Володя осторожно надавил на кнопку звонка замёрзшим пальцем и через минуту услышал шарканье ног и низкий голос. Дверь тут же распахнулась.
- Как ты изменился, подрос, только вот глаза те же, немного грустные и задумчивые.
- Здравствуйте, тётя Шура. Отец вам звонил?
Да, я в курсе. Проходи. Раздевайся.
Племянник не спеша снял валенки, шапку, рукавицы, аккуратно пристроил на вешалку полушубок и шагнул в комнату. От домашнего уюта и тепла его лицо сразу раскраснелось, а руки и ноги стало покалывать иголочками.
- Садись, рассказывай. Ещё минут десять и завтракать будем, или обедать, я уже запуталась.
- А что рассказывать? Отец, наверное, уже всё по телефону изложил?
- Ну, ты вылитый Лёха! Отец твой, таким же, как ты в двадцать лет был: вежливым, можно сказать, интеллигентным. Лёша, только сказал, что плохо в деревне и всё.
- Правильно, совсем плохо.
- Ну так, ты поведай своей тётке, чего такого в деревне хуже, чем здесь в городе?
- Да, всё плохо! Хотя, я гляжу, здесь тоже, - не сахар.
- Володя, я уже почти двадцать три года в городе обитаю, про вашу деревенскую жизнь ничего не знаю, родное Молчаново забывать стала.
- Извините, тётя Шура! Это меня самого с утра достали вежливые горожане. Лучше, вы мне ответьте, почему в городе все такие злые, как собаки?
- Я смотрю, ты не по годам наблюдательный и рассудительный мальчик. Два часа, как в городе, а уже конкретные выводы делаешь.
- Какие уж тут особые наблюдения? Просто, кругом все хамы или молчуны, а в глазах злость на весь белый свет. Почему? Чего людям не хватает?
- Жизнь такая настала. Слуги народные жируют, карманы набивают, воруют, без меры, а основная масса бедствует.
- Видел я этих бедных; каждый второй в дублёнке, а женщины, - сплошь в богатых шубах. Все вдруг богатыми стали?
- Это, Вова, такая российская болезнь, понты называется: вывернись мехом наизнанку, займи у пол города, ссуду возьми, укради, но выгляди лучше других, иначе, тебя уважать не будут, презрением заклеймят. Те шубы, которые ты видел, - это всё в долг взято; тоже самое, - машины, квартиры, мебель. Что говорить, большинство живёт не по средствам, а в займы. Так всё устроено!
- Я совсем ничего не понимаю. Зачем так жить?
- Это ещё один бзик русских людей: создать себе трудности в виде кредита или ипотеки, а потом, героически преодолевать и гордиться этим!
- Так можно всю жизнь с трудностями бороться, а жить когда?
- Правильно соображаешь. Умный у меня племянничек. Ладно, айда на кухню, обедать будем. После поговорим.
Володя поднялся с дивана и направился сначала в ванну, - помыть руки. Тёплая водичка нежно ласкала холодные ладони; не то что в деревне, - приходилось умываться ледяной водой, от чего на руках постоянно вскакивали красные цыпки.
- Ну где, ты, застрял? Иди к столу, борщ стынет!
- Тёплая вода после мороза, - это здорово!
Он протиснулся на кухню и уселся в уголке, возле окна. Маленькая, но уютная кухонька встретила его ароматными запахами и накрытым столом. За окном на ветках устроилась стая снегирей, подсматривая за ним. Эти мужественные зимние птицы выглядели, как огромные алые шары на Новогодней ёлке.
Тётя Шура бухнула ему в борщ большую ложку сметаны, ласково взглянула и вымолвила: "Ешь давай, небось, проголодался, а я тебя разговорами угощаю". Володя с аппетитом навалился на борщ, причмокивая от удовольствия, а она глядела на племянника и не могла нарадоваться.
Зазвонил телефон. Она сняла трубку: "Да, приехал! Всё нормально, кормлю вот. Лёша, вы мне какого - то доходягу отправили".
- Александра, не обижай его; он у нас такой чувствительный, ранимый, чистный.
- Лёша, да не волнуйся ты, сделаем из него нормального городского парня. Я когда - то тоже такой же напуганной в город удрала, а теперь мне на работе прозвище выдумали - Сан Саныч. Она попрощалась с братом, положила трубку и спросила: "Ну, как супчик? Может, добавки?"
- Спасибо, тётя Шура. А почему, Сан Саныч?
- Потому, что в городе только щёлкни клювом, и на голову сядут! А, я одна, поэтому, хочешь - не хочешь, а мужиком станешь. Гадов кругом, кидал, злобных мошенников развелось - море. Вот я борюсь с ними, как могу, за это и прозвали Сан Саныч. Чего это я всё про себя, да про себя. Ты мне про деревню ещё ничего не поведал.
- А что в деревне? Разруха полная! Люди совершенно отвыкли трудиться, но не все, конечно, есть работящие. А те, кто делают вид, что работают, вечерами и по выходным беспробудно пьют, дерутся между собой; молодёжь бежит в город, как ошпаренная, а те, кто остаются, деградируют полностью. Вот и весь рассказ.
- Отец сказывал, что, ты в Университет собираешься? Вообще, какие у тебя, племяш, планы?
- Завтра на подготовительные курсы запишусь, а потом, работу найду. Противно мне станет на вашей шее сидеть.
- Молодец! Гляжу, планов у тебя громадьё! А факультет какой? Кем быть - то хочешь?
- На Биолого - почвенный хочу поступить. Выучусь на биолога, чтобы к природе поближе. Птиц буду изучать и охранять. Конкретно пока не определился.
- А с аттестатом у тебя как? В смысле, отметки какие?
- Есть одна тройка, по физкультуре, остальные, пятёрки и четвёрки.
- Но, учти, твой аттестат сельской школы, здесь окажется слабоватым. Придётся заниматься много.
- Для этого я на подготовительные курсы и иду. За три года совсем всё подзабыл.
- Хорошо. Месяца два - три о работе не думай, учись прилежно, а к весне, что - нибудь покумекаем. Там, в маленькой комнате кровать, вместительный шкаф, письменный стол, а я в гостиную переберусь на диван. Проживём как - нибудь, да и мне веселее, а то как сыч брожу по комнатам одна, словом, перекинуться не с кем. Подруг у меня особо нет, сторонятся меня люди; родственники, - только деревенские, иногда наезжают.
- Спасибо, вам, тётя Шура!
- А помнишь, десять лет назад, когда вы приезжали, мы на Лесное озеро ходили. Там сейчас стройки кругом, а озеро превратилось в болото. Вода серая и вонючая какая - то. Никто больше там не купается.
- Озеро помню. Там ещё лягушатник был для малышни. Под ногами ил, а вода, всё равно чистая, по берегам клубники видимо - не видимо.
- Да, хорошее было место для отдыха, считай, прямо через дорогу. Всё загадили, испоганили. Гляжу я на это и плакать хочется.
- Вот и я о том же! Ну, например, выбрался человек на пикник. Уходишь - убери за собой. Или вот, у нас в леспромхозе, - вырубают всё подряд, о природе, вообще, никто не думает, а ведь, она потом жестоко отомстит.
- Не по годам правильно рассуждаешь. Мне это нравится. Погоди, Вова, не вставай, ещё котлетки паровые готовы и пирожки к чаю.
Котлеты, действительно, оказались сказочно вкусными, а пироги с картошкой, - пальчики оближешь. Так они ещё долго общались: тётя Шура, наконец, получила внимательного слушателя, а Володя, обрёл родственную понимающую душу. После, пили чай с вареньем из лесной чёрной смородины, привезённым из деревни, беседовали о природе, о городе, о людях.
Около полуночи обмен мнениями решили прекратить; тётя Шура включила телевизор, а Володя направился в комнату обживать новое место. Аккуратно разложив в шкаф немногочисленные вещи, он взял с полки первую попавшуюся книгу и уселся за письменный стол. "Как закалялась сталь" Николай Островский. Название показалось ему занимательным и он с интересом углубился в чтение.
Когда главный герой, Павка Корчагин, неимоверными усилиями строил узкоколейку, Вова почти засыпал, намаявшись за день. Первый день в суматошном Томске, начавшийся плохо, вполне мирно подошёл к своему логическому завершению; Володя закрыл увлекательную книгу и отправился спать.
Изменённое состояние сознания, - полудрёма, уже накрывало и он представил себе, как Павел Корчагин сражается с наглыми ментами.
Александра Александровна досмотрела до конца очередную, сорок шестую серию бесконечной мыльной оперы, вырубила телек и с грустью задумалась, вспоминая те времена, когда она после окончания школы убежала в город. Вербовщики мотались по деревням и заманивали молодёжь на городские стройки. В тот год начали возводить капитальный мост через Томь. Людей не хватало: Прибывший с Кубани Мостопоезд не справлялся и Обком кинул клич по деревням: "Даёшь мост!". Деревенские комсомольцы клич услышали, на замануху повелись и ринулись за длинным рублём.
Восемнадцатилетняя Саша Кирпиченко не осталась в стороне и влилась в гвардию строителей. Родители протестовали, пытались силой остановить, но она собрала рюкзак и со скандалом покинула отчий дом. Так и оказалась в городе. Получила место в общежитии, неустроенный быт и адский труд на строительстве моста. К моменту сдачи ударного объекта, на окраине города заработал огромный Приборный завод и Саша устроилась в пятый цех, сначала подсобницей, а затем, продвинулась до заместителя начальника участка.
Она усердно трудилась, принимала активное участие, а жизнь летела мимо с бешеной скоростью, оставляя личное на потом: семью, детей, семейный очаг, - всё потом. В таких случаях расплата бывает очень печальной, - одиночество, уже в сорок лет. Что делать, при Советской власти все оказались связаны одной целью, скованы одной цепью, работа превыше всего. Таким образом, Александра стремительно дожила до сорока лет, имея в багаже только двухкомнатную хрущёвку.
Поэтому, неожиданный приезд племянника стал для неё настоящим праздником. Когда своих детей нет и уже не будет, то чужие становятся особо родными, любимыми, желанными. Хочется о них заботиться, забывая об одиночестве.
Нельзя сказать, что заводские парни в своё время не подбивали клинья к симпатичной Шурочке, но та всех отшила: один - дурак, другой - алкаш, третий - рыжий, четвёртый - футболист. Одним словом, принц на белом коне лихо проскакал мимо неё, свернув на перекрёстке в другую сторону.
О неприступности, принципиальности, порядочности Шурочки по заводу ходили легенды и её стали за глаза называть Сан Саныч. Она даже гордилась этим прозвищем, всё больше и больше отпугивая парней.
Заводские девчата, в конкурентной борьбе за сердца заводских ребят, её в упор не замечали, даже те, кто намного уступал ей по внешним данным, по красоте, по привлекательности.
На жилмассиве её сторонились, в друзья и подруги не набивались, считали высокомерной, не контактной, скандальной тёткой. В ежедневном сражении за справедливость Шура нажила немало врагов и недругов, завистников и жалельщиков. Считая зависть и жалость самыми отвратительными человеческими качествами, она презирала клеветников и стукачей, интриганов и пьяниц, кокеток и бабников.
Обо всём этом она размышляла, сидя на любимом диване в полумраке ночной гостиной. В соседней комнате сладко сопел племянник, который по её замыслам должен сгладить одинокую жизнь, катастрофическую нехватку общения и необходимость о ком - то заботиться, в общем, материнский инстинкт начал срабатывать.
С появлением в её квартире племянника, потребность завести кошку или собаку отпала сама собой. "Хороший, добрый, умный мальчик, - опора в жизни", - рассуждала тётя Шура, - "Да, и воды под старость будет кому подать". Таким образом, жизнь поменялась не только у Вовы Кирпиченко, но и у Александры Александровны Кирпиченко.
Шура, вдруг, вспомнила деда Игната, раскулаченного большевиками и сгинувшего на Соловках.
Дед с детства учил её защищаться, бороться за справедливость, драться с гадами, бить рожи сволочам.
В памяти всплыли румяные бабушкины пироги и клюквенный компот; она мысленно окунулась в то далёкое детство, когда ходили в ночное, жарили на костре картошку, любовались звёздами, пасли коней, а пацаны втихаря курили махорку, но сон постепенно накрыл воспоминания.
P. S. Любое совпадение имён и фактов считать вымыслом автора.