словам знакомого, до этого ночного дежурства он не верил ни в какую мистику, но после необъяснимого случая в морге вполне допускает её существование. «Верить — не верить… это не те слова, — сказал он мне уже после, глядя куда-то мимо. — Есть факт. Я его ощутил. Это не глюк. Это как радиация — не видишь, но она есть и может убить. Только эта… она не убивает тело. Она бьёт по чему-то в самом нутре, по той части, которая знает, что такое настоящая, чистая пустота за гранью. И знает, что пустота эта — не пустая».
Вот такие дела.
Вывод, который можно сделать из этой истории, выходит далеко за рамки простого «мистика существует». Речь идёт о своеобразном экологическом факторе места. Морг — это не просто помещение. Это точка сгущения, квинтэссенция определённых состояний: крайней боли, неразрешённого горя, внезапного и часто не принятого сознанием перехода. Энергетический шлейф таких состояний, как дым, пропитывает стены. И иногда, при стечении обстоятельств — особой тишины ночи, усталости наблюдателя, сдвига в самой атмосфере места — этот концентрированный осадок проявляет активность. Это не дух в классическом понимании. Это больше похоже на отпечаток, на сгусток невысказанных слов, неотпущенных душ, неслучившихся прощаний. Он может «шуметь». А может и яростно сопротивляться, когда живые, с их грубой материальностью и глухотой к подтексту, пытаются запереть его в четырёх стенах, словно он — всего лишь сквозняк.
И главный урок не в том, чтобы бояться таких мест. Урок в смирении. В признании, что есть территории, где наша логика — лишь жалкий фонарик в кромешной тьме, и где тишина после крика говорит больше, чем сам крик. И где печать на двери — это не защита от того, что снаружи, а наивная попытка оградить себя от того, что уже внутри — и было там всегда.
Рекомендую прочитать рассказ «Потусторонний мир существует. Я там побывал и вернулся»
Написал Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ