В прошлом выпуске радиожурнала «Детский вопрос» мы начали рассказывать историю о супругах из Нижнего Новгорода – Мирославе и Андрее. О том, что они никак не могли встретиться с двумя ребятишками – 11-летним Илюшей и его четырехлетней сестренкой Соней, которые уже давно ждали родителей в Хабаровске.
Сначала всем кандидатам в приемные родители говорили, что дети устраиваются в семью втроем – вместе с двоюродной сестрой. Но найти опекунов для троих ребят сложно, особенно если один из них – старший подросток. А кроме того, нигде не сказано, что двоюродные братья и сестры должны устраиваться в семью вместе.
Активность Мирославы привела к тому, что чиновники разобрались в вопросе и оформили разрешение на семейное устройство только Ильи и Сони. Но появилось новое препятствие: хабаровский регоператор сообщил Мирославе, что теперь ребятишек будут предлагать сначала местным семьям, а если все они откажутся – тогда у нее с мужем появится шанс.
Мирослава записалась на прием к федеральному оператору банка данных о сиротах, который находится в Москве. И 19 января вместе с мужем приехала в столицу. Но оказалось, что в этот же день, несколькими часами раньше, в Хабаровске направление на знакомство с Соней и Илюшей выдали местной жительнице. Нижегородцы совсем было пали духом, но мы предложили им подождать результата знакомства – ведь не всегда оно заканчивается тем, что ребенка забирают из детского дома.
Так и случилось: вскоре Мирослава узнала, что та женщина подписала отказ. Воодушевившись, супруги снова запросили у федерального оператора направление. Федеральный оператор, в свою очередь, отправил запрос в Хабаровск. Вот только хабаровские чиновники этого запроса почему-то не видели…
ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ
НЕЛЕГКИЙ ПУТЬ
Часть 2
1 февраля 2023 года
Корр.: Мирослава, как ваши дела?
Мирослава: Оой… честно говоря, уже силы на исходе, но мы боремся. Мы больше чем неделю ждали, пока нам ответит Хабаровск, притом что Хабаровск не видел запроса. В итоге рассмотрели… она в понедельник вот только нам отзвонилась, федеральный оператор (это уж сколько времени прошло), что пришел положительный ответ, что можно выдавать направление.
Корр.: Ура! И что?
Мирослава: Да! Но это еще не законченная эпопея. У нас же… в заключении у нас написано «до 12 лет». Она говорит: «Вам придется это заключение переделывать, потому что мальчику 6 февраля будет 12, Илье». Я говорю: «Ну так у нас до 12! Я понимаю, что включительно». Мы звоним в нашу опеку, которая нам это заключение выдавала. Мы говорим: «Нам переделать заключение надо?» Она говорит: «Нет, почему? У вас до двенадцати. Двенадцать ему исполняется – он у вас входит в это заключение». Поэтому мы опять не знаем: включительно, не включительно и… (вздыхает) просто вот… Так мало того! Нам еще акт обследования жилищных условий заставили переделывать, потому что он у нас от апреля месяца. Я звоню в Хабаровск, говорю: «Вам пойдет он?» – «Ну, теоретически, да, пойдет. Ну вот я ж их не вижу». – «Я вам говорю, 27 апреля выдан». Она: «Ну тогда надо справку, выписку из лицевого счета…»
Корр.: Ну, вообще-то, всё действует год. Все справки, кроме медицинской, действуют год.
Мирослава: Ну да. Я говорю: «Ладно, поняла». Звоню в свою опеку, говорю: «Переделывайте мне акт обследования жилищных условий, чтоб ко мне не придирались». Вот я уже просто… Вчерашнюю ночь не спала, потому что я переживаю опять, что сейчас это время вот тянется, нам направление не дают… опять кому-то выдадут из того региона… А мы уже как-то настроились. Я говорю, война миров и семь кругов ада!
Корр.: Держитесь, Мирослава! Вы уже совсем близко, уже на финишной прямой!
Мирослава: Я надеюсь, да. Вот еще не знаем, как там с Хабаровском, с опекой у нас всё сложится…
Прошло несколько дней, и мы позвонили Мирославе снова.
Корр.: Мирослава, как ваши дела? Что-то изменилось?
Мирослава: Вот как раз хотела вам сегодня писать, вон бегают с нами рядом.
Корр. (радостно): Ой, забрали?!
Мирослава: Забрали, привезли! (Смеется). Уже дома. Мы в субботу в Нижний добрались, пока привыкают. Вон, на горке катаются.
Корр.: Ну, расскажите, пожалуйста, поподробнее. Как происходило всё это?
Мирослава: Приехали туда. Там, в детском доме вообще хорошие сотрудники такие, мы с ними в четверг из Нижнего онлайн пообщались, а в пятницу мы уже улетели в Хабаровск, в субботу пришли к ним, пообщались в детском доме немножечко, а потом нам уже начали давать их с собой на прогулку, вот мы с ними ходили, гуляли. Ну они как-то быстренько к нам тут привыкли, и Софийка тут сразу… и обнимашки, и всё. И Илья тоже.
Ну Илья еще тут… футбол как-то держал его, потому что он менял команду футбольную, переживал, что без футбола будет, переживал, что заберут и в детский дом другой отдадут. Андрей напрямую с ним поговорил, он говорит: «Я боюсь, что вы нас возьмете и вернете, и мы попадем в плохой детский дом». Ну еще были кандидаты, которые летом брали их (с лета по осень) на гостевом режиме, они, когда от них отказывались, сказали, что не хотят, если с ними что-то случится, чтоб они в другой, плохой детский дом попали – и всё, где-то отложилось в подкорке, что вот их могут взять и отдать. Ну опять же, психологи и педагоги в детском доме вот с ним всё «в гости, в гости поедешь»… Мы уж, когда брали его гулять, в кино сходили, сидим, как раз нам надо было идти в опеку документы отдавать, а там же согласие его нужно будет. Ну мы ему уже напрямую говорим: «Илья, нам нести документы завтра?». Он: «А как же я в школу, если я в гости?» – то есть он думал, что в гости. Мы говорим: «В гости насовсем». Он: «Так и говорите, что жить. (Корреспондент смеется). Вот я согласен». Я говорю: «Ну хорошо, мы тогда документы относим». Ну вот всё. Вроде, потом подуспокоился уже, сейчас вот дома.
Всё приготовили им тут: шарики, кроватки, им всё нравится. Катаются с горочки, гуляют, немножко адаптируются, попривыкнут и к нам, и мы к ним. Да и вот сегодня на футбол поведем на тренировку, мы договорились пока, что вот тут при школе. Я говорю: «Ты форму набери сначала, а потом пойдем на более высокий уровень по футболу». Всё равно есть неуверенность какая-то у него… познакомиться с кем-то, но мы так поняли, что он просто стесняется, что он из детского дома. Вот Андрей говорит: «Ну так ты не говори, что ты из детского дома, скажи, приехал с родителями из Хабаровска». И всё. Но ничего, сейчас попривыкнет.
Ну а у маленькой пока в подкорке нет-нет, да всплывает что-нибудь из прошлой жизни. Не особо хорошо они там жили. Она тут выдала брату… ночью легли спать, она говорит: «Вот я вырасту, буду пить водку». Илья приходит, говорит нам, что она такое сказала. Меня воспитатель тоже предупреждала, у нее может быть такое: песенки поет, как, там, Света Пашу ножом убивала.
Корр.: Ну надо учить другие песенки, перебивать.
Мирослава: Нет, она вот сейчас песенки… и про мамонтенка вчера пела, хотя послушала один раз только песенку в машине, и про снежинки какие-то тут поет, то есть пока не было замечено другого.
Корр.: Ну это может еще проявиться, да.
Мирослава: Ну вот злость, что-то там кричит, бывает, ходит, ругается, руками машет на Илью – ну прям вот видно, что это вот как взрослый себя вели… видимо, оттуда вот всё.
Корр.: Ну, видимо, насмотрелась, да.
Мирослава: Сейчас вот потихонечку с психологами будем разговаривать.
Корр.: А вы направление-то в итоге у кого взяли? У федерального или там?
Мирослава: У федералов. Тут немаловажную роль сыграла соцпедагог, помогла с опекой, побыстрей чтобы документы сделали.
Корр.: Ну спасибо ей большое! А мы вас поздравляем с пополнением!
Мирослава: Спасибо!
Корр.: Давайте там, привыкайте друг к другу.
Мирослава: Вам спасибо огромное, что вот этих кукленышей увидели на вашем сайте!
Тогда мы не стали беспокоить детей, ведь они только-только приехали в новый дом, в новую семью. Но вот буквально на днях (с разрешения мамы, конечно) нам всё-таки удалось с ребятишками поговорить.
Корр.: Алло, Сонечка?
Соня: Да.
Корр.: Привет! Помнишь, я приезжала к вам с Илюшей? Такая тетя с диктофоном. Помнишь, да?
Соня: Да.
Корр.: Соня, расскажи, кто у тебя сейчас есть?
Соня: Мама и папа. Еще у меня есть братик.
Корр.: Братик.
Соня: А братика у нас зовут Илюша.
Мирослава: Илюш, иди сюда.
Илья: Здрасьте.
Корр.: Здравствуй, Илюша. Как ты сейчас живешь?
Илья: Хорошо, у меня всё есть. Ну, есть родители, главное.
Корр.: Как вы там, подружились уже все?
Илья: Угу, подружились.
Корр.: Вам с сестренкой хорошо там?
Илья: Нам – да.
Корр.: Как с новой школой?
Илья: Всё в порядке.
Корр.: Ты, знаю, переживал по поводу футбольной команды, уже занимаешься футболом?
Илья: Угу.
Корр.: Как тебе новая команда?
Илья: Хорошо. Уже хотели на турнир взять, но его отменили. Сейчас на другой турнир едем. Это академия футбольная.
Корр.: Ух ты! Ты прямо там занимаешься, тренируешься?
Илья: Угу.
Корр.: Ну ты рад, что мы про тебя тогда рассказали и родители нашлись?
Илья: Да.
Корр.: Мы тоже очень рады. Будь счастлив, пока!
Илья: До свидания.
Перекинулись мы и парой слов со слегка простуженной Мирославой.
Корр.: Мамой-папой называют уже или еще нет?
Мирослава: Соня вот эту неделю – да, начала прямо вот мама-папа.
Корр.: А Илюшка как называет?
Мирослава: Мирослава, Андрей. Хотя тут ходили к психологу, он нарисовал рисунок: «мама Мирослава», «папа Андрей» подписал.
И эта простая короткая подпись для Мирославы и Андрея, конечно, стоит всех тех усилий, которые им пришлось предпринять. Вот только вопрос: а кому было нужно, чтобы путь новых родителей к осиротевшим детям был таким долгим и тернистым? Дети могли оказаться в нижегородской семье еще осенью. А в результате и Новый год, и день рождения Илюшки им пришлось отмечать в детском доме, в то время как их будущие мама и папа бились с бюрократической машиной. Неужели нельзя по-другому?
ВОПРОС РЕБРОМ
Да, система получения информации о детдомовцах их потенциальными родителями далеко не идеальна. И страна у нас огромная! Есть и города-миллионники, и маленькие поселки. И то, что в век цифровых технологий всё порой нужно делать только путем «личного присутствия», сильно тормозит процесс. А дети не могут ждать, они растут! И родители нужны им как можно скорее!