Сулейману так понравилось быть с Хюррем, что он решил оставить наложницу в своих покоях на целый день. До этого султан никогда не проводил так много времени с понравившейся ему девушкой. С Хюррем ему было очень хорошо, и с ней Сулейман отдыхал душой от всех проблем.
Хюррем с удивлённым видом рассматривала сладости, принесенные им на завтрак.
- Сколько всего! - воскликнула девушка. - Как называется эта сладость?
- Халва, моя прелесть. Попробуй, это очень вкусно.
- А вот это? - продолжала интересоваться Хюррем.
- Лукум, о свет моих очей, - улыбался Сулейман и кормил Хюррем выбранной сладостью.
- Как все вкусно! Не могу оторваться! - призналась Хюррем, съев очередной кусочек лукума.
- Ешь моя радость, я могу приказать прислать в наши покои ещё сладостей.
- Ну нет, довольно! А то вы растолстеете и не придетесь султану по нраву! - скопировала Сюмбюля Хюррем.
Сулейман рассмеялся:
- Хюррем, матушка не зря выбрала тебе такое имя! Изобрази Сюмбюля ещё раз.
Хюррем снова изобразила Сюмбюля, а затем войдя в раж начала копировать и других обитателей гарема - Сюмбюля, Нигяр, Дайе, толстого и добродушного повара Шекера...
Сулейман глядя на Хюррем смеялся, как мальчишка. Новая наложница нравилась ему все больше и больше...
В это время пятилетний Мустафа раскапризничался.
- Хочу к папе! Мама, когда мы пойдем к папе? Я соскучился! - требовал шехзаде.
- Сейчас, мой лев, сейчас мы пойдем к папе, - успокаивала его Махидевран. - Гюльшах!
- Да, госпожа! - угодливая Гюльшах тут же подбежала к султанше.
- Отведи Мустафу к повелителю. Я и сама хочу его посетить, но что-то голова разболелась...
- Не беспокойтесь госпожа! - кивнула Гюльшах, и взяв Мустафу за руку поспешно покинула покои.
Однако через десять минут Гюльшах вернулась вместе с плачущим Мустафой.
- Госпожа! - задыхаясь произнесла Гюльшах. - Мы не смогли попасть к повелителю! По словам стражника с вчерашнего вечера у него в покоях находится какая-то дерзкая рабыня!
- Что?? - Махидевран тут же забыла про головную боль. - Что это за девица и почему она до сих пор у султана? Ты выяснила, Гюльшах?
- Нет, госпожа, но сейчас выясню.
- Я выясню сама, - отстранила угодливую служанку Махидевран. - А ты Гюльшах, лучше успокой шехзаде. Не переживай сынок, скоро ты встретишься с папой.
- Я хочу сейчас!!! - маленький Мустафа забился в истерике и начал топать ногами.
Махидевран поспешно вышла из покоев, и направилась к Ибрагиму.
- Ибрагим! - резко сказала султанша. - Кто находится в покоях повелителя?
- Госпожа, я не могу сказать, это личное дело повелителя...
- Ибрагим! Я мать его единственного шехзаде! И я имею право знать, что за наложница находится в его покоях. Кроме того, из-за этой наглой девицы мой сын не может посетить своего отца!
Ибрагим замялся. Он не хотел предавать султана, но и ссориться с матерью шехзаде не хотелось.
Ибрагим вздохнул:
- Это Хюррем, русская рабыня.
- Хюррем? - нахмурилась Махидевран. - Что-то знакомое...
- Это та самая рабыня, которая выкрикнула имя повелителя, - напомнил Ибрагим.
- Эта нахалка! - удивилась султанша. - Как ее вообще могли отправить в покои к султану, после произошедшего?
- Повелитель сам кинул ей фиолетовый платок, когда она танцевала перед ним, - сообщил Ибрагим.
- Понятно, - процедила Махидевран. - Ибрагим, когда эта дерзкая девчонка выйдет из покоев султана, сообщи мне об этом.
- Да, госпожа, - поклонился Ибрагим.
Бешеная Махидевран ворвалась в свои покои. В это время Мустафу уже увели на занятия, и в помещении кроме Гюльшах никого не было.
- Гюльшах! Ты представляешь, кто находится в покоях? - бесилась Махидевран.
- Нет, госпожа.
- Хюррем! Та самая русская рабыня, посмевшая выкрикнуть имя повелителя!
- Как? - открыла рот недалекая Гюльшах.
- Вот так! - мрачно ответила Махидевран. - Не нравится мне все это. Повелитель никогда не проводил с наложницами так много времени. Гюльшах, я хочу, чтобы эта наглая девица, больше никогда, слышишь - ни-ко-гда не попадала к султану на хальвет!
- Я поняла, госпожа, - медленно произнесла Гюльшах. - Будьте уверены, я так поговорю с этой рабыней, что она больше никогда не посмеет даже приблизится к покоям повелителя!
Продолжение следует.