«Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди шли в атаку, смертны ли они?!»
Василий Гроссман.
Утром 23 августа 1942 года в небе над Сталинградом послышался гул самолётов, несколько сотрудников НКВД подняли головы, со стороны врага приближались три самолёта.
- Обидеть хотят! Всего три, - сказал сотрудник НКВД, который прибыл в город для его защиты.
- Погоди – это только разведка, - ответил ему другой.
Раздались выстрелы зенитных орудий, зенитчики очень старались. Им удалось нарушить строй, которым летели самолёты, один даже развернулся. Долго радоваться не пришлось, уже после обеда в небе так загудело, что стало страшно. На город надвигалась армада вражеских самолётов. Бойцы полка НКВД едва успели укрыться в подвале, как раздались первые разрывы бомб. С потолка падали куски кирпича, не выдержали деревянные балки, обвалившись, они придавили несколько человек. Едва наверху затихал грохот, как через минуту начинался вновь.
Из воспоминаний немецкого лётчика:
«…Я не понимал, как люди могут
выжить в таком аду, однако русские
прочно засели в развалинах и
подвалах…».
Ещё не стемнело, когда в город начали переправлять подкрепление. Первым переправился сапёрный полк подполковника Елизарова. Ему предстояло подготовить берег к принятию катеров и кораблей. Часть сапёров ушла в город, неся на себе мины и ящики со взрывчаткой. От роты старшего лейтенанта Самсонова требовалось заминировать производственные цеха завода «Баррикады». Видя, насколько они разрушены, он принял решение не тратить свой драгоценный груз. Сгибаясь под тяжестью ящиков, почти бегом, сапёры вышли к одному из въездов в город. Определив возможные места прорыва танков и пехоты, он приказал минировать всё, что можно было обрушить на голову врага. Небольшая лесопосадка, тянувшаяся от противотанкового рва до водонапорной башни, была заминирована противопехотными минами. Выполнив свою задачу, в полной темноте, сапёры отошли к крайним домам, где заняли оборону.
Из письма немецкого солдата:
«…Идя за нашими танками, мы
отчётливо видели свободный проход
между домами. Я тогда подумал, что
дойдя до них, мы окажемся в городе.
Как же я ошибался! Танки и солдаты
стали подрываться одновременно.
Мне повезло, я шёл во второй
шеренге…».
Атака на город началась с трёх сторон. На одном из направлений, не встретив большого сопротивления, немецким войскам удалось овладеть окраиной. Не успев закрепиться, они были выбиты красноармейцами при поддержке танков. Как только советские танки показались на открытой местности, по ним ударила немецкая артиллерия. Четыре танка из десяти были подбиты, остальные укрылись за домами, ведя огонь по наступающему врагу. В течение четырёх часов немецкие солдаты не могли продвинуться больше чем на пятьдесят метров. Только обойдя с флангов, врагу удалось отбить окраину, но ненадолго, уже вечером его снова оттеснили в чистое поле.
Из письма немецкого ефрейтора:
«Невозможно представить себе, как
отчаянно они защищают город.
Бьются за него, как цепные псы!».
Немецкая артиллерия расстреливала дом прямой наводкой, если из него раздавался хоть один выстрел. Натыкаясь на отчаянное сопротивление красноармейцев, немецкая пехота отходила, вызывая помощь артиллерии или авиации. Заметив такую закономерность, майор Тохин приказал занимать их позиции, оставляя под бомбёжку пустые дома. Такие действия позволили сохранить много жизней. После войны майор Тохин был представлен к званию Героя Советского Союза. Дрался каждый дом, сарай, канава. Благодаря заранее подготовленным траншеям, у бойцов Красной Армии была возможность скрыто перемещаться, неожиданно для врага оказываясь там, где было сложнее всего. Немецкие танки, вошедшие в город, забрасывались из окон домов гранатами и бутылками с зажигательной смесью. Пехота отказывалась идти за бронированными машинами, опасаясь сгореть или подорваться вместе с ними.
Из воспоминаний Советского командира:
«…Сражение было чудовищным,
выходящим за грань разумения.
Бойцы в окопах и ходах лежали
ничком, словно находились на
палубе корабля в шторм…».
Дома, улицы, целые кварталы переходили из рук в руки по несколько раз. Огрызалось каждое окно, щель, груда кирпича, подвал. Если красноармейцы видели, что им удалось заставить врага залечь – шли в рукопашную! Частыми были фланговые удары. Пропустив без боя немцев по улице, их атаковали со всех сторон, мало кому удавалось уйти. Немецкое командование пересмотрело свою тактику. Теперь враг наступал целым фронтом, большим количеством солдат. Окружив сопротивляющихся, оставляли подразделения для их уничтожения, остальные же шли дальше. Такая тактика дала свои результаты, продвижение ускорилось.
Из письма немецкого солдата:
«…Два часа мы бились за вход в
подвал. Наконец нам удалось в него
войти. Стало страшно, когда мы
поняли, что оборону держал всего
один русский мальчик…».
У защитников города сказывалась нехватка боеприпасов, личного состава. Переправу через Волгу немцы бомбили днём и ночью. Невозможно оценить подвиг тех, кто под шквальным огнём вёл суда и обычные лодки, снабжая город всем необходимым, вывозя раненых. Оставшееся в городе гражданское население испытывало те же трудности, что и бойцы Красной Армии. Люди питались мясом убитых лошадей, зерном из разбитого элеватора, да всем, что можно было найти. Основными добытчиками пропитания были дети. На поиски еды они выходили ночью, им было легче пролезть через завалы, оставаясь незамеченными.
Из воспоминаний немецкого солдата:
«…Так нельзя сопротивляться – это
невозможно! Я не могу этого понять!
Мы уничтожили уже большое
количество врага, но он не
заканчивается. У меня складывается
впечатление, что русские женщины, в
подвалах, рожают уже взрослых
солдат…».
Советское командование использовало любые способы, чтобы удержаться, не оставить город. Создавались группы из отчаянных бойцов, которые по ночам нападали на немецких солдат, не давая им никакого отдыха или передышки. Известна группа под командованием старшины первой статьи Толстых. Она шесть раз совершала вылазки на немецкие позиции. Используя только заточенные сапёрные лопатки, она наводила ужас на гитлеровцев. Многие из немецких солдат не успевали даже проснуться.
Из письма немецкого солдата:
«…Теперь я знаю, что такое
настоящий леденящий душу страх.
При малейшем шорохе, я нажимаю
на спуск, стреляю, пока пулемёт не
раскалится…».
Окружённой немецкой армии всё сложнее было сдерживать натиск Советских войск. Из-за болезней, отсутствия пропитания и больших потерь падал боевой дух. Многие кончали жизнь самоубийством, часто просто высунувшись из окна или показавшись в дверном проёме, советские снайпера не дремали. То, что им скидывали с самолётов, помогало мало. Не зная толком, где свои, немецкие лётчики зачастую сбрасывали груз на позиции красноармейцев. Если немецким солдатам всё же удавалось добраться до мешка с припасами, часто возникали драки.
Из воспоминания немецкого солдата:
«…Мы представляли жалкое
зрелище! Оборванные, голодные,
обозлённые на всё и вся, готовые
драться за сухарь с плесенью – такой
теперь была немецкая армия. Нашли
мешок с припасами, а он облеплен
крысами. Огнемётчик поджарил их,
уничтожив почти всё. Солдаты его
убили…».
Весть об окружении врага подняла боевой настрой бойцов и командиров Красной Армии. После поражения немцев под Москвой, Сталинград был второй большой Победой. После этого уже ни у кого не было сомнений, в том, как закончится война.
Из письма бойца Красной Армии:
«…Мы начали бить немцев и
настроение совсем другое! Будем
давить гадов и дальше. Теперь они
расплатятся за слёзы нашего народа
и грабежи…!».