Через несколько километров электричка остановилась, и все находящиеся в вагоне пассажиры стали свидетелями высадки зайцев. Это был какой-то километр. Вокруг ни зданий, ни людей. Только бескрайний лес. Мамочка плакала, а охранник подгонял семейство ближе к дверям.
В эту трудную для многих наблюдателей минуту из другого вагона шёл один из машинистов. Его до глубины души тронул жестокий момент, когда Серафима упала перед охранником на колени и умоляла:
– Пожалуйста! Не делайте этого! Я заработаю деньги! Я всё отдам! Здесь же никого нет! Как мы будем добираться до дома?!
– А что случилось-то? – вдруг спросил остановившийся мужчина-машинист.
– Это, Виктор Александрович, безбилетники, – ответил охранник. – Утверждают, что покупали. Но не верится!
– Да покупали мы! – настаивала мать-героиня. – Вот спросите у той бабушки! Она видела! Ещё спрашивала у меня, зачем я столько детей народила!
Старушка вообще отвернулась и сделала вид, что ничего не слышит и не видит.
В середине вагона раздался чей-то мужской голос: «Брала она билеты! Брала! Я видел! Наверное, у детей они!»
Пока выясняли, кто прав, а кто виноват, электропоезд снова тронулся.
– Я заплачу за них, – сказал машинист и повернулся к контролёру: – Мы поступим бесчеловечно, если высадим их здесь!
– Спасибо! Спасибо вам! – и многодетная мамочка бросилась целовать руки неожиданного благодетеля. – Я заработаю! Всё отдам, до копеечки!
– Ну, вы и даёте! – язвительно заметила строгая контролёрша. – Тоже мне мать Тереза!
– Помолчите, Софья Аркадьевна! – грозно посмотрел Виктор Александрович. – Вы забываете, с кем разговариваете. Возьмите лучше деньги и выдайте им билеты.
– Дорогой вы мой спаситель! Дай Бог вам здоровья, вашей семье, вашим детям! – пожелала обрадованная Серафима.
– Спасибо! Я один… – грустно ответил мужчина и пошёл дальше.
– Ну, всё равно! Дай Бог вам! – и женщина села рядом с ребятишками, которые вели себя ниже травы, тише воды.
Машинист вернулся в кабину локомотива-тягача и с замиранием сердца вспомнил недалёкое прошлое.
– Милый! Я собираюсь к тебе прийти в гости. Прямо на станцию! – сообщила любимая жена по телефону.
– Не надо этого делать! Я сам скоро приду! – испуганно произнёс любящий муж.
– Мы уже соскучились! – призналась Светлана и погладила свой округлившийся животик. – Хотим увидеть папочку!
– Хорошо! Только будьте осторожнее! – посоветовал Виктор и начал готовиться к следующему рейсу.
Света, когда навещала мужа, всегда перебегала по железнодорожным путям. Так было быстрее и короче.
В тот вечер поезда стояли. Впереди и сзади просматривалось безопасное расстояние. Невнимательная по природе своей женщина решила ещё сократить дорогу и вступила на закрытые последним вагоном рельсы. С противоположной стороны ехала на высокой скорости бесшумная дрезина. Столкновения не удалось избежать. Всё случилось мгновенно. Светлану отбросило. Удар оказался настолько сильным, что женщина сразу же погибла. Тогда ещё милиция закрыла уголовное дело, списав печальное событие на несчастный случай. В результате никого не посадили. Железнодорожники не признали свою вину, ссылаясь на злостное нарушение, допущенное неосмотрительным пешеходом, переходящим пути в неположенном месте. А дрезину резко не остановить, даже на малой скорости. Когда Виктору о трагедии рассказали, машинист потерял сознание. Любовь между этими двумя людьми крепла с каждым новым годом. Жаль, что ребёнок – мальчик – тоже умер. Сроки были ещё небольшие. Да и после такого удара вряд ли бы ему повезло, будь он в третьем триместре. С тех пор мужчина замкнулся в себе, поседел раньше времени и никак не мог забыть свою Светлану. Он каждую неделю приходил к ней на могилку и приносил две живые розы. Хоть дождь лил, как из ведра, хоть дул сильный ветер, хоть стояли трескучие морозы, хоть мела метель, – он всё равно приходил. Надгробие состояло из двух памятников. Оба располагались в ногах. Сначала неродившемуся сыну, пониже. А после – погибшей жене, повыше. Кладбищенский смотритель часто встречался с машинистом, успокаивал его и говорил одну и ту же фразу: «Жизнь продолжается! Живым – живое! Мёртвым – мёртвое! Жить надо!» А Виктору не хотелось. Весь смысл потерялся. Жить было не для кого.
Продолжение следует...